Глава 18. «Первая ласточка»

* * * – СНЕЖАНА — Ко мне в кабинет явились помощнички-скелеты. Я уже собиралась в общежитие уходить, в свои апартаменты и сокровища свои с земли разложить, а потом к комендантше чайку пойти попить, секреты про ректора и остальных выведать, а тут они… Стоят, глазами своими потусторонними светят. – Адепты просят вас, – замогильным голосом говорит нежить номер один. – Куда просят? – не поняла его. – В спортивный зал зовут вас, – говорит номер два. – Сказали, вопрос неотложный. – Очень просили передать, что жду вас, – говорит первый. Я с раздражением и подозрением произношу: – Прогнило что-то в Датском королевстве… Скелеты переглядываются. Потом нежить отдаёт мне списки учеников и преподов. – Как просили, – деревянным голосом говорит скелет. Я бегло просматриваю писанину своих помощников. Список с желаниями гигантский. Список с талантами очень и очень скромный. М-да. Чешу затылок. Потом чешу бок на талии. Надоело мне щеголять в этом дурацком платье. К концу дня всё и везде колоть стало. Хочется снять всё и сделать заплыв в горячую ванну. А потом выпить бокал рубинового, сожрать плитку шоколада и завалиться баиньки. Но вместо этого ученики назначали мне стрелку. Подозрительно. Но проигнорировать не могу. Надо идти. – Ладно, – решаю проверить, что там задумали эти монстры. А скелетам говорю: – Идёмте, послушаем, что они хотят мне сказать. Свои вещи оставляю пока в кабинете, потом вернусь. Иду в спортзал. Здесь почти ничего не изменилось. В центре стоит добротный стул, а по кругу ещё стулья, но поскромнее. Детки сидят на этих стульчиках. Я так понимаю, центральный – для меня. Появляется чувство, будто фильм смотрю, где герои собираются в такие кружочки на терапии анонимных алкоголиков. Или психиатр общается со своими подопытными психами. Детей, кстати, немного. Девять человек. Собралась именно та каста шпаны, которые учатся здесь последний или предпоследний год и потом свободны до конца жизни или до первого провала, после которого попадут в месте столь неотдалённые. – Здравствуйте, Снежана Михайловна, – слаженно приветствуют меня дети. – Ага, давно не виделись, – говорю в ответ. Скелетам даю знак встать за моей спиной. – Можно без них? – нагло просит лысый адепт со зверской рожей. Он больше походит на гопника. Он здоровый парень. Ему не хватает спортивного костюма, семок в руку и картонки вместо стула. Руки накачанные и сложены на груди. Мышцы бугрятся. – Пожалуйста. Мы хотим с вами поговорить без свидетелей, – просит мягким голосом симпатичная блондинка. Кажется, она подружка этого верзилы. Остальные семеро глядят на меня глазёнками, как щенки, брошенные на мороз. Что ж, у меня нет выбора. – Хорошо, – соглашаюсь я. И указываю своим скелетам на выход. – Идите, ждите за дверью. Помощники недобро сверкают глазами, но выполняют приказ, уходят из зала. – Так, а теперь поговорим. Я готова выслушать каждого из вас. Принимаю любые идеи, даже если они вам кажутся бредовыми, вы смело их озвучивайте, – произношу тоном доброй соседской тётушки, пытаясь расположить деток к себе. И опускаюсь на стул, который так услужливо поставили для меня. Когда занимаю своё место, примерное поведение деток резко меняется. На их лицах появляется хитро-злое выражение. Они начинают переглядываться и похихикивать. – Нет, Снежана Михайловна, это мы вас готовы выслушать, – хамским тоном говорит тощий, нескладный ещё, но уже высокий пацан и глядит на меня нехорошо так. – Что-то я не догоняю, – произношу ледяным тоном. – Это вы позвали меня. Так давайте, выкладывайте, что у вас… – А ничего! – начинают они в один голос ржать. Вдруг все поднимаются со своих мест и топают на выход. Я в растерянности хлопаю глазами, рот раскрываю и закрываю, точно выброшенная на берег рыба. – Какого… – шиплю им вслед. Парни и девушки дают друг другу пять, ржут и переговариваются, что всё получилось, и что я дура наивная. Подрываюсь с места и… Понимаю, что не могу встать. Мой зад, спина приклеены к чёртовому стулу, как и ноги. – Ах, вы заразы! – вскрикиваю гневно. – Вы за это ответите, паразиты академии магии! В ответ лишь громкий ржач. Подростки уходят, оставляя меня одну в спортивном зале. Слышу, как они закрывают двери. На ключ. Вот же заразы! Я мысленно зову скелетов, чтобы пришли ко мне на помощь, пусть хоть дверь выломают, хоть через окно пусть лезут, но они нужны мне. Но, скелеты не отзываются на мой зов. Они не идут на помощь. Вообще, как-то тихо за стенами спортзала. – Что происходит? – рычу я. Эти дети помощников моих вырубили что ли? Понимаю, что придётся разуваться, раздеваться и самостоятельно отсюда выбираться. Начинаю с обуви. И тут в спортзале вырубают свет. Я остаюсь в кромешной темноте. – Зашибись. * * * – Это не дети, – прошипела я, – это сборище подростков, глухих к дисциплине и коммуникации с излишним энтузиазмом и нулевым чувством меры. Разуваюсь. Потом выпутываюсь из одежды. Остаюсь в одном непривлекательном нижнем белье. Но здесь темнота, всё равно никто не видит. Встаю и прислушиваюсь. Слышу глухое ржание этих паразитов. Смех удаляется. Значит, подростки уходят. – Лучше бы вам немедленно включить свет и открыть двери! – кричу я. Использую свой фирменный гневный тон, который обычно заставляет моих оппонентов вжимать головы в плечи. Но мне отвечает удаляющийся топот ног. В воздухе витает запах жжёной сосны или это запах насмешки судьбы. Если, конечно, у неё есть запах. Погодите… Принюхиваюсь. Эти бестолочи пустили дым в зал! – Так, спокойно, Снежа… – произношу вслух, чтобы не впасть в панику. – Логика, ум, интуиция… Ты же, в конце концов, женщина с Земли! Думай! Осматриваюсь, когда глаза немного привыкают к кромешной тьме. На самом деле она не кромешная. Под самым потолком имеются зарешеченные окна. Но пытаюсь сначала найти нормальный выход. Обхожу спортзал по периметру, но, увы, если двери какие-то и имеются, все до единой заперты. – Вот же гадство… – бешусь я. Единственный выход – окна. Я прикидываю высоту и внутренне вздрагиваю. Высоко. Очень высоко. – Так, мне остаётся только выйти через окно, – произношу с горечью. Потом встряхиваю головой, вытираю вспотевшие ладошки о местный вариант трусиков и говорю уже со злой решимостью: – Если не выберусь, то моя репутация окажется руинах. Подростки воспринимают только силу. Они не станут уважать того, кто не может справиться с их злыми проделками и не отвечает на их провокационные словесные выпады. Но вы не на ту напали. Быть может ваша Этель Жужель испугалась бы этой ситуации и решила бы переждать до утра, устроившись на матах. Луиджи Мор уж точно словил бы паническую атаку и рухнул бы в обморок. В углу от пола до потолка и недалеко от окна был тренажёр скалодром. Правда, не такой навороченный вариант, как на Земле и больше походило на то, как кто-то с руками из одного места просто выдолбил дыры в толстой стене. А вот выступы и зацепы приделать забыл. И ни о какой страховке речи не идёт. Ладно, хоть маты на пол постелили, но вряд ли они сильно спасут, если полечу с высоты и рухну навзничь. И как мне в этой кромешной темноте только на ощупь взобраться на самый верх? А потом надо как-то проползти влево к окну… – Это ужасная идея. Просто ужасная, – говорю с нотками отчаяния и злости на саму себя, мой голос отражается от стен спортзала. Вздыхаю и говорю: – Но кто я, если не женщина, принимающая ужасные решения? Очевидно, карма у меня такая… Убираю выбившиеся волосы за уши, потом нахожу пальцами эти самые выемки в стене. Кстати, выступы и зацепы всё-таки имеются, но их мало. Начинаю подниматься. Колготки сразу же рвутся. Ладони и стопы моментально оцарапываю, быстро устаю и обливаюсь потом. Я не знаю, как, думаю, на одном только характере добираюсь под самый потолок, потом пробираюсь к окну. Свобода уже рядом! Удерживаю себя одной рукой. Стою на носочках на маленьких выступах. Закусываю кончик языка и с кряхтением, пыхтением, другой рукой отодвигаю щеколду. Она поддалась не сразу, но всё же передо мной не устояла. Последний рывок и поднимаю себя ещё выше, усаживаюсь на узкий подоконник. Мой зад едва помещается. Утираю дрожащей рукой пот со лба и шумно, но с облегчением выдыхаю. Жду, когда сердце перестанет биться, как бешеное и когда дыхание выровняется. Открываю окно, в лицо тут же бьёт холодный резкий ветер и осыпает меня колючим снегом. Щурюсь и радуюсь, что луна ярко светит, гляжу вниз. Боже! Высоко как! Тут, наверное, высота с двух или трёх этажный дом. В темноте всё кажется намного больше, чем есть на самом деле, но мне от этого не легче. – Отлично. Теперь я не только заперта, но ещё и объект посмертного смеха, если кто-нибудь меня увидит! – уныло произношу я, когда понимаю, что оказываюсь в очередной ловушке. Как истинная женщина, я не продумала свой план до самого конца. Я теперь понятия не имею, как спуститься! Лестницы тут нет, скалодрома снаружи тоже нет. Зато есть сугробы снега, под которыми уж точно нет матов. Ещё есть дерево. Его толстые и корявые ветви как раз так близко от меня. Снова смотрю вниз. От холода и страха у меня начинают стучать зубы и трястись тело. Если буду и дальше тут сидеть, то вконец окоченею и шансов спуститься будет всё меньше, а вот шансов упасть и разбиться с каждой секундой всё больше. Но есть ещё вариант – позвать на помощь. Набираю в лёгкие побольше воздуха и издаю вопль раненого зверя: – ПОМОГИТЕ-Е-Э! Я ЗДЕ-Е-ЭСЬ! И в момент, когда я кричу, поднимается пурга и завывает вьюга. Она крадёт мои слова, глушит их своим воем, будто специально не желает, чтобы меня спасли. Как назло, никого нет. Я уже дрожу от холода, как одинокий и жалкий листик на ветке. Делаю ещё попытку, зову на помощь, как мне кажется истошней и громче. Но меня никто не слышит. Спасение утопающих – дело рук самого утопающих. Выбора нет. Есть только одно пресловутое «но». Мне придётся прыгать. Ветви дерева хоть и близко ко мне, но не на таком расстоянии, что руку протяни или перешагни и ты на толстом суке. – Это просто прыжок. Всё получится, – я пытаюсь уговорить себя, несмотря на внутреннюю истерику. Сделав судорожный вдох, затем выдох, я хватаюсь за откос, подаю себя чуть вперёд, и… прыгаю! Навстречу свободе. Навстречу дереву, которое уже зловеще и неприветливо растопырило свои грубые толстые ветви. – Ма-ма-а! – кричу, когда лечу секунду-две-три, и сталкиваюсь грудной клеткой с толстой веткой. К счастью, успеваю ухватиться руками за кору дерева. Удивительно, но я всё-таки остаюсь живой, насчёт целостности ещё неясно. При ударе грудью о дерево дух у меня капитально вышибло. Спуститься с дерева оказывается гораздо легче, чем я думала. Густота ветвей, с одной стороны, помогает сделать это быстро, но с другой стороны, моё несчастное тело покрывается паутиной ссадин и царапин. Мелкие противные веточки цепляются за сорочку и колготки, рвут мне волосы. Хорошо хоть глаза не выколола. Спрыгиваю на землю и в моменте шиплю. Практически босые ноги обжигает холодом. Зуб на зуб у меня не попадает. Обнимаю себя руками за плечи и бодро бегу в сторону преподавательского корпуса. Так быстро я ещё никогда не бегала. Скорее, скорее! Сейчас приму горячую ванну и пусть только попробуют сказать, что воды нет! Потом горячий чай с малиной. Врываюсь в корпус с шумом. Захлопываю за собой двери и перевожу дыхание. Из глаз от ветра текут слёзы. Губы дрожат, зубы отбивают дробь. Тел покрыто гусиной кожей. Комендантша Матильда Филли при виде моей персоны открывает рот и издаёт непонятный звук. – Ддддд-д-доб-брый в-вечер… Дддд… – киваю ей, получаю свой ключ. – Пппппришлите мне слугу. Она кивает мне, а я топаю к себе. По пути мне встречаются двое преподов. Они тоже глядят на меня круглыми от удивления глазами. Я никому и ничего не объясняю. Да и зачем? Всё понятно без слов. Адепты академии нашли себе новую жертву. Только они не знают, что жертва тоже имеет зубы. И весьма острые. И ядовитые. – Хана вам, мелкие гадёныши, – говорю с яростью, когда уже у себя. Срываю с себя остатки одежды. В ванной, к счастью для здоровья ректора, есть вода. На кран натягиваю магический чехол для горячей воды и наполняю ванну кипятком. Ко мне приходит скелет, и я делаю заказ.