Глава 19. «Дело мастера боится»

* * * – СНЕЖАНА — После того, как отогреваюсь в кипятке, а следом отпиваюсь кофейком и рюмкой крепкого, беру весь сервировочный столик с полным графином крепкого, закусками, который мне милый скелетик прикатил, и топаю к комендантше. – Доброго вам вечера, эрха Филли, – произношу елейным голоском. – А я к вам пришла с гостинцами. Поболтать что-то охота. Составите компанию? Подхожу к запертой будке, где сидит комендантша Матильда Филли и улыбаюсь во все тридцать два зуба. Тётка, которая больше напоминает гигантское, свирепое чудовище, внушавшее священный ужас, вяжет… тёплые чулки! Она кривит тонкие губы, над которыми как проволоки торчат чёрные волоски и раздражённо вдыхает. Прищуривает один глаз и спрашивает: – Ну? И где у тебя гостинцы? Голос у неё под стать внешности. Грубый, мощный, даже мясистый. Если гаркнет, полздания сразу рухнет. Вот, кого надо привлекать к организации воспитательной беседы отбившихся от рук подростков. Показываю пальцами вниз. – Вот, всё на сервировочном столике. Она чешет свой нос картошкой, на котором восседает огромная бородавка и ворчит: – Я не ем вечерами всухомятку. – Ой, да не проблема! – хихикаю я. – Запить тоже есть. Вы не думайте, я с понятиями. – А я уж думала, ты всё съела и выпила, – хмыкает Матильда. – Нежить много тебе еды прикатил. Вот я и говорю, что от комендантши никто и ничто не скроет. – Насчёт того, что много – это вы преувеличили, – смеюсь я. – Закуски под крепенькое, да кофеёк. Так что? Можно к вам? Или лучше к нам? Тётка с деловым видом откладывает вязание в сторону, поднимает свою тушу с кресла и выходит из своей будки. Идёт так, будто её минимум на дебаты с министрами позвали. Голову гордо несёт, подбородки её трясутся. Бюст колышется на каждом шаге. Таким и придушить можно. Губы капризно кривит. Но идёт ко мне по-королевски надменно. Сначала она на меня глядит, медленно осматривает сверху вниз, да так оценивающе, будто обдумывает, съедобная ли я, или не очень. Потом, уперев руки в могучие бока, опускает взгляд на тележку с едой и напитками. По сравнению с Матильдой Филли сервировочный столик выглядит совсем крошечным. Быть может она его целиком и проглотит. Тётка хмурит свою лохматую кустистую монобровь. Голову склоняет сначала вправо, потом влево. Осматривает каждое блюдо, коих всего три. Нарезка сыров с орешками, виноградом и мёдом. Колбасная и хлебная нарезка. И шоколад разный, да лимончик дольками. В кофейнике горячий кофеёк поджидает. Сливки свежие. В графине янтарный напиток своего часа ждёт. Посуда зачарованная, потому горячее не стынет, холодное не степливается. Правда чашка и бокал по одной штуке, но, думаю, Матильда найдёт в закромах ёмкость какую. Наконец, её величество комендантша соизволила говорить. – Закатывай ко мне свои гостинцы. Мне-то не положено заказывать сюда, когда хочу и что хочу, ем по расписанию, как принято. Ну да, такая если закажет, то это будет пир на весь мир для неё одной. Или просто для простых служащих академии не положено. Значит, я статусом ого, какая, да? Она придерживает для меня двери. Вкатываю столик в будку и смотрю, куда же мне сесть. Но коменда уже откуда-то достаёт складной стульчик. Маленький, хлипенький, но зато не на полу сидеть буду. – Что массовик-затейник, дела с детками нашими не клеятся? – спрашивает бабища с хитрым прищуром. Из-под полы достаёт рюмку, которая выглядит как стакан. Я не корчу из себя невинность, не произношу ложных фраз, говорю, как оно есть, всё равно она всё знает. Не поправляю её насчёт массовика-затейника, ведь это не так, я – ивент-менеджер, но что-то думаю, коменде пофиг. – Эрха Филли, – вздыхаю я и разливаю янтарный напиток. Наливаю себе чуть-чуть и ей полный стакан. – Это не детки, это монстры! Вы знаете, что они со мной сегодня сделали? Она берёт стакан, принюхивается, довольно лыбится и, глядя на меня, произносит: – Ты вернулась нагишом. Среди зимы и без одежды – стало быть, адепты постарались. Ну? Расскажи, что они опять учудили. Рассказываю ей в лицах, не скрывая своих чувств и эмоций, что произошло. Она не скрывает своего веселья. Ей смешно. Её веселит тот факт, что я подвергалась опасности, когда ползла вверх к окну по дурацкому плохо оборудованному скалодрому. И уже во всю громкость гогочет, когда рассказываю, как я скакала по дереву. – Я не знаю… – взмахиваю руками. – Это ж не работа, а цирк! А меня притащили работать, а не трюки исполнять! Матильда опрокидывает в себя стакан с горячим янтарным напитком, потом закусывает лимончиком и говорит: – Снежана, тебе надо знать одно – молодёжь нынче хитрая, ума палата, да только ключи от неё потеряли. Вот и несёт их, бедовых. – У меня нет времени учить их уму-разуму, да и не по этой части я… – вздыхаю горестно. Матильда, тем временем уминает всю тарелку колбасной нарезки, подливает себе ещё в стакан, пьёт и заедает лимончиком. Щурится довольно и говорит чуть окосевшим голосом: – Зачем же учить? Ты – массовик-затейник. Давай, затевай что-то в их стиле. Отомсти этим оболтусам. Покажи, кто из вас главнее – ты или адепты. Если адепты, то можешь прямо сейчас идти к себе и обливаться слезами из жалости к себе неудачнице. – Я не неудачница, – говорю мрачным тоном. Матильда пожимает могучими плечами, выпивает и уминает сырную тарелку. Я наливаю себе кофе и утаскиваю одну шоколадную конфету. Чувствую себя училкой, которая из-за гиперактивных детей съехала с катушек. Меня как будто вытолкнули на арену Колизея, я стою там одна и на меня все глядят с насмешкой и не верят, что я одержу победу. Чёртовы подростки. – Попрошу нежить приготовить для деток эфиопскую кухню, – рассуждаю я. – Какую кухню? – переспрашивает комендантша. – Эфиопскую, – улыбаюсь зловеще. – На первое суп с мухами. Н второе пюре из тараканов. А на десерт сколопёндровый пудинг. Филли делает жуткую рожу, кривит тонкие губы и произносит: – Какая мерзость. Пожалей преподавателей, Снежана. Дети же сожрут эту гадость, а потом блевать будут целые сутки. Вот вонища будет! Я вздыхаю и киваю. – Ладно, придумаю что-нибудь другое… Креативное, злое, противное, но безопасное. Но чтобы запомнили надолго… – Дело мастера боится, – поднимает указательный палец Филли и активно двигает монобровью. – Ты только начни, а дальше всё само пойдёт. – А что начать? Идеи пока нет… – развожу руками. – Вот и начни думать. Вроде ты женщина не глупая. С характером. Вон ты, какая боевая, даже нашего ректора не боишься, а ведь многие при виде дракона со страху лишиться чувств готовы. Аура у него мощная, не каждый выдержит. Ставлю локоть на комендантский стол и подпираю ладонью подбородок. – Что мне ректор? Он хоть и гад, но с ним говорить можно. А с этими? Кстати, насчёт ректора… Он, что же не в этом корпусе живёт? – Снежана, эрхалл Эрдалл дракон, конечно, он не может жить с обычными людьми. Его апартаменты в башне магической академии. Охраняет его обитель его компаньон, верный друг его – карликовый пёс. – Ага, – улыбаюсь я хитро. В голове созревает подробный план действий. Эрха Филли съедает всю нехитрую закуску. Оставляю ей горячительный напиток, кофе тоже оставляю и, поблагодарив за посиделки, ухожу к себе. Тётка оказалась не такой уж и страшной. Колоритная она, этого не отнять, а так обычная женщина, которая поболтать любит, да покушать и выпить тоже. Отдохнуть перед завтра надо. * * * Наконец-то могу сказать этому миру «утро доброе». Вместо занятий по «теории магических парадоксов» адепты конкретного вредного курса с хмурыми рожицами лицезреют мою счастливую моську. За моей спиной стоят размагиченные скелеты с двумя папочками и преподаватель сего предмета. – Адепты, сегодня у нас с вами урока не будет, – скучным тоном сообщает препод. Дети косятся на меня с ненавистью. М-да, похоже, будь у них выбор – общение со мной или скучнейший предмет, они бы выбрали второе. – Сегодня время своего урока я отдал эрхе Снежане Михайловне. Будьте любезны, выслушайте её, сделайте всё, что эрха попросит и тогда, домашнего задания на завтра не будет. Подростки реагируют стрёмно. Но вполне ожидаемо. Кто-то сплёвывает прямо на пол. Кто-то ковыряется в носу и вытирает козявки о внутреннюю часть столешницы. Кто-то нагло хмыкает и шёпотом произносит забористую речь, которую слышат все. Класс взрывается хохотом. Преподаватель глядит на меня грустным взглядом и разводит руками. Ясень пень, мат предназначался лично мне. Но я делаю вид, что ничего плохого не слышу. Подзываю пальчиком своих помощников. Беру папочку с желаниями адептов конкретно этого курса. Смотрю на препода и киваю ему со словами. – Эрхалл, можете идти, дальше я сама. – Вы уверены? – с сомнением произносит седой мужчина, и склонят на бок голову. Пожимаю плечами и беззаботно отвечаю ему: – Если после урока я не выйду из аудитории, то не поминайте лихом. Мужчина хмурится, раздосадовано качает головой, потом грозит скрюченным пальцем подросткам, а они ноль внимания, и уходит. Когда дверь за преподом закрывается, я одариваю детишек очень нехорошей усмешкой и произношу цинично-пренебрежительным тоном и голосом, усиленным магией: – Прекрасные мои асоциальные личности, я ведь вчера не поленилась и изучила все ваши желания. Почти всю ночь не спала. Но зато я всё о вас поняла. Подростки прекращают веселиться, обливать меня матом и всячески ехидничать. Они переглядываются и хмурятся ещё сильнее. А я продолжаю с улыбкой палача: – Проанализировав ваши хотелки, сделала свои выводы, и теперь хочу поделиться этими выводами с вами. – Это подло! Вы не должны никому рассказывать о наших желаниях! – возмущается одна девушка. – Отлично, начнём с тебя, милая, – произношу обманчиво ласково. Нахожу в списке портрет с именем. – Адептка эрха Наоми Эйдж, если не ошибаюсь. – Ну? И что? – блондинка складывает руки на груди и глядит на меня с вызовом. – У меня классное и самое гениальное желание. Мне за него не стыдно. Вздёргиваю одну бровь, подхожу к её парте и спрашиваю: – И ты не против, если я озвучу твоё желание, а следом выдам свою оценку твоей личности? Она кричит пухлые губы и бросает дерзко: – Да что вы могли о моей личности узнать? Мы тут годами срок мотаем и то эти тупорылые преподы о нас ничего не знают! А вы и подавно! Парни подбивают её, мол, ну пусть скажет, поржём потом. – Поржёте в конюшне, – говорю строго, а потом снова включаю ласковый тон: – Так что, милая? – Валяйте! – усмехается она, и глаза девушки горят злой радостью. Она ведь и в самом деле считает своё желанием в высшей степени, гениальным. – Сначала небольшая характеристика от меня. Только не шумите, а дослушайте до конца. Потом обсудим. – Хватит уже молотить языком, выкладывайте, чё, там хочет наша Наомичка! – ржут парни. Наоми многозначительно глядит на лысого громилу, своего парня, и тому хватает одного взгляда на других парней, чтобы все умолкли. Я начинаю зачитывать свои каракули, которые всю ночь составляла. Вот что бывает, если меня разозлить. Мозг включается на всю катушку и выдаёт отличные результаты. Моя месть за вчерашнюю подставу будет жестокой. – Эрха Наоми Эйдж – адептка ИАМБИ, последний курс. Привлекательная девушка. Инфантильная, эгоистичная, злобно эксплуатирует парней, для чего весьма успешно маскируется под гламурное кисо. Природа одарила её умом, хитростью и изворотливостью, но предпочитает не пользоваться своими умственными данными, полагаясь всецело на внешность. Слишком сильно верит в свою чрезмерную сексуализацию своего внешнего вида, что однажды сыграет с тобой, милая, злую шутку. Девушка смотрит на меня снизу вверх всё ещё с вызовом, в глазах злая уверенность, что она самая умная, а тупая курица, ничего о её жизни не знаю и не понимаю. – А теперь желание. Цитирую дословно: «Я мечтаю навсегда остаться очень красивой и молодой девушкой, чтобы нравиться всем мужчинам без исключения. И ещё я хочу жить в красивом дворце, полном слуг, и чтобы у меня всегда было много красивых, самых дорогих нарядов, драгоценностей и много-много золота. И ещё я хочу маленькую собачку. Буду везде с собой её брать. И пусть за мной все мужчины ухаживают, а я буду выбирать за кого пойти замуж». Парни начинают ржать. Двое из них от истеричного смеха даже сваливаются на пол вместе со стулом. Лысая башка, который её парень глядит на девушку в полном недоумении, мол, какого фига?! Тоже смотрю на Наоми и произношу: – Серьёзно? А ведь ректор был о вас всех лучшего мнения. Он думал, вы попросите нечто нереализуемое. Родители, детство… а тут… Пф… Наоми вся идёт красными пятнами. – А что такое «гламурное кисо»? – спрашивает другая девушка. Надо же, кто-то услышал. Дожидаюсь, когда приступ бешеного ржача пройдёт и объясняю сленг своего мира: – Гламурное кисо – девушка привлекательной внешности, эгоистичная, циничная, простыми словами – эстетствующее быдло. У неё клиническая тяга к лёгкой и праздной жизни. Считает себя принцессой, а все остальные вокруг неё – это рабы. Класс заходится в хохоте. Наоми готова взорваться от стыда, а быть может и от гнева. А я добиваю её. – И кстати, биологический парадокс: о больших деньгах, слугах, дворцах и чтобы все мужики за женщиной бегали, при этом палец о палец не ударить, в основном мечтают козы с мозгами курицы. Но, зайка, ты ведь не такая. Да, ты наглая, смелая, умная и очень целеустремлённая, но почему-то гасишь в себе эти качества. А ведь своим умом ты могла бы добиться чего угодно. Ах, да! Насчёт твоего желания. Ты вообще понимаешь, что желания нужно формулировать правильно? Ведь если разобрать твоё, то получается, ты желаешь стать статуей. – Ничего подобного! Я ни слова не написала о статуе! – в глазах девушки стоят слёзы. – Почему же? Вот смотри, ты попросила навсегда остаться молодой и красивой. И хочешь нравиться всем мужчинам без исключения. Вот и превратят тебя в красивую статую. У девушки дрожит подбородок. – Будешь радовать взор своим каменным совершенством в каком-нибудь императорском дворце, полном слуг. И будут тебя на праздники украшать драгоценными каменьями и портьерами. А мужчины будут подходить к тебе, тереть тебе нос на удачу и бросать к твоим каменным ногам золотую монетку, чтобы ты их желание исполнила. По её щеке скатывается предательская слезинка. Она её смахивает резко и зло. Опускает взгляд на сцепленные в замок руки. – Кстати, собачка тоже будет. Много собачек. Будут подходить, поднимать лапку и писать на каменную тебя. А ты будешь стоять, смотреть на всё это безобразие и мечтать, за кого бы ты вышла замуж… Ничего не упустила? – Наоми! Дай потру себе нос! – кричат ей парни. – А я могу пописать на тебя вместо собачки! – Наоми, хорошее желание! Зато останешься на века! Девушка рывком вскакивает с места. Глядит на меня беспомощно, но с ненавистью и шипит сквозь стиснутые зубы, на губах слюна пенится: – Вы!… Да вы… Да я… – Успокойся, – говорю ледяным тоном, – и сядь на место. Для верности кладу руку ей на плечо и надавливаю. Девушка плюхается на стул. – А теперь умолкли все. Очевидно, что-то звучит в моём голосе, потому как все затыкаются и уже с любопытством смотрят на меня. – Да, это был жестокий разбор, впрочем, как и ваша вчерашняя шутка. Но я сказала правду. Все ваши желания подобного рода. Их все дракону будет легко исполнить. Только получите вы исковерканную версию, я привела пример. Мой тебе совет, Наоми, подумай, чего тебе действительно хочется, а не вот эта чушь. Кстати, уверена, это было больше шутливая версия, а не настоящее желание. Продолжим? – Может, не надо? – басит лысая башка. – Вот с тебя и продолжим. Он проводит ладонью по лысине и ворчит что-то матерное: – Эрхалл Шерман Лин – моральный урод последней стадии разложения, при этом местная звезда, потому что если кто-то считает иначе, даст в морду. Друг Наоми Эйдж, потому как ей пока это выгодно. Твоё желание, милый… Вот оно. Цитата: «Желаю, чтобы меня сделали главой пиратов, чтобы мочить всех, кто в наше море войдёт и все богатство будет моим!» – И чё? Хорошее желание! – басит лысая башка. Я длинно вздыхаю и говорю: – Угу. «Хорошее». Вот сделает тебя дракон главой пиратской группировки в непонятно, каком море, ты, кстати, даже не указал, что это за «ваше» море. Но не важно. Знаешь ли ты, что удержаться на посту главаря будет, ой, как не просто? Там не только сила физическая нужна, но ещё и мозги! А с такой соображаловкой как у тебя, твою банду быстро власти поймают и всех казнят. Вот и сказочке конец на холодец! – Чёт я сглупил… – трясёт детина башкой и чешет затылок. Потом улыбается и говорит: – Я добавлю, чтобы власти нас не схватили! – Ага. Не схватили. Просто утопили, – произношу ехидно. Класс снова ржёт. Есть контакт.