Глава 8 · Дурные знаки

Время кружилось в сумасшедшем танце. Оттепель сменилась морозами, ясная погода – снегопадами. Верным пажам Форстада надоело спрашивать, не имеется ли у меня компромата на их лучшего друга, и они почти перестали вздрагивать, когда мы вместе входили в столовую. Наступило время первого в полугодии квеста.

Ранним утром, сонная, растрепанная и совершенно не готовая общаться с миром, прижимая к животу корзинку с косметическими флакончиками, я вышла из комнаты. Только хотела широко зевнуть, как захлопнула рот и громко выругалась, не жалея эпитетов.

Пока окрестности академии сковывала непроглядная темнота, замок утопал в полумраке притушенных ламп, а все нормальные адепты спокойно дрыхли, какой-то альтернативно одаренный вандал подкрался к моей комнате и вдохновенно занялся «наскальной живописью». Дверь была разрисована непонятными символами! Не понимаю, отправлять записки теперь немодно, что ли?

Утро было потрачено на помывку двери под молитвы академическим богам, чтобы смотритель не надумал проверить общежитское имущество, пока наша команда будет покорять лабиринт. Ядреная краска намертво въелась в дерево. Алхимическая оттирка оказалась бесполезной, только по коридору разнесся подозрительный душок, недвусмысленно намекающий, что в комнате за поворотом случилась какая-то дрянь. Побледнеть, но не исчезнуть, символы заставила магия.

Я пропустила завтрак, получила пяток кричащих «приветиков» от друзей и на квест собиралась с проворностью боевого мага-новобранца перед построением. Выскочив из комнаты, бросила последний взгляд на разрисованную дверь и пригрозила неизвестному художнику:

– Найду и отправлю за грань!

До подземелья добиралась бегом, совершенно не стесняясь прибавлять скорости в длинных переходах между корпусами. Когда я влетела в гулкий зал с колоннами, инструктаж, призывающий адептов быть к друг другу терпимее, не избивать наблюдателей и не громить лабиринты, закончился. Шла жеребьевка. Первая из команд выбирала квест-комнату. После каникул адептов перетасовали, состав многих шестерок изменился, и народ заметно нервничал. Впрочем, перед проверочными испытаниями первогодки всегда находились в ажитации.

С каменным лицом, будто все время стояла позади, я пристроилась за спинами друзей и сделала вид, что не замечаю недовольного взгляда Армаса, проткнувшего дыру где-то в районе моего лба. Подозреваю, что с начала учебного полугодия тиран высшей магии мучился от бессонницы, потому всегда пребывал в отвратительном расположении духа. Особенно по утрам.

Илай оглянулся через плечо, увидел меня и тихо спросил:

– Что случилось?

– Спасалась от штрафа за порчу двери.

– Дверь, что ли, выбила? – Удивительно, как ему хватило сил сдержать смешок.

– Разрисовали.

– Не сумела отмыть? – громким шепотом посочувствовала Тильда.

В начале месяца братья из тайного общества испоганили подруге дверь, а вредный старик-смотритель заявил в духе постулатов нашей команды: кто в комнате живет, тот за целостность имущества и отвечает. Никакой гибкости! Она спорила до хрипоты, обещала пожаловаться в ректорат, но в итоге осталась должна академии – уму непостижимо сколько! – целых четыре сорима. Подозреваю, сумма штрафа была записана в личную грамоту, как раз над пометкой об участии в общественной деятельности. Поди, пока не оплатит, не отдадут диплом.

– Другими словами, команда нервничала, а ты отчищала дверь? – вдруг надумал прочитать прочувственную нотацию Брокс.

Противореча пламенному утверждению капитана, с возмутительно индифферентным видом Дживс широко зевнул, поленившись вытащить из карманов руки, чтобы прикрыть раззявленный рот.

– Ну да, смотрю, все издергались, – хмыкнула я.

Пока кэп обиженно соображал, чем ответить, чтобы наверняка задеть ехидную ведьму, подошла наша очередь выбирать лабиринт. Мы направились к Армасу.

– Инструкции все слышали? – строго вопросил он.

Никто не подал голос. Злопамятный тиран любил самого болтливого одарить обременяющим поручением. Бросишь словцо, которое не понравится магистру, и два долгожданных выходных просидишь над каким-нибудь охранным амулетом, ревущим голосом рейнсверской летающей коровы.

– Сами выберете лабиринт или мне потрясти? – поторопил Армас.

– Предоставляете дополнительный сервис, магистр? – хмыкнул Илай, с нахальной ухмылкой встречая ледяной взгляд отцовского воспитанника.

На скулах Армаса заходили желваки.

– Я капитан! – заявил Брокс, вклиниваясь в молчаливое противостояние. – Я выберу!

Не сводя глаз с Форстада, выразительным жестом куратор встряхнул шар. В туманной глубине высветился тринадцатый номер. В голову мне пришла ехидная мыслишка, что мы все время оказывались в одном и том же лабиринте. Проще сразу его застолбить за нашей командой и не терять время на жеребьевку.

– Удачи, – магистр кивнул в сторону нужной двери.

– Друг, ты чего на него снова взъелся? – тихо спросил Дживс, когда мы направились ко входу в лабиринт.

– Тебе показалось, – сухо отозвался Илай и вдруг положил теплую ладонь мне между лопаток.

От неожиданности я едва не споткнулась, украдкой оглянулась через плечо. Стало ясно, что посмотреть исподтишка все равно не удалось: Армас провожал нас пристальным взглядом. Точно придумает на выходные какую-нибудь работу на благо академии!

Мы вошли в знакомую комнату с деревянными полами, каменными стенами и высокой подставкой с магическими песочными часами.

– Так! Команда, внимание! – едва закрылась дверь, вдруг хлопнул в ладоши Брокс, вызвав не коллективное внимание, а скорее изумление. – Как капитан, я обязан контролировать прохождение задания! Помните, самое главное – время!

Суетливым движением он полез в карман штанов, вытащил маленькие песочные часы и поставил на ладонь:

– Не беспокойся, команда. У нас есть кому следить за временем!

– Божечки, а я-то гадала, почему у тебя карман все время оттопырен, – со смешком прокомментировала Тильда неожиданное коленце. – Такого уже насочиняла…

– Кэп, переворачивай часы, – скомандовал теряющий терпение Илай.

– Хорошо! – решительно кивнул тот и перевернул крошечные часики в своих руках.

Оставалось только закатить глаза.

– Кретин, – тяжело вздохнула я и шагнула к подставке.

– Куда? Мы еще не установили правила поведения в лабиринте! – воскликнул Брокс.

– Какие правила? – сморщился Дживс.

– Ты не в курсе, может быть, но я-то знаю, что в прошлом году наша новая команда оставила в лабиринте человека. Беззащитную Марлис! И еще избила наблюдателя! – выпалил он, напоминая смертника, решившего перед казнью заложить подельников.

– Не бойся, кэп, ты не останешься в лабиринте, – поддержала товарища по команде Матильда. – В крайнем случае уйдешь через портал.

– И бить тебя никто не будет, – уверила я.

– Не подходи со спины, – коротко посоветовал Бади этим своим веским басом, от которого у любого труса по спине бежали мурашки и начинали дрожать коленки.

Судя по затравленному взгляду, у кэпа и «задрожало», и «побежало». Он примолк – или мысленно молился академическим богам, чтобы выбраться из лабиринта через дверь и если очень повезет, то без синяков. Наверняка новый и единственный капитан проклинал минуту (если еще не успел проклясть), когда Армас легким взмахом пера записал его в команду Илая Форстада-младшего, дружба с которым точно добавляла кучу звездочек в личную грамоту.

– На счет три! – предупредила я.

– Чего? – хлопнул глазами Брокс.

– Три.

Часы были перевернуты. Мгновением позже нас привычно накрыло густой, слепящей темнотой, вызывающей странное ощущение, будто паришь в безвременье, где нет ни стен, ни границ, лишь бесконечное пространство.

– Ты куда поскакал? – зашипела невидимая Тильда. – Оцепеней, парнокопытный! Ногу отдавил!

– В отличие от тебя, у меня два глаза, а не четыре! – огрызнулся Дживс. – И ни один не видит.

– Тишина! – отрезал Бади.

Свет медленно возвращался. Фигуры друзей перестали казаться застывшими силуэтами, проявились очертания пустой комнаты: деревянные стены и дощатый пол. Не сговариваясь, мы начали оглядываться. Стойка и дверь исчезли.

– Найдем проход, – скомандовал Илай.

– Да! Вперед, команда! Время бежит, надо действовать! – словно на утренней разминке в младшей школе, подхватил кэп.

Я щелкнула пальцами, проверяя возможность использовать магию. В разные стороны брызнули золотистые искры. Восторженный энтузиаст испуганно отшатнулся, словно никогда не использовал простой способ проверить магический резерв:

– Демоны мне помогите, напугала! Зачем сыпать искрами?!

– Проверяю, действует магия или нет, – буркнула я. – Вдруг захочется кого-нибудь лишить голоса.

– Кхм, – глубокомысленно согласился кэп, отходя от меня подальше, словно бы не знал, что для прицельного заклятия расстояние – вообще не препятствие.

– Окрасим стены? – немедленно предложил Форстад.

– Окрасим – это как листик на высшей магии? – смешался Дживс и закрутил головой, когда мы разошлись каждый в свой угол, чтобы покрасить гладкие деревянные стены в красный цвет и отыскать очертания пока невидимой двери. – Вы серьезно?

– Дин, ты дерево? – рявкнул Илай. – Шевелись!

– Знаете, у меня некоторые проблемы с заклятием окрашивания… – затараторил Брокс.

Я прикоснулась к стене, сделала глубокий вдох. Голоса друзей отдалились и стихли. В голове появилась приятная пустота – ни одной мысли. Из-под вспыхнувших кончиков пальцев начала растекаться красная лужица, словно из самописного пера пролились густые чернила. От кляксы в разные стороны стремительно разлетелись тонкие ручейки, потекли по углу, замерли на границе с полом и завернули, отчерчивая ровный контур. Полоски расширялись, окрашивая дерево красным цветом, глянцево поблескивающим, словно свежая алхимическая краска. Двери не было.

– Проклятие! – вывел меня из магического транса истеричный вопль Дживса. – Очкастая, остановись, демоны тебя дери!

Со стороны Тильды стена была покрыта мелкими красными крапинками, на пол сбегала узкая тропинка. На пути своевольная магия столкнулась с «деревом», которое было готово орать, но не работать. С обалдевшим видом Дин широко расставил ноги, а под ним пролегала веселая дорожка, тянущаяся до противоположного конца комнаты. Но кэпа безжалостное окрашивание не пощадило – один рукав и плечо покрывала ровная крапчатая полоса.

– Простите, парни, – подняла руку Тильда, прося извинения у покрашенных жертв.

Дживс презрительно фыркнул, намекая, что некоторым лучше не колдовать, а стоять в сторонке – собственно, как поступал он, – и повернулся спиной. Штанины, спина и даже воротничок рубашки были покрыты милыми красными горошками.

Давясь беззвучным хохотом, Илай изобразил аплодисменты. «За грань!» – одними губами ответила проштрафившаяся колдунья.

Кэп дернулся, чтобы предупредить товарища по несчастью о конфузе, но мигом закрыл рот, когда я выразительно провела пальцем по горлу, мол, притворись немым, если не хочешь оказаться забытым в лабиринте.

– Вы чего все примолкли? – с подозрением повернулся Дживс.

– Да так… – С жутко деятельным видом мы разошлись в разные стороны.

– Нашел, – между тем оповестил Бади. Пусть его часть стены была раскрашена не особенно опрятно, но даже неравномерного цвета оказалось достаточно, чтобы выделить очертания двух дверей.

– Правая, левая? – принялся советоваться Форстад со здоровяком.

– Да без разницы. Начинайте с любой, – взмахнула руками Тильда.

– Время идет! – провозгласил Коэл. – Выбьем с помощью магии!

– Лучше не тратить силы, – покачала я головой. После окрашивания стены мышцы начали ныть: тело намекало, что с колдовством следует повременить, чтобы не выехать из лабиринта на чьих-нибудь закорках. Вообще, на закорках неплохой вариант, хуже ногами вперед.

– Кто за то, чтобы выбить с помощью магии? – не растерялся оппонент и немедленно поднял руку. Любитель голосования недоделанный.

Он так и стоял с поднятой рукой, демонстрируя полоску впалого живота под задравшейся рубашкой, когда Бади навалился на заслонку плечом. От мощного удара дверь с грохотом провалилась внутрь, и нам открылась комнатенка, где, завернувшись в плащ со спущенным с головы широким капюшоном, притаился магистр Гариф.

Он изумленно смотрел на нас, мы в ответ таращились на него. До всех медленно доходило, что мы случайно рассекретили наблюдателя, который ни в коем случае не имел права попасться на глаза участникам.

– Мы промахнулись? – вопросительно прошептала я.

Потерявший дар речи магистр медленно кивнул.

Бочком Бади неловко протиснулся в преподавательское убежище, поднял дверь и аккуратно поставил обратно, прикрыв дыру. Выглядела починка, мягко говоря, средненько. Секундой позже дверь с грохотом провалилась внутрь, едва не пристукнув крякнувшего магистра.

После ремонтного провала тишина показалась поистине нерушимой. Лучше бы такой нерушимой оказалась дверь!

– Поправлю, – проговорил Джер, нагибаясь, чтобы поднять разнесчастную заслонку.

– Оставь как есть, – сжалился магистр.

– Извините, – дружно проговорили мы и на цыпочках, боясь шуметь, пробрались ко второму входу. Тот поддался без особых усилий, выламывать не пришлось, только аккуратненько толкнуть.

Пока мы по очереди перешагивали через высокий порожек, Брокс тихо ныл:

– На инструктаже ведь предупреждали, что нельзя крушить лабиринты! Я ваш капитан, пометку в личной грамоте сделают мне!

Соседняя комната походила на мебельный склад в хозяйственной башне. Вокруг теснились разломанные парты, перевернутые стулья, нашлось одно старое распоротое кресло. Стоял уличный холод, и магические огни спали, не реагируя на движение. Едва за нами закрылась дверь, как помещение погрузилось в темноту.

На ладони Илая, озаряя лицо призрачным мерцанием, вспыхнул магический огонек. Искра росла, расширялась, превращаясь в сферу. Оттолкнувшись от руки, светоч медленно поднялся к потолку. Помещение постепенно наполнялось светом, мебель начала отбрасывать контрастные тени, а лица приобрели голубоватый оттенок и словно тускло засветились.

– Да будет свет! – объявил Дживс, сверкнув зубами. Жутковатое зрелище!

– Не зубоскаль, придурок! – процедил Илай. Заклятие искусственного света отбирало много сил. Не до шуток, знаете ли.

Единственная крошечная дверь, похожая на люк, пряталась под самым потолком. В стене под ним нашлись пазы для пластин. Создатели лабиринта предлагали нам собрать мозаику.

Поисковые заклятия входили в курс боевой магии, и с начала зимы два раза в учебной декаде мы лазали по рукотворным руинам, устроенным в одном из залов для тренировок. Все ноги были в синяках!

Говорили, что в прошлом году Гариф отправил адептов оттачивать мастерство поиска в лес, и практика закончилась полным провалом. К назначенному часу вернулась только половина первогодок. Кого-то вывел лесник, других разыскивали всеми известными поисковыми заклятиями, даже Армаса заставили лазить по чаще, а еще несколько потеряшек приехали на почтовой карете из соседнего городка. В общем, тот еще «полевой» практикум! В ректорат посыпались жалобы от родителей, возмущенных изуверским методом обучения нежных чад. Понятия не имею, как после лихой тренировки за магистром сохранили место.

В воздухе замельтешили поисковые светлячки. Илай был вынужден стоять с раскрытой ладонью, чтобы не упустить капризный шар, а мы бросились разыскивать пластины в мебельных завалах.

– Постойте! – призвал Брокс. – Нам надо выработать тактику поиска!

– Коэл! – потеряла я терпение. – Подойди к Бади со спины.

– Зачем? – попятился он, припомнив наказ здоровяка ни в коем случае не подкрадываться сзади.

– Тишины очень хочется.

– Эй, Ведьма, ты чего напрягаешься? – хмыкнул Дживс. Вместо того чтобы обыскивать письменный стол, он на нем восседал.

– Дин! – сдержанно позвал Илай. – Тебе тоже стоит напрячься.

– Я нашел подушку! – страшно обрадовался кэп, а когда никто не восхитился бесполезной находкой, забормотал: – Хорошая подушка, мягонькая…

Шар под потолком бледнел и таял, помещение медленно погружалось в полумрак. К счастью, мозаику удалось собрать быстрее, чем у Форстада закончились силы. Когда нас накрыло темнотой, заслонка растаяла и появился мерцающий бледным свечением лаз.

К стене была придвинута парта, водружен более или менее устойчивый стул, потом табуретка… В общем, стоило помолиться, чтобы конструкция не развалилась прямо под ногами и никого не похоронило под завалами сломанной мебели.

– Дамы? – сделал Дживс приглашающий жест рукой.

– Нет, – покачала я головой, давая понять, что не собираюсь выступать в роли подопытного кролика и самой первой лезть в нору. – Пусть идет кэп!

– Я? – Он скромно стоял в сторонке и обнимал подушку – единственное, что сумел отыскать на складе с помощью поискового светлячка.

– Ты ведь капитан.

– Подушечку с собой не возьмешь… – вздохнул он, отложил трофей и полез на верхотуру. Мебель под ним подозрительно заскрипела, зашаталась и, кажется, собиралась превратиться в те самые руины, под которыми было легко спрятать труп неловкого адепта. Но обошлось. Кэп долго возился, пыхтел и что-то бормотал сквозь зубы, на слабых руках подтягивая длинное тело к лазу. Забрался методом дождевого червя, егозя и вихляя нижней частью тела. Наконец ноги, обутые в ботинки на толстой подошве, исчезли в лазе.

– Ребята, не волнуйтесь за меня! – крикнул «первооткрыватель», словно со дна глубокого колодца. – Я в полном порядке! Слышите? Все хорошо! Тут светло, на колени можно встать…

Неожиданно сверху донеслась бравая песня об отважном орле, который ни в коем случае не сдавался свирепому врагу. Надеюсь, Коэл там от страха не двинулся рассудком.

– Я полезу перед Бади, – категорично заявила Тильда. – Не хочу, чтобы некоторые пялились на мой зад.

– А почему ты уставилась на меня? – возмутился Дживс.

– Не ругайтесь, – остановила я нарождающийся спор. – Мне без разницы, если кто-нибудь будет пялиться. Если что, просто ударю ботинком в рожу. Услышал, Дин?

– Не пойму, в нашей команде я единственный парень с глазами? – взвыл тот.

– Глаза есть у всех, но твои мне не нравятся!

Только дернулась к мебельной пирамиде, как Илай схватил меня за локоть, запрещая забираться впереди остальных, и кивнул:

– Дживс, лезь! Сейчас же.

В конечном итоге мы все оказались в длинной норе под потолком и друг за дружкой, как дисциплинированные муравьи, поползли на коленках в неизвестном направлении. Шлеп-шлеп. Тоннель пошел под уклон. Передвигаться стало жуть как неудобно, хоть на пузо ложись и съезжай.

– Подожди, – остановила я Форстада.

С гибкостью тела у меня всегда были некоторые проблемы. Кряхтя, как старуха, и держась за стенки, я кое-как перевернулась ногами вперед и заскользила вниз. Шустро, бодро, будто на горке, разве что льда под штанами не было. А потом едва не уткнулась в задний фасад Дживса, по-прежнему стоявшего в позе парнокопытного.

– Вы чего в очередь выстроились? – упираясь пятками, рыкнула я.

– Кэп не хочет вылезать, – простонал Дин, видимо, подуставший протирать штаны.

– Сначала надо обстановку разведать! – крикнул тот. – Вдруг внизу демоны-крикуны?

В словах Брокса имелся резон. Пока мы не встретили ни одной «страшной рожи», но кто мешает создателям выпустить эту самую «рожу» в последнюю комнату? Демоны-крикуны, может, считаются безопасными для людей, но, знаете, мой кустик тоже не относят к плотоядным, а живую муху он слопал. Сама видела! И на пальцы охотится, как хищник. Впрочем, не исключаю, что дело вовсе не в кровожадности – он просто невоспитанный паршивец.

– Пни кэпа! – зашептала я. – Заодно демонов проверим.

– Можно? – обрадовался Дин.

– Нужно! – рыкнул нагнавший затор Илай. – Хочешь здесь заночевать?

Армас провожал нас в лабиринт с такой перекошенной физиономией, что в воспитательных целях вполне мог «забыть» в лабиринте до утра.

С удивительной энергией Дин ринулся вперед. Следом громыхнул вопль вышвырнутого из тоннеля Брокса:

– Рехнулись, демоны?! Здесь даже не подстелено!

Интеллигент недоделанный. Получи я пинок ботинком по тому месту, на котором сидела, орала бы благим матом, а когда все выбрались бы наружу, нахлобучила обидчику по башке.

– Сделано, – отчитался Дин и легко вылез из тоннеля.

– Там высоко? – громко спросила я.

– Сама проверишь, – отозвался он.

– Придурок, – проворчала я, начиная подползать к дыре. – Никакого командного духа…

Оказалось, невысоко, особенно по сравнению с окном первого этажа в общежитии. Наружу выбралась легко, даже не ободрав ладоней, разве что штанины задрались, когда свесила ноги и пыталась дотянуться до каменного пола.

– Я зад отбил! И часы расколотил! – накинулся на меня кэп, словно догадавшись, кто именно был инициатором волшебного пинка. – Эти часы, между прочим, были взяты у кастеляна. Что мне теперь делать?

– Не переживай, кэп, – подбодрила я. – Пару раз почистишь парадное крыльцо, сразу простят.

– Почистить – это лопатой, что ли? – опешил он и ткнул себя в грудь: – Я?! Вместо дворника?!

– Ты же любишь приносить пользу академии.

К тому времени как остальные выбрались из лаза, я успела осмотреться. Новая комната оказалась небольшой и, судя по деревянной двери, была последней в игре. Стены испещряли нечитаемые символы, показавшиеся смутно знакомыми. От орнаментов и узоров начинало пестреть в глазах. Очевидно, мы угодили в центр огромного ребуса, и нам следовало отыскать верное слово, открывающее выход из лабиринта.

– Эден, ты помнишь заклятия, снимающие морок с литер? – задрав голову и разглядывая символы, спросил Форстад.

– Смутно, – призналась я. – Но попробую.

Прежде чем Армас буквально на блюдечке принес нужное для взлома методички заклятие, пришлось хорошенько покопаться в библиотечных сборниках. Кое-что, безусловно, запомнилось, но испытывать мудреное колдовство мне не доводилось.

Вдруг в тишине прозвучал неприятный резкий звук, означавший, что до конца испытания оставалось не больше десяти минут. Мы дружно подняли головы, точно бы сигнал исходил из потолка, потом переглянулись.

– Поторопимся! – пробормотала я и, приблизившись к стене, прижала ладони.

Некоторые символы вспыхнули, мелко задрожали и запрыгали, на доли секунд являя знакомые литеры. Свет начал меркнуть, темнота постепенно густела. Время испытания неуклонно подходило к концу.

Команда наперебой делилась догадками, называла магические заклятия «одного слова», а меня терзало неприятное ощущение, что камень безжалостно и жадно высасывал магию. По-настоящему испугавшись, я отпрянула от стены и почувствовала сильный толчок в спину. Инстинктивно, стараясь сохранить равновесие, сделала шаг вперед.

– Какого…

Я круто развернулась, а тело осталось на месте, неподвижное, точно скала, оцепеневшее, с опущенными руками, с этими сжатыми до побелевших костяшек кулаками. Светло-карие глаза остекленели.

– Получилось! – с восторгом воскликнула Тильда.

Мы успели! Друзья отгадали зашифрованное заклятие и все-таки разблокировали дверь. В открытом проеме виднелась озаренная магическими огнями комната с дощатым полом и каменными стенами. Осталось лишь перевернуть песочные часы, отмеряющие последние секунды. Ну и разбудить застывшую посреди лабиринта идиотку. Интересно, испытание засчитают, если я постою рядом с командой, так сказать, ментально?

– Ведьма, ты чего замерла?! Отдельное приглашение выслать? – крикнул Дживс, не догадываясь, что разбудить меня можно разве что хорошенько встряхнув. Или вмазав пощечину. Надеюсь, до последнего дорогие друзья не додумаются.

Внезапно мое внимание привлекло неясное движение, точно в углу шевельнулась тень. Я бросила взгляд и похолодела, если, конечно, бестелесные призраки могли покрываться испуганными мурашками и испытывать озноб. Из темноты за нами пристально наблюдал Флемминг Квинстад…

Инстинктивно я дернулась к потерянному другу, каким-то образом возникшему в лабиринте Дартмурта, но Илай с силой схватил меня за руку, мгновенно заставляя дух вернуться в тело. Движения его были почти грубы и до невозможности резки, словно от бурлящей ярости… или сильного страха.

Большая ладонь легла на мой затылок, и голова оказалась прижата к твердой груди. Ошарашенная стремительным слиянием, я попыталась освободиться, но Илай словно спеленал меня, заставляя затихнуть. Свет полностью погас. Дверь растаяла, отрезая нас от остальных. Квест закончился.

Мы тесно прижимались в тишине холодного глухого лабиринта. Я чувствовала себя натянутой струной, оглушенная произошедшим и сбитая с толку. Слишком много событий для нескольких коротких минут: зашифрованные символы на стенах-пиявках, высасывающих магию, раздвоение сознания, когда, казалось бы, недуг совсем отступил, пугающее явление исчезнувшего приятеля, с уходом из Дартмурта решительно оборвавшего связь…

– Лучше вместе, – тихо выдохнул Илай.

Яркая голубая вспышка от магического портала резанула по глазам и заставила зажмуриться. Показалось, будто под ногами провалился пол, от молниеносного падения в пустоту в горле встал тошнотворный комок. В общем, переход через магический портал оказался паршивым удовольствием.

Я судорожно вцепилась пальцами в рубашку Илая, а когда открыла глаза, мы уже стояли в преподавательской башне, в зале с погашенными магическими зеркалами, через которые во время испытания магистры наблюдали за адептами. Другими словами, с огоньком и скоростью переправились на ковер к Армасу, даже в его кабинет не пришлось спускаться. Какой удивительный сервис, демоны дери!

Мы переместились не одни, людей, застрявших в квест-комнатах, оказалось много, были здесь и преподаватели, и наблюдатели из старшекурсников, одетые в черные плащи, но мы с Форстадом единственные, кто обнимался. Искренне верю, что нам коллективно позавидовали.

– Так и будете обжиматься? – спросил Армас. Как ни странно, холодный голос развеял вязкое наваждение лабиринта. Я вернулась в реальность с ощущением, будто вынырнула из ночного кошмара.

Илай неохотно разжал руки и позволил мне отступить, но не очень далеко, на расстояние в восьмушку шага. Вокруг заклубились сдавленные смешки, хотя, по моему скромному мнению, причин для веселья не имелось, а позубоскалить над другом по несчастью – так себе радостный повод.

– Эй… – С угрозой Форстад оглянулся через плечо на чужую команду, всем составом перенесшуюся в зал и хихикающую особенно громко, как девчонки. Насмешники моментально замолкли.

– Господа адепты, вы побили рекорд. В этот раз собственными силами из лабиринта вышло только восемь команд!

Армас отчитывал все стадо неудачников, но тяжелым взглядом буравил исключительно нас. Он словно подсознательно ждал, что двое надоевших до скрежета зубовного паршивцев возьмутся за руки и вприпрыжку свалят в закат, наплевав на прием обязательной порции порицания, и мысленно смаковал, как поставит обоих на место. Даже тиранам нужна хоть какая-то радость в жизни, а то все злится и злится, будто впрямь по ночам не высыпается и круглые сутки ненавидит весь мир, поэтому я не стала его разочаровывать. В смысле, не ускакала за линию горизонта со своим парнем под мышкой – это было вторым пунктом в плане, а слепо нащупала его руку.

Естественным жестом, не глядя на меня, он переплел наши пальцы в крепкий замок. Вряд ли Илай подозревал, как мне нравилось уверенное, спокойное пожатие теплой руки: касание ладони к ладони, томная ломота в сомкнутых пальцах.

– Адептка Эден!

До меня дошла очередь персональной выволочки, и пришлось сосредоточиться на каменном лице магистра:

– Вы единственная стипендиатка в этой толпе победителей. Не пора ли начать беспокоиться о среднем балле?

На кончике языка крутился десяток ироничных реплик, от самых невинных до откровенно дерзких, и каждая была способна довести до какого-нибудь задания от куратора. Я поступила мудро: потупилась и промолчала, разглядывая пыльные носы ботинок.

– Полагаю, вы в полной мере осознаете цену провала, – не дождавшись ответа, проворчал грозный куратор.

Он прав: стоит среднему баллу опуститься ниже унылого «хорошо», как на следующее полугодие меня лишат стипендии. Придется искать подработку и, скорее всего, зубрить высшую магию на кухне какой-нибудь таверны или под прилавком торговой лавочки. Тетка Надин не даст ни сорима в казну Дартмурта. Даже если грянет раскол грани, по улицам за демонами-крикунами начнут охотиться скиффолсы, кусты арауста спеленают королевскую семью, а деньги обесценятся – все равно не даст. Лучше ссыплет в горшок и закопает в саду до наступления хороших времен.

Отчитав меня, Армас перекинулся на Илая. Тот не стал нарываться на конфликт, видимо не желая подчеркивать привилегированное положение. Молча пропустил мимо ушей придирки и, не поведя бровью, проглотил град издевок. Зная отношения этих двоих, Форстад заслужил медаль за выдержку!

– Господа, хочу верить, что на выходных вы поразмыслите о своем будущем в академии Дартмурт, – подытожил обличительную тираду куратор. – Все свободны.

Едва мы выбрались из преподавательской башни в учебный корпус, Илай подхватил меня под локоть и затолкал в пустую учебную аудиторию.

– Я знаю, – тихо проговорил он, не сводя тяжелого взгляда с моего лица.

– Ты о чем? – прошептала я, прекрасно понимая, о чем именно пойдет речь.

– В лабиринте ты оцепенела, не шевелилась и никого не слышала!

– Строго говоря, я прекрасно вас слышала.

– Это ведь был не транс, так? Ты вела себя как… – Он осекся, видимо пытаясь подобрать деликатное определение.

– Как ушибленная? – с ядовитым сарказмом подсказала я.

– Не передергивай! Эмрис… моя мать одно время была помешана на ментальной магии. Аниса, мне приходилось видеть людей в момент раздвоения сознания. Давно практикуешь? – в тоне Илая звучало неодобрение. Он говорил об астральных перемещениях как о пагубной привычке или дурной болезни.

– Я не практикую, а страдаю самопроизвольным раздвоением, – с трудом вымолвила я, заставляя себя проговаривать каждое слово, застревающее в горле.

– Хочешь сказать, что ты этим не управляешь? – изогнул он брови.

Покачав головой, неохотно призналась:

– Впервые раздвоение случилось прошлой осенью после переезда в Дартмурт. Сначала подумала, что у меня начались галлюцинации.

– Другими словами, ты скрываешь, что в любой момент можешь потерять контроль над телом. Ты в курсе, что такое нельзя держать в секрете?

– Нельзя скрывать? Ты серьезно?! Да меня примут за сумасшедшую! – Я перевела дыхание, стараясь успокоиться и не наговорить лишнего, о чем потом несомненно пожалею. – Больше двух месяцев ничего не происходило. Я думала, что все закончилось!

– Как видишь, нет, – сухо заметил он.

– Илай, клянусь, мне очень жаль, что мы не прошли испытание. Я всех подвела и извинюсь перед командой. Только не надо меня отчитывать, меньше всего сейчас хочется слушать проповеди!

– Ты совсем дура, Эден?! – с неожиданной злостью рявкнул он, но немедленно примолк и тоже перевел дыхание, очевидно стараясь проглотить обвинения. – При чем здесь испытание? Раздвоение опасно для мага, даже если он думает, что контролирует разум. Контролирует! Самопроизвольно выходить из тела, это как… как прыгать с крыши и надеяться, что из спины вылезут крылья. Ты слышала, что некоторые не возвращаются?

– Да, – тихо призналась, отводя взгляд в сторону.

Нет, Илай, я не слышала, а едва не испытала на себе. Удовольствие, скажу тебе прямо, ниже среднего.

– О проблеме с раздвоением должны знать близкие, чтобы успеть помочь! – отчитывал он.

– Об этом я читала, – ответила я и зачем-то начала спорить: – Еще в той книге говорилось, что оно затухает, если не пытаться это умение развивать. Не о чем беспокоиться…

– Ради всего святого, Аниса, ты говоришь словами Эмрис! Какая еще книга? Фанатики ментальной магии готовы написать, что раздвоение – это божественный дар, и они действительно в это верят… – неожиданно он осекся и нехорошо усмехнулся: – Книжонку дал Армас, так? Он все знает?

В голову пришла дурацкая мысль: мог ли магистр подсунуть мне фолиант, когда-то принадлежавший Эмрис Форстад? Может быть, они вообще вместе занимались этой самой ментальной магией, которую так сильно осуждал ее сын.

– Да.

– Подожди… – Илай растер лицо ладонями, провел рукой по волосам, словно мысленно старался подобрать цензурные слова, а из приличного в голове крутились одни междометия. – Выходит, ему ты рассказала, а от меня скрыла?

– Я не рассказывала! С чего бы мне с ним секретничать? Он застал меня во время – божечки, как это назвать-то? – приступа.

– И немедленно предложил помощь, – договорил он. – Верден никогда и ничего не делает по доброте душевной. Еще не поняла?

– Ты предвзят.

– Нет!

– И ничего не знаешь!

– Верно подмечено! – Он резко щелкнул пальцами, но после сложного заклятия, использованного в лабиринте, в воздух не выбилось ни одной магической искры. – Я ничего не знаю! Однажды моя девушка может не очнуться, а я как бы даже не в курсе. Почему ты не пришла ко мне? Мы не чужие!

– Сначала не понимала, что происходит, потом было стыдно.

– Полагаешь, я бы шарахался от тебя, как от прокаженной? Посчитал чокнутой и отказался помочь? Зачем заводить отношения с человеком, которому не доверяешь, Эден?

Одним махом он задал столько сложных вопросов, что поневоле растеряешься и выпалишь как на духу:

– Каждый раз я видела тебя! Доволен?

В аудитории вдруг стало очень тихо, даже в ушах зазвенело.

– Что ты имеешь в виду? – изменившимся голосом переспросил Илай. Заявление определенно его поставило в тупик и притушило гнев.

– Каждый раз, когда случалось раздвоение, я оказывалась рядом с тобой. И ты был… в разных ситуациях.

Вопреки здравому смыслу, на лице Форстада засветилась по-доброму ироничная улыбка:

– Ты заставала меня в купальне или, может, с девушкой?

– Если ты спросишь, понравилось ли мне увиденное, то я тебя ударю! Находишь это смешным?

– Нет. По большому счету мне плевать, что ты видела и слышала.

– Однажды я оказалась свидетелем вашего с отцом разговора об академии, о ссылке в Нозерфейд, о друзьях, которые тебе не нужны. О том, что его место не унаследовать, но ты обязан его получить, чтобы Форстады остались у власти. Тебе все еще без разницы?

Мы молчали, не отводили глаз, не моргали, как в детской игре в гляделки.

– Да, – ответил Илай. – Но теперь я знаю, что буду мыться в полотенце и выбирать выражения, когда обсуждаю с парнями секс.

– Божечки, Форстад, порой я тебя ненавижу! – Я толкнула его в грудь и немедленно оказалась смятой в крепких объятиях. – Дай выйти!

Илай и не подумал подчиниться, только стиснул крепче. Видимо, чтобы не начала драться.

– Как много потеряно времени просто потому, что нас не учили разговаривать и слышать, – выдохнул он мне в волосы.

– Не обобщай. В этом кабинете только одна глухонемая принцесса, и это не я.

– Верно, – хмыкнул он. – Ты глупая, но крайне самостоятельная ведьма.

– Прикопаю!

– Не выйдет, ты вернула лопату.

– У меня остался совок.

До нас донеслись приглушенные стенами и закрытыми дверьми перезвоны песочных часов. Один сигнал, другой, словно проходила перекличка. Захрипел подыхающий вепрь в соседнем кабинете истории, скорее всего разбудив не только заснувших адептов, но и всех призраков Дартмурта. Занятие подошло к концу, как и самый откровенный разговор в моей жизни. Пришлось отстраниться и выйти в люди, пока люди не нагрянули к нам и не застали за жаркими обнимашками.

На разрисованной двери в общежитии меня ждала прилепленная на простенькое заклятие желтая бумажка от смотрителя. Возможно, вредный старик решил провести внеурочную проверку или кто-то подсказал, где искать испорченную собственность академии, но мне без суда и разбирательств, поди, с небывалым удовольствием выписали штраф в четыре сорима. Да еще с пометкой «немедленно отмыть дверь»!

– Ну здорово! – процедила я, срывая листик.

Только собралась промаршировать к смотрителю и, по-девичьи пустив горькую слезу, попросить забрать штраф – вдруг сжалится? – но от мелькнувшей в голове мысли замерла. Снова обернулась к двери и внимательно присмотрелась к надписям. Так и есть! Стены в лабиринте были изрисованы теми же символами, завуалированными иллюзией.

Рука заметно тряслась, когда я прикладывала ладонь к деревянному полотну. После квеста сил почти не осталось, даже герб Дартмурта на запястье – и тот потускнел. Пришлось высасывать резерв почти досуха, рискуя на пару дней остаться без капли магии и читать исключительно любовные романы, а не учебники.

От заклятия зашифрованные знаки задрожали, мелко запрыгали и превратились в знакомые литеры старомагического языка. Колени подогнулись то ли от слабости, то ли от испуга.

«Я все еще здесь. Флемм», – было написано на двери…

Через полчаса скептически настроенная Тильда повторила в третий раз:

– Ты поднимаешь бурю в стакане воды. Я уверена, что над тобой кто-то подшутил.

– В таком случае, этот кто-то очень настойчиво шутит. Может, хочет, чтобы все поняли, насколько он серьезен, – парировала я.

Если припомнить, странных призывов о помощи приходило немало: появилась и исчезла надпись на стене в комнате, в середине лекции по высшей магии прилетела записка, мгновенно растаявшая, стоило ее прочесть. Просьбы от неизвестного мгновенно испарялись, не оставляли следов. Да и сейчас, когда прикрытое иллюзией послание было расколдовано, литеры начали медленно бледнеть. Глядишь, к утру окончательно сотрутся, и можно будет спорить со смотрителем о несправедливости денежного взыскания. Но пока надпись оставалась на месте, и мы четверо изучали ее с таким вниманием, будто ждали, что она нарастит дополнительные литеры.

В коридоре общежития зазвучал девичий смех – соседки по этажу возвращались с занятий, мы спрятались в комнату, подальше от лишних ушей. Бади немедленно уселся на подоконник и с задумчивым видом начал дразнить кустик. Они словно бы забавлялись детской игрой в кулачки: один участник подставлял палец, а второй – пытался схватить. Боевой маг выказывал удивительную проворность, ловко убирал руку, мандрагора смыкала пустой бутон, а потом, войдя в азарт, пыталась цапнуть ускользающую жертву.

– Резюмируем, – сказал Илай. – Кто-то присылал тебе послания с просьбами о помощи, но ты полагала, что над тобой подшучивают. Ночью появилась надпись, а утром в лабиринте ты что-то увидела.

– Не что-то, а кого-то. Флемминга.

Рассказывая о явлении Ботаника, я обошла тему раздвоения сознания, соврала, будто из-за сложного заклятия выпала на пару минут из реальности, что было недалеко от истины. Друзья поверили, а Илай промолчал, признавая право каждого хранить секреты. И вообще, пусть в меня бросит камень тот маг, который ни разу не терял связь с действительностью после особенно трудного колдовства. Как видите, пока даже крошечной речной галькой никто не запустил.

Проваленное испытание привело в отчаяние только Брокса. Он попытался созвать общий сбор, а когда не удалось загнать всех в пустую аудиторию, начал разборку прямо посреди главного холла. Впрочем, стоило напомнить капитану о его удивительной бесполезности во время прохождения квеста, и он немедленно примолк. По-моему, кэп единственный, кто не потратил ни капли магии и даже был в состоянии скандалить. А Дживс возмущался только из-за испорченных штанов. Когда он вышел из квест-комнаты, народ закатился в диком хохоте, и бедняга возжелал провалиться под землю, но земля отчего-то не возжелала проваливаться под ним. Пришлось щеголять покрашенным фасадом.

– Понимаете, все очень странно, – вымолвила я. – Флемм ушел из академии и как в воду канул, ни на одно письмо не ответил.

– Возможно, Ботаник просто не хочет с нами общаться, – рассудила Тильда.

– Матильда, мы друзья!

– Похоже, он так не думает, – пожала она плечами.

– Поедем к нему, – не давая вспыхнуть новому спору, предложил Илай. – Узнаем, почему не отвечает на письма.

– К Квинстаду? – несколько опешила я от неожиданного поворота. – Когда?

– Сейчас.

– Но Флемм живет на другом конце королевства! – охнула я. – До южного берега добираться минимум двое суток на перекладных.

– Или ночь на воздушном судне, – возразил Илай. – Если выйдем сейчас, то завтра с утра будем на месте и вернемся к началу занятий. Твоя мандрагора даже мигрировать не успеет.

– Я не могу себе позволить билеты на воздушное судно, – спокойно пояснила столичной принцессе очевидное для любого человека, не обремененного наследством, обстоятельство.

Всегда считала и по сей день придерживаюсь мнения, что глупо испытывать стыд за скромные доходы или завидовать чужому богатству. Жизнь, право слово, такая длинная. Кто знает, не поменяемся ли мы местами лет через двадцать.

– Зато я могу, – парировал Илай. – Или у тебя другие планы на выходные?

В его устах затея казалась очень простой: покидали вещи в саквояж, завязали шнурки и поехали. Разве полкоролевства – расстояние для свихнувшихся искателей приключений?

– А нас вы в расчет не берете? – возмутилась Тильда. – У нас тоже никаких планов и большое желание высказать коллективное «фи» Ботанику. Правда, Бади?

Тот перевел взгляд с щелкающего клыками кустика и прогудел:

– Да.

Мгновением позже кусака вцепился ему в палец, заставив болезненно поморщиться.

– Тогда решено, – объявил Илай.