8. Девочки гуляют

Когда утром позвонила донна Эла и попросила зайти, Кьяра понеслась со всех ног. Донна Эла попусту звать не станет.

Когда оказалось, что нужно ей помочь — Кьяра даже обрадовалась. Крутая же возможность!

А когда оказалось, что нужно пасти племянницу — огорчилась. Донна Эла не сказала, сколько ей лет, вдруг маленькая? А у неё сегодня весь день расписан! Занятий сегодня нет, но ведь нужно переместить Франческу из больницы в комнату и чтобы не сбежала, и потом ещё за ней присмотреть!

Оказалось, что племянница совсем не маленькая, и вообще нормальная и вменяемая. Правда, тринадцать лет ей дать невозможно — выглядит она как немного уменьшенная копия донны Элы, одеть в офисный костюм — и вообще не отличить. И говорит так, будто уже студентка. И помогла по делу.

Но когда они собрались гулять, то оказалось — маленькая, ещё какая.

Сначала её привёл в буйный восторг Октавио — его монсеньор выделил им для сопровождения, а они не возражали. Он предложил поехать, но Анна настояла на том, чтобы гулять пешком. Они как-то быстро признакомились, сначала чинно спрашивали друг у друга какие-то общие вещи, а потом стали выяснять, кто быстрее бегает и кто дальше прыгает. Прямо на улице. И выяснили — что в прыжках лучше Октавио, но бегает быстрее Анна. Кьяре было весело, а Франческа, кажется, не знала, куда от них таких деваться.

Потом он доставал ей апельсин с дерева — оказался кислым, а потом они шли мимо цветочной лавки, и он скомандовал всем туда идти. И сообщил, что это монсеньор велел привести их туда, где продают цветы, и выбрать по цветку какой понравится.

Анна радостно выбрала здоровущую красную розу, Франческа долго фыркала, что ей не нужно, но Октавио только усмехнулся и сказал — это пусть она монсеньору объясняет, что не нужно, номер он прямо сейчас может сказать. Анна тут же влезла и сказала, что можно, да, цветы от монсеньора классные и не кусаются, она проверяла.

Тут уже все заинтересовались — откуда прелестное дитя это знает. Оказалось — из первых рук, то есть монсеньору случалось, по её словам, присылать ей цветы. На день рождения. Наверное, это потому, что она немного помогала с дочкой монсеньора, когда та лежала в больнице.

Ну, Франческе это всё без разницы, хотя и она поглядывала на Анну, прямо скажем, с интересом. А они с Октавио просто чуть сквозь землю не провалились оба — такая история, и они ни сном, ни духом! Но Анна только рассказала, что у неё бывает практика в той больнице, где работает её кузина Доменика, и она там обычно как раз занимается с детьми. Ну вот ей и пришлось заниматься в том числе и с Джиневрой Марни, ничего особенного. А на заинтересованный вопрос Октавио — и как тебе дочка монсеньора? Анна всего лишь сделала большие глаза и ответила — мол, встретишь, не перепутаешь.

В итоге Франческа выбрала диковинную лиловую лилию, а сама Кьяра — горшочек с белой фиалкой. Может быть, эта фиалка приживётся у неё на окне? За компанию с теми, что притащили из больницы, Франческа же явно не способна за ними ухаживать!

После цветочной лавки они прошлись мимо витрин магазинов с одеждой, но заходить и что-то покупать никто не стал. Анна и Октавио снова дурачились, розу свою она приспособила в причёску, да так удачно, что та не вываливалась, какие бы рожи Анна не корчила. Попутно выяснилось, что Октавио тоже иногда захаживает в ту игру, где проводит вечера и ночи Франческа, та даже немного оживилась и начала его выспрашивать о каких-то персонажах и способностях. Как будто раньше он был чужой, а тут вдруг стал своим.

А потом Кьяра заметила этого человека.

Сначала она увидела его отражение в витрине, а секунду спустя поняла, что он уже попадался ей на глаза — когда из цветочной лавки смотрела сквозь стекло на улицу, пока остальные что-то там выясняли про лилию для Франчески. Тогда он стоял напротив входа, на другой стороне улицы, и смотрел прямо на дверь магазинчика. Человек незнакомый, во дворце таких нет. Неужели он идёт за ними?

Это нужно было проверить! И Октавио, идиот, неужели не видит?

— Так, друзья, а что насчёт зайти выпить кофе? — вдруг спросил Октавио. — Я знаю здесь за углом одно подходящее местечко!

— Да-да-да! — мгновенно ответила Анна, и ещё подпрыгнула. — А там есть пирожные?

— Там есть маленькие трубочки из необыкновенного хрустящего теста с цукатами, годится? — подмигнул ей Октавио.

— Ещё бы! Идёмте скорее!

Анна уже хотела было бежать, но Октавио взял её за руку и тихо сказал:

— Франческа пока не может бегать, и мы не будем торопиться, — ловко пропустил вперед Франческу с Кьярой и пошёл с Анной следом.

Когда за ними закрылась дверь маленького ресторанчика, Кьяра тут же обернулась. Всё так, этот тип снова стоит на другой стороне улицы и как будто просто прислонился к кадке с деревом!

Тем временем Октавио довёл Анну и Франческу до столика, помахал кому-то за стойкой. Анна схватила меню и стала что-то показывать Франческе. А Кьяра подошла и прошипела:

— Ты в курсе вообще, что за нами следят?

— А ты думала, я просто так сюда пришёл? — ни разу не удивился Октавио. — Здесь дружественное заведение, нас тут знают. И здесь мы легко дождёмся помощи с машиной. Не паникуй, прорвёмся. Пошли кофе пить, я уже запрос на главную базу сделал, нам сейчас только ждать.

Когда делали заказ, Октавио снова встрял и сказал, что монсеньор ему велел напоить всех кофе и накормить, чем захочется. За возражениями — к монсеньору. Анна сообщила, что хоть у неё и есть деньги, но монсеньор крут, а Франческа хмуро глянула на Октавио, но тот был непроницаем. Кьяра же решила, что раз мужчины желают её кормить, то зачем ей возражать?

Она всё поглядывала за окно — тот тип никуда не уходил. Стоял, поглядывал на часы, копался в телефоне. Октавио же как будто вообще не беспокоился! Подошёл к стойке, о чём-то поговорил с тамошним официантом, вернулся, дёрнул Анну за ухо, потом пока им сервировали кофе и он отвлёкся — она поймала его на шуточку и дёрнула за нос. В общем, по возрасту он ей подходил идеально.

Кроме кофе и сладостей, на столе появилась большая пицца. Дальше Октавио и Анна ели одинаковые куски кто быстрее, потом он проиграл Франческе мелкий спор про какие-то реалии их совместной игры на порцию тирамису и его тут же принесли, и они с Анной уговорили Франческу съесть всё прямо здесь, не сходя с места. Под конец уже смеялись все — и Франческа, и сама Кьяра.

Попутно выспросили, откуда у Анны деньги — та пожала плечами и сказала, как будто по-иному не бывает — родственники дают. Отец и дед — сколько она скажет, ну и по праздникам. А мама и бабушка — когда что-то вот прямо нужно. Но добавила, что если она зарывается и просит много — то не дают. Или спрашивают, зачем ей, и если одобряют, то сами покупают.

Октавио предположил, что она тратит всё на пирожные. Анна хмыкнула и сказала, что в школе тратить некуда, а она там почти всегда. Поэтому пирожные редки, а чаще она в интернете что-нибудь заказывает на китайской барахолке. Тут Анна подняла руку и потрясла двумя браслетами, сплошь усаженными шармами — там были и просто цветные бусины, и всякие металлические фигурки — звери, вещи, музыкальные инструменты, сердечки, ещё что-то. Анна опустила глаза и сказала, что вообще она это собезьянничала со своей матушки, которая носит подобные вещи, только у неё это от крутых ювелиров готовые или она сама рисует и заказывает. А ей, Анне, пока такое не по чину, поэтому она добывает, где может.

Тут Кьяра уже была готова задать вопрос о том, кто же матушка этого чудо-ребёнка, и где она вообще, но ей помешал появившийся Марко Массари. Он кивнул всем, сообщил, что пришла машина и всех быстро доставят домой. Октавио ускакал расплачиваться, Анна наморщила нос — она хотела идти пешком, но не объяснять же ей, что происходит!

Машина и вправду подъехала, и за рулём Кьяра увидела Карло. О как. И машина, однако, большая монсеньора. Всё схвачено, не иначе.

Анне понравилась машина, все быстро сели — Октавио впереди, они втроём сзади — и очень быстро доехали до палаццо Эпинале. Марко остался — видимо, караулить.

В гараже их ждал Гаэтано. Демонстративно пересчитал, и столь же демонстративно похвалил Октавио за то, что тот доставил подотчётных девиц домой без потерь. Правда, что ли, по голове ему настучать?

Но потом он стал серьёзным, достал телефон и показал фото того типа, который за ними следил. И спросил у Франчески — знает ли она его? Или кто-то из остальных?

Анна смотрела на происходящее заворожённо и восторженно. Ещё бы, приключение. Франческа же долго вглядывалась в изображение, но покачала головой и сказала, что ни разу такого нигде не видела.

Впрочем, о наблюдательности Франчески у Кьяры было своё особое мнение.

Но в целом приключение получилось неплохим, опять же — фиалочка. Её нужно отнести в комнату и поставить на окно. И проследить, чтобы Франческа не забыла про свою лилию, уморит ведь.

И вообще, танцы же скоро.

Анна сообразила, как попадать из комнат Кьяры и Франчески в комнаты Элы, и быстро сбегала за обувью, и переодеться в красивую алую блузку. Ей недавно купили настоящие джазовки, они были мягкими и невероятно удобными. Перспектива танцевать вальс в этих чудесных туфельках с настоящими живыми кавалерами просто сносила голову. Правда, было опасение, что с ней не станут танцевать, потому что она маленькая, и её никто не знает, но вдруг свезёт?

В последний момент она подумала и решилась. Достала из кучи вещей шкатулку, в которой хранилось сокровище. С трепетом открыла её. И приложила диадему к волосам. Когда ещё представится случай надеть? А тут у неё есть жемчужные серёжки… На шею, ясное дело, буковку «А», и расстегнуть пару верхних пуговиц, вот так. Снимать браслеты она не стала, ну и пусть все говорят, что они не сочетаются с нормальными украшениями. Ей нравится, и этого достаточно! Подаренная роза удивительно гармонирует с цветом блузки, поэтому её нужно оставить в волосах. И можно идти!

Кьяра оценила её вид очень высоко — так и сказала, что она выглядит круто, и если ещё и танцует, то вообще все кавалеры сегодня будут её. Она тоже переоделась — в платье с яркими оранжевыми цветами, оно ей очень шло, и похвасталась чулками, и распустила волосы. Оставалось уговорить Франческу.

Анна осторожно к ней постучалась и вошла.

— Франческа, а почему ты не хочешь идти на танцы?

— Просто не хочу, да и всё, — она подняла голову от ноутбука, с которым успела удобно сесть с ногами в кресло.

— Знаешь, я вот там не была ни разу, и мне будет проще, если я приду туда не только с Кьярой. Меня никто не знает, танцевать со мной никто не разбежится, а стоять в одиночку у стенки знаешь, как обидно? Кьяра, я уверена, будет танцевать много и хорошо, а мы с тобой будем стоять и обсуждать тех, кто танцует. Ты расскажешь мне про тех, кого знаешь, а я расскажу тебе, как они косячат в танце. Хочешь?

— Удивительное предложение, — Франческа даже немного улыбнулась.

— Честно, я прошу тебя только побыть там первое время. А потом я привыкну, и ты уйдёшь, если тебе совсем не понравится, — Анна постаралась сделать лицо поумильнее, а в голос вложить всю подвластную ей силу убеждения.

Видимо, той силы оказалось достаточно, потому что Франческа закрыла ноутбук.

— Только у меня нет подходящей обуви.

— А в чём ты сейчас на улицу ходила?

— Вот, — Франческа кивнула на тёмно-фиолетовые тканевые туфельки на шнурках.

Анна взяла один и согнула.

— Нормально, подошва гнётся, так что подойдут. Идём?

— Идём, — вздохнула Франческа.

Они спустились вниз, и пришли к столовой, но пошли не туда, а в соседнюю дверь. Анна с любопытством заглянула внутрь — ничего себе такой зал, пустой, пол паркетный. В углу — столик с музыкой и колонками.

Внутри уже собирались люди, в основном Анне неизвестные. Кьяра решительно вошла внутрь и повела свою компанию к другой, исключительно мужской.

— Ланцо, привет, смотри, кто пришёл!

Невысокий парень в джинсах и белоснежной футболке, с длинным красивым — куда там дуре Карле! — хвостом сзади, обернулся и прямо расцвел.

— Франческа, привет! Бруно отпустил тебя? Тебе уже всё можно?

— Привет, — пробурчала под нос Франческа, глядя в сторону. — Да, отпустил. Нет, мне можно не всё.

— Её нельзя слишком сильно кружить, — со знанием дела заметила Кьяра. — А остальное можно. Дон Бруно сказал — двигаться.

— Только я ничего не умею, — отрезала Франческа. — Кто-то обещал постоять со мной у стеночки? — глянула она на Анну.

— Конечно, — Анна показала на ближайшую стенку. — Вот тут. Всё хорошо видно.

Тем временем народ прибывал. В какой-то момент в зал зашла Эла, в нормальной такой тренировочной одежде — чёрный верх, чёрный низ, чёрная прозрачная юбка и чёрные джазовки. Прямо сказать, Анна её в таком виде не встречала. Эла оглядела зал, увидела её и сделала совершенно недвусмысленный приглашающий жест. Анна подошла и обняла её.

— Ты классно выглядишь! Вот прямо как… или балерина, или волшебница. Я не знаю, как точнее сказать.

— Что ты пытаешься скрыть за комплиментами? — подняла бровь Эла. — Ладно, это потом. Сейчас я немного занята, но позже поговорим, хорошо?

— Похоже, похоже, — кивнул незнакомый высокий мужчина, а за его локоть держалась… Доменика Терция. — Девушка дело говорит.

— Доменика? — ну точно, Кьяра же говорила…

Анна обняла Доменику.

— Надо же, пропажа моя нашлась, — рассмеялась та. — А мне уже рассказали про тебя сто историй, одна страшней другой.

А Эла тем временем отошла в тот угол, где была музыка.

— Прости, я должна была предупредить, что не приеду сегодня. Но я вообще забыла. Понимаешь, всё случилось вчера вечером, а утром, когда я проснулась, уже было поздно, — Анне в самом деле было неловко.

Доменика-то не при чём.

— Ты в порядке? — в милой девушке на мгновение проступил строгий врач.

— Да, всё отлично, — подтвердила Анна.

— Судя по виду, девушка вполне довольна жизнью, — подмигнул мужчина. — Доменика, ты представишь меня?

— Это Анна, дочь Линни, она у меня практикуется. Анна, это Бруно, отличный врач.

— А разрешите осмотреть вашу клинику? — тут же нашлась Анна.

— Видишь, девушка весьма целеустремлённая, — когда Доменика счастлива, она смеётся совершенно по-особому, как будто колокольчик звенит. — Может быть, завтра? — взглянула она на дона Бруно.

— А ты завтра разве не в школе? — удивилась Анна.

У неё же уроки, минимум четыре штуки. В их классе и в старших.

— В школе, до обеда. После могу приехать сюда.

— Обязательно приезжай, — сказал дон Бруно. — А с вами, сударыня, мы завтра непременно пройдёмся по здешней больнице, мне так же любопытно, как и вам.

В зал вкатился, иначе не скажешь, невысокий плотный круглый человечек и громко сказал:

— Добрый вечер, дамы и господа! Начинаем! Прошу всех встать на разминку!

Ого! Разминка, значит, всё серьёзно!

Анна вспомнила о Франческе, подмигнула Терции и вернулась к заветной стене.

— Сейчас будет разминка, это неопасно и очень полезно. Просто упражнения, я думаю, несложные.

Франческа хмуро на неё глянула.

— Что значит — несложные?

— Да сама увидишь, — прошептала Анна, потому что уже зазвучала музыка, взяла Франческу за руку и немного оттащила от стены на свободное пространство.

Сначала они немного потянулись — командовал тот самый круглый человечек. Потом он стал считать разные несложные классические движения — батманы, ронды и прочие пор-де-бра. И все делали, а народу собралось под полсотни человек, и все взрослые! Хотя было видно, что эти простые в общем-то движения почти всем в новинку, нет у них привычки это делать. Наверное, у них в школах танцев не было, — заключила Анна.

После разминки делали вальсовые упражнения. Франческа хотела было исчезнуть, но Анна ей не дала, втащила её в круг и ещё раз показала, что и как делать. Кьяра сделала одобрительный жест. На удивление, получилось у Франчески вполне сносно, для человека, который ничего и никогда. И пока круглый человечек — оказывается, его звали маэстро Фаустино — считал медленно, то вообще всё было хорошо, и голова не кружилась.

А потом он сказал становиться в пары.

Возле Франчески тут же возник тот самый Ланцо с хвостом. Кьяру тоже мгновенно пригласили — Анна этого парня не знала. А сама она отошла к стене — ну да, она-то здесь величина неизвестная.

Доменика была в паре с доном Бруно, Эла же не встала ни с кем, а когда маэстро начал считать, она ходила и помогала тем, кто не доворачивался или ещё как-нибудь не справлялся. Вот так!

— Ух ты, Анна! А чего стоишь, не умеешь что ли? — Октавио! Запыхался, как будто бежал!

— Умею, и ещё получше многих здесь, — не удержалась она от комментария. — А ты откуда с такой скоростью?

— Дела были, — проворчал он. — Танцуем?

— Конечно!

— Ну так пошли! Как это — разрешите вас пригласить? — он очень церемонно склонился и подал ей руку.

— Пошли, — ух ты, наконец-то танцевать!

Они быстро встали в пару между двумя другими, и тут счёт закончился, и зазвучала музыка.

Октавио очень неплохо её вёл, прямо скажем, в школе мало кто так умел даже из старших. Можно не думать о том, что он там делает, просто танцевать и всё, и как же это круто! На уроках Анне нередко доставалось водить тех, кто умеет меньше, и это уже поднадоело.

— А ты классно танцуешь, оказывается! Ты специально учишься? — спросил Октавио.

— Да у нас в школе танцы вместо физкультуры!

— И вальс тоже?

— Конечно! На всех школьных постановках, даже надоело уже, честное слово.

— Здорово! А мне нравится, у нас в школе никаких танцев не было, я вот только здесь учусь. Донна Эла мне очень помогла, и многое объяснила, а потом сказала — поговорим через десять километров. Вот я их и наматываю. С тобой это делать очень приятно.

— Спасибо, — улыбнулась Анна, и танец закончился.

Она поклонилась — как учили, надо же, пригодилось в кои веки раз!

Тем временем маэстро объявил простую последовательность фигур — четыре такта в открытой паре, два оборота, прогрессия. И начал считать. Оп — и Анна уже кланяется совсем другому кавалеру, здорово-то как!

— Вы кто, сударыня? — кавалер был немолодой и крупный, и добродушно улыбался. — Явная родственница госпожи де Шатийон.

— Да, я её племянница. Меня зовут Анна. Я здесь в гостях.

— Вы отлично двигаетесь, Анна. А меня зовут Бернар Дюран, я здесь работаю.

— Очень приятно, — улыбнулась она, и тут как раз снова случилась прогрессия.

Таким образом Анна познакомилась ещё с десятком кавалеров. Последним оказался дон Гаэтано, тот самый, который спрашивал про осьминога.

— О, маленькая принцесса! А танцует ничуть не хуже, чем большая, — он улыбнулся и подмигнул.

— Вы тоже хорошо танцуете, — кивнула Анна.

А потом маэстро объявил, что сейчас каждая пара танцует один круг, затем происходит обязательная смена партнёров. Пары выстроились в длинную колонну, и они с доном Гаэтано оказались в самом начале.

— Вот что значит лёгкая отлично танцующая дама, сплошное удовольствие, — сообщил он в конце, когда они уже остановились и поклонились друг другу.

Это было приятно и вообще здорово. Оказалось, что её заметили, и многие были готовы с ней танцевать — и молодые, и старше, и всякие разные. Вот праздник-то! Жаль, что никак не получится попасть на этот их бал…

— Я смотрю, у тебя оглушительный успех, — подмигнула подошедшая отдышаться Кьяра.

Она тоже не стояла у стены, её приглашали всё время.

— Здесь можно найти глоток воды? — спросила Анна.

— Конечно, пошли, — взяла её за руку и вытянула наружу.

Там стоял кулер и стаканчики. Но пока они пили, в зале снова зазвучала музыка и маэстро что-то диктовал!

Оказалось, что все уже в парах, танцуют какой-то вальс со схемой. Совсем простой.

— Так, понятно. Пошли, — Анна взяла Кьяру за руку и втащила в круг.

— Эй, ты чего? Хочешь встать вместо кавалера? — Кьяра страшно удивилась.

— А что тут такого? В школе мне всё время приходится так делать, — пожала плечами Анна.

В круг — в круг, из круга — из круга, вальс… ничего сложного! А Кьяра маленькая и лёгкая, её прокрутить проще, чем, скажем, Аннумарию с соседней парты, у которой сдвиг обмена веществ и оттого двадцать лишних килограммов!

Они прошли схему под счёт, и тут началась музыка.

— Ты очень здорово ведёшь, где научилась? — удивлялась Кьяра.

— В школе, где ещё, — фыркнула Анна.

— У вас там мало парней?

— У нас их вообще нет, — рассмеялась Анна. — И никогда не было, представляешь?

— Нет, — покачала головой Кьяра. — Не представляю.

И тут их пару осторожно взяли за плечи и вывели из круга.

— Вот видишь, этот вариант кажется мне перспективным. Дамы, вы не возражаете, если мы разобьём вашу пару? — над ними возвышался монсеньор собственной персоной, а рядом стоял ещё один неизвестный Анне мужчина, не менее блистательного вида.

Кьяру прямо встряхнуло, когда она его увидела.

А монсеньор легко расцепил их, и Анна не успела отследить, как уже оказалась с ним в паре. Она разве что бросила беглый взгляд назад — Кьяра неотрывно глядела на того человека, и глаза её казались ещё больше, чем обычно, а он хмуро улыбался и забирал её в кольцо своих рук.

— Вы не знаете, что с ними? — прошептала Анна.

— Знаю, — так же заговорщически прошептал он. — Оставьте их, они сами разберутся, — и подмигнул. — А вы знаете танец?

— Да, я запомнила, — гордо кивнула она.

— Тогда диктуйте, — улыбнулся он.

И легко повёл её по паркету.

Танец закончился, монсеньор провернул Анну под рукой. Это было круто-круто-круто, она вместо положенного поклона аж подпрыгнула. Правда, потом вспомнила о правилах и поклонилась. Улыбнулась.

— Октавио сказал, что за эту чудесную розу нужно благодарить вас.

— Я просил его это сделать, но вышло не вполне так. Благодарите его самого, — монсеньор тоже улыбался.

— Что? Он сам? Как интересно, — Анна обежала взглядом зал, увидела Октавио.

Он танцевал этот вальс с Франческой, и они ещё не расстались — он держал её за руку. А рядом стоял очень недовольный Гаэтано и что-то ему тихо говорил, при этом подмигивая Франческе.

— Монсеньор, пойдёмте, спасём Октавио, его сейчас съест этот злобный человек!

— Гаэтано злобный? Чем он вам не угодил?

— Да посмотрите же на него, его же прямо распирает от злости!

Они подошли вместе с монсеньором, а с другой стороны зала уже летела Кьяра.

— Ты что вообще здесь делаешь? Тебе было сказано — сначала сделать, потом доложиться! — выговаривал Гаэтано.

— Я и сделал, и доложился, — мрачно отвечал Октавио, не выпуская руки Франчески.

— Не мне, — покачал головой Гаэтано.

— Ясное дело, не тебе, раз ты на танцах!

Анна оглядела всю компанию… и вдруг поняла. Франческа же, в ней всё дело! Неужели она нравится им обоим? И тут она впервые пришла на танцы, а они…

— Что происходит? — поинтересовался монсеньор.

Оба вытаращились на него, как будто увидели привидение.

— Монсеньор, я… — начал было Октавио.

— Оба со мной, — поклонился Анне и направился к выходу.

Парни пошли за ним — Октавио с заметным трепетом, Гаэтано только пожал плечами.

— Так, я пошла отсюда, — дёрнула плечами Франческа.

— Погоди, не торопись, — Кьяра отвела её к стенке. — Ты как вообще? Устала?

— Немного. Голова кружится.

— Донна Эла говорит, что это нормально.

— И меня всё время трогают! — на лице Франчески было сплошное страдание.

— Это парные танцы, иначе не получится. Не переживай — трогают по правилам и только в определённых местах, и никак иначе. Но ты видела? — спросила вдруг Кьяра, как будто о чём-то очень важном. — Нет, ты видела?

— Что? — Франческа определённо ничего не видела.

— Да с кем я танцевала сейчас, — зашептала Кьяра. — Он сам! Сам меня пригласил! Монсеньор пригласил Анну, а он — меня! Как же он классно ведёт, даже лучше монсеньора, как мне кажется!

Что-что? Ещё одна тайна? На всякий случай нужно сделать вид, будто в курсе, и поискать глазами того друга монсеньора — он разговаривал с Элой.

— Знаешь, я, наверное, пойду, мне достаточно, — вдруг сказала Франческа.

— Погоди. Давай передохнём — в коридоре есть скамейка. Пошли, — Кьяра взяла Франческу за руку и повела к выходу.

Анна пошла за ними — вдруг ещё что-нибудь интересное удастся поймать?

Они уже не застали мужского разговора — монсеньор вошёл внутрь и возле музыки поймал Элу, мрачный Гаэтано хмуро осматривал залу, а Октавио растерянно стоял в дверях.

— Анна, ты танцуешь следующий вальс? — спросил он её, когда они поравнялись с ним.

— Конечно!

— Вот и пойдём тогда, — он взял её за руку и они встали в круг.

Вальс был без фигур — просто импровизация.

— Попало от монсеньора? — спросила Анна.

— Нет, с чего бы? Я не косячил сегодня.

— Ладно, ладно. Я так, мимо иду и вообще в воскресенье уеду. Думала, вдруг тебе помочь надо. Ты-то мне помогаешь.

— Интересно, чем это ты можешь помочь, — фыркнул он, не забывая, впрочем, поглядывать по сторонам, чтобы обруливать другие пары.

— Могу обратить на тебя чьё-нибудь внимание, например, — она улыбнулась. — Но если ты не хочешь — не буду. И ещё спасибо за цветок, монсеньор тебя сдал!

— Ничего не знаю про цветы, — пробурчал он.

Но было видно, что на самом деле — знает.

— Это был способ подарить лилию Франческе, так? Нет, я ни с кем этой мыслью не делилась, и не буду, не переживай. Я понимаю, что она не из тех, к кому можно просто подойти и предложить встречаться, она сложная.

— А ты откуда такая умная выискалась? — Октавио смотрел хмуро и недоверчиво.

— Сама завелась. Но повторяю — если не нужно помогать, так ты скажи. Если нужно — тоже скажи. Я маленькая и ко мне не относятся серьёзно, этим можно пользоваться.

— Что-то они здорово тебя недооценивают, ну, те, кто не относится серьёзно. Я подумаю. Спасибо, — он разминулся с очередной парой, это оказались монсеньор и Эла.

Эх, вот бы кого к ним в школу танцы вести, сразу бы всё поняли даже самые непробиваемые! И как идти, и как вести, и куда смотреть… да что там, если секрет в том, чтобы получать удовольствие и от танца, и друг от друга — вот он пример, смотрите и запоминайте.

Музыка закончилась. Маэстро Фаустино объявил перерыв, а потом — полька.

После танцев, душа и переодевания Элоиза снова отправилась к Себастьену. Анна пропадала где-то в хорошей, как полагала Элоиза, компании, и не было никакого повода её из компании выдёргивать. А вот к Себастьену вопросы были.

Он уже ждал с распростёртыми объятиями… и с ужином тоже.

— Монсеньор, а у меня к вам серьёзный вопрос. Скажите, что за происшествие со слежкой было сегодня днём в городе?

— Расскажу, — кивнул он, усаживая её на диван. — Следили за эльфом Франческой, видимо, её караулили — когда она выберется из дворца наружу. А она всё не выбиралась. И когда появилась — за ними в самом деле шли. Но Октавио молодец, вовремя заметил и сообщил, и потом уже мы следили за этим человеком. Нашли и его, и откуда у него ноги растут — тоже нашли, то есть — что за люди хотят знать о нашей Франческе. Но пока не поняли, зачем она им.

— О нашей Франческе?

— Ну а чьей ещё? — усмехнулся он. — Работает у нас — значит, наша. Её парня могли убить не только из-за долгов, скорее даже, были бы заинтересованы в том, чтобы он был жив и им всё отдал. Сейчас за этими людьми следят. Франческа пока никому не сказала, чего ради за ней можно следить. И пока мы не поняли — она не знает, не сообразила или не хочет говорить. Поглядим. Анна оказалась там случайно и не пострадала.

— Но не станут ли следить за ней потом? Решив, что она тоже что-то знает?

— А мы увезём её из дворца тихонько. Не будут же они каждую машину пасти, мощи не хватит, машин у нас много, и некоторые — тонированные. Так что всё в порядке, сердце моё. Кстати, как Анна — довольна?

— Мне кажется — очень довольна. Я даже не знаю, где она сейчас.

— Полагаю, в хорошей компании. И я также полагаю, что там справятся без нас, давайте уже ужинать.

Поздним субботним вечером Элоиза зашла к себе — во-первых, нужно было немного переодеться, а во-вторых — очень желательно было повстречать Анну и договориться с ней про утро.

Элоиза сознательно не ограничивала её перемещения по дворцу никак. Анна же как-то встроилась в местный социум и проводила там время с удовольствием. Попутно она, как Элоиза слышала, осмотрела местное медицинское крыло — Бруно провёл для неё экскурсию, побывала во всех оранжереях и пообщалась со всеми обитателями зверинца, и познакомилась с изрядной частью постоянных обитателей дворца из числа людей.

В комнатах Анны не оказалось. Элоиза решила подождать до полуночи — ещё полчасика — а потом уже звонить и разыскивать.

Но разыскивать не пришлось. Элоиза даже ещё не успела переодеться, когда в дверь поскребли ключом, потом она открылась. Тихий разговор, смех, звон гитарных струн. Дверь закрывается.

— Эла, ты дома? Это здорово! Я как раз думала, что нужно тебя как-то найти!

Племянница появилась на пороге гардеробной, не положив гитары и не переведя дух.

— Да, очень хорошо, что мы встретились. Я тоже собиралась тебя искать, честно говоря. Полина ждёт нас завтра к полудню.

Анна вздохнула.

— Да, конечно. Я сейчас соберу вещи.

— Можешь и утром, смотри, как тебе проще.

— Наверное, утром.

— Ты где-то играла?

— Да, это было здорово! К слову пришлось, и меня ещё видели с гитарой, когда мы в четверг приехали. И попросили принести и поиграть. Из здешних играет Гвидо, и ещё Даниэле, но они на трёх аккордах, их никто серьёзно не учил. Но мы даже немного поиграли в две гитары, я же умею, в общем, отличный вечер. Вчера танцы, а сегодня песни. Хочу ещё. Можно, я ещё когда-нибудь приеду в гости? — сообщила Анна единым духом.

— Думаю, можно, — улыбнулась Элоиза. — И кто из них тебя провожал?

— А, это был Октавио.

— И он ушёл?

— Конечно, у него там Франческа, — фыркнула Анна.

— Франческа?

— Ну да. Она ему нравится, а он ей — пока нет. Поэтому он делал вид, что ему нет до неё дела, и мы с ним два эти дня всё время ржали и болтали! Нет, понятно, что я для него маленькая, но у нас неплохо получалось, как мне кажется.

— Ты теперь в курсе личной жизни всех здешних сотрудников? — подняла бровь Элоиза.

— Не всех, только тех, с кем успела познакомиться, так-то их больше, я думаю, — рассмеялась Анна.

— А диадему уже и на ночь не снимаешь?

— Ой, — Анна смутилась. — На ночь снимаю. Но с ней круто — я вправду понимаю много про кого много что. Сама бы не поняла, наверное.

— А ты до вчерашнего дня не пробовала?

— С тех пор, как ты мне рассказала тогда на дне рождения? Нет. А где? В школе что ли? Кто мне там разрешит в ней ходить? По форме диадемы не положены, даже принцессам, — усмехнулась хитро. И вдруг стала серьёзной. — Как ты думаешь, мама меня убьёт?

— Сомневаюсь. Но возможно, что-то скажет. Поглядим.

— Ладно. Как она говорит — утро вечера мудренее.