Глава 15

К моей гуляющей фигурке уже многие привыкли в округе. Отчего я сделала такие выводы? Взгляды, их стало меньше. Обыватели ко всему так, или иначе привыкают, привыкли и к иностранной баронессе, на которую изначально смотрели во все глаза.

В сопровождении большого пса, которого миледи, держала возле левой ноги на поводке, она гуляла в любую погоду.

Поговаривают, что её охранник также был из Англии, а ещё камеристка Ц совсем ещё ребёнок, что плохо говорила на языке государства Российского, а всё частила на аглицкий манер.

Иногда к ним присоединялась вдовствующая княгиня Соколинская, что страдала потерей памяти из-за гибели сына на Кавказе. Лёгкое просветление, которое случилось с ней по приезде в дальнее имение в Муроме, оно совершенно сошло на нет, и всё чаще заговариваясь женщина утверждала, что князь Николай, покойный ныне, совсем скоро приедет на побывку.

Эту стратегию бабушка Алекс выбрала после посещения незнакомцем её кабинета. Не сразу, нет. Постепенно.

Она вдруг засыпала на мгновение во время очередного важного визита к нам господина советника Ахшарумова Сергея Дмитриевича, а затем просыпаясь не помня суть разговора, рассказывала, о том, что волновало её сознание.

Она вспоминала какой-то бал в прошлом и дебют княжны Соколинской Дарьи Алексеевны, а после венчание дочери Вареньки и милорда Стефана Сегрейфа. И я не осуждала её за то, что многие финансовые дела нашей семьи вновь оказались в поле моего действия.

Мне и самой не хотелось уже писать портрет графини, Сары Яковлевны, и обсуждать её домашние театры. Узнав про недомогания бабушки, она вдруг перестала посещать нас так часто, как прежде. Во всём этом виделся уже иной, скрытый смысл.

Не осуждала я и княгиню за эту роль; обман во имя блага семьи. Он ей удавался наилучшим образом. Получается, что у нас был свой, домашний театр, в котором мы были с ней лучшими актёрами.

А Даша, она, погрузившись с головой в медицину, не замечала очевидного: что Сергей Дмитриевич глаз с неё не сводит и готов, наверное, заявить о своих ухаживаниях официально.

Повода ждёт? Не заявляет. Оттого что опальные мы бесприданницы и боится он за своё положение и карьеру. Зачем же тогда эти визиты? Как я поняла у него сын маленький от первого брака в Первопрестольной с бабушкой и дедушкой живёт. Разве не с ним должен быть отец на Рождество? Он несколько раз спрашивал про библиотеку в доме, стараясь, наверное, поддерживать разговор. Я же наивно отвечала, что нет таковой в имении. Что библиотека в доме моего отчима в Лондоне вот на что стоит взглянуть хоть разок в этой жизни… а далее о книгах можно было говорить часами.

Перечитав несколько раз внимательно показания свидетелей той трагедии в Северной столице, отставив эмоции, приставила к кузине Дарье, Петра Дунаева, что сыном был уездного лекаря в Подмосковье, а затем служивым, нанятым нами на охранную должность во Владимире.

— В помощь по вопросам медицины пойдёшь к княжне Дарье Алексеевне, глаз с неё не спускать… головой отвечаешь.

Я смотрела ему сурово в глаза.

— Не нравятся мне приезды советника, смотрите не провороньте её.

— Ваше сиятельство!

— Услышь меня, Пётр и исполняй, что велено.

А после и Семён Софронов к ним присоединился с дочерью Василиной, и подёнщица Анна в медсёстры ушла.

Даша хмурилась вначале, но помощь приняла.

о — … наш сосед повышения по службе, наверное, желает, вынюхивает всё, вызнаёт, пора начать отказывать ему от гостеприимства, положение моё деликатное, это не покажется странным, вот только с прогулками закончу…п

* * *

Я увидела их в лавке. Собираясь порадовать калачами с маком всех немногочисленных жителей нашего имения, сняла молниеносно взглядом молодую женщину и мальчонку, которого она держала за руку, выбирая вкусную выпечку.

Скромно одетая, в чёрном шерстяном полушалке поверх неказистой шубейки женщина напомнила мне саму себя. Но ещё больше мне саму себя в детстве напоминал её ребёнок.

о — обрекла себя на вечный траур, а ещё на позор, оттого что родила нагулянного ребёнка. Интересно на что они живут и знают ли её родственники про бракп?

Я ощущала гнетущую тишину, возникшую в хлебной лавке из-за моего внезапного присутствия. Я понимала, что многие догадываются кто отец этого ребёнка.

Практически месяц после Рождества Христова я потратила на эти поиски, услышав один раз от Дашеньки, что мне нужно, как можно больше ходить и дышать свежим воздухом. Отклоняя вежливо предложение советника сопровождать меня, я была непреклонна в том:

— Вы компрометируете меня своими визитами, господин советник. Я надеюсь, что супруг мой смог спастись с того затонувшего судна, и планирую возвращение в Англию после рождения сына.

Храмы и парки, неспешные прогулки по морозному воздуху с гордым видом. Лавки и просто торговые ряды. Сопровождение иногда приказчика; на постоянной основе Жданки и сурового шотландца, с которым у меня не получалось наладить контакт, и, конечно же, верного пса. А затем в раздумьях обратный путь домой. Тепло одетая и закутанная в единственную персидскую шаль в семье я напоминала матрёшку. Только мне была от этого небольшая разница, хоть валенки оденьте. Ходить так ходить, дышать так дышать.

Сегодня Хан, ожидая на улице моего выхода опять старался заглянуть в чуть приоткрывшуюся дверь.

о — сколько раз я ему говорила, что нос прищемит любопытныйп.

— Ваше сиятельство, прошу вас.

Меня пропускали без очереди тихим вежливым голосом, будем надеяться, что из-за беременности, а не из-за того, что госпожа баронесса достойна более лучшего в жизни. Голос ничем не выдал волнения девушки.

о — а ведь она ненамного старше меня и волнение налицо, однако, я ощущаю его, натянута как струнап.

— Отчего же Анастасия Владимировна, сделайте свою покупку сначала вы. Я не определилась ещё с выбором. Подскажите, какой продукт сегодня удался пекарю.

Она слушала мою дивную речь. А затем, слегка порозовев, предложила действительно купить вкуснейшие калачи Ч маковки и французский багет к столу на обед. Ведя тихонько беседу с девушкой, я подгадала так, чтобы из лавки мы вышли с ней вместе.

— Пройдёмся до угла неспешным шагом мадам Анастасия, думаю нам с вами по пути. Быстрее бы уже весна наступила, люблю апрель с его капелью.

Конечно же, по пути другого и быть не должно, было. Так как взяв поводок Хана из рук своего провожатого и, попросив Жданку взять за руку удивлённого сынишку мадам Анастасии, я не собиралась оставлять свою находку одну на улице. А у неё и вовсе не было выбора, не было возможности мне отказать.

Хотелось свежезаваренного кофе и разговора по душам, как всё сложно в этом времени. Как же мне быть?

— Анастасия Владимировна у меня к вам просьба деликатного характера.

— Ваше сиятельство?

Девушка почти вопросительно присела в реверансе.

— Пригласите меня к себе в гости мадам Анастасия, я слишком далеко отошла от дома, а моё положение порой связано с некоторыми мелкими неудобствами. Так сказать, естественными надобностями.

Она была смущена, безумно. А я наблюдала за реакцией этой милой, почти ещё девочки.

— Мы живём весьма скромно, ваше сиятельство. Вдвоём с сыном и несколькими крепостными, мне право неловко.

— Неловко будет мне, когда со мной случится непоправимое, я прошу вас о помощи.

Остановившись, я ловко присела на корточки перед мальчиком.

— Правда, братик?

— Разве же я твой братик? Ты вон какая барыня.

Ох и шустрый видно малый, смотрел на меня моими же глазами.

— А тебе разве мама не рассказывала о старшей двоюродной сестре Ч кузине, живущей в Лондоне? Которая, получив письмо от своего дяди наконец-то, приехала в гости в Россию.

— Нет.

— Почему?

Я обиженно сложила губки бантиком. Его глаза напоминали огромные блюдца. Удивлённые необыкновенно карие и очень красивые.

— Значит, я тебе расскажу сама, когда мы сегодня будем с тобой пить вкусный чай и играть с Ханом. Пойдёмте уже, я совсем замёрзла. Как тебя, значит, зовут? А то я забыла.

— Александром, в честь бабушки.

— Это просто замечательно, друг мой. Просто замечательно.

Я протянула руку в перчатке девушке. Улыбаясь, смотрела снизу-вверх на её милое лицо. Потеряв дар речи, она приняла её. А после встав в полный рост, слегка опиравшись о её плечо, я уже более не отпускала её локоток от себя.

А нечаянно поймав прищурившийся взгляд шотландца и вовсе решила, что день складывается весьма неплохо.

Ох и навязчивая особа из меня получалась на первый взгляд. Бедная Настя не знала, где меня расположить в маленьком домике, который внутри состоял из двух комнат и достаточно хорошей такой, большой кухни с горячей печью, с изразцами в зелено-жёлтых тонах, что обогревала всё помещение. Мне понравилась квадратная прихожая и совсем невычурная обстановка.

о — это она ещё наши хрущёвки не виделап, — размышляла я, когда в спаленке использовала её ночную вазу по прямому назначению.

Приведя себя в порядок и усевшись наконец-то возле маленького чайного столика в гостиной, я задала вопрос, на который хотела получить очень вразумительный ответ.

— Анастасия Владимировна, а теперь расскажите мне, пожалуйста, как получилось, что семья моего дяди, князя Николая Соколинского живёт в таких вот условиях?

Момент был трогательный, ответ рождался очень долго.

Жданка, играющая на диване с Сашей, склонила смущённо голову. Разговор на кухне между суровым шотландцем и важной пожилой женщиной затих. Хотя какой это разговор был? В основном слышался взволнованный голос женщины, что предлагала испить чаю с пирогом.

— Чашечка кофе, мне не повредит, я думаю. Сидите Анастасия, на кухне и без вас тесно, а я не спешу, думаю всё решится само.

— Миледи, вы знаете о нашем венчании?

— Князь Николай мне прислал письмо, и оно у меня в кабинете в столе. Отчего же вы не предстали перед княгиней Соколинской и не поведали ей о произошедшем? Вы обрекли сынишку на косые взгляды и несправедливость, а себя на скандалы я думаю и оскорбления.

— Всё навалилось тогда разом. Арест Николая и слухи, я была уже в тягости, гнев отца. Вы не представляете, что я пережила. Княгиня, она не приняла бы меня. Скромное наследство от моей покойной матушки, домик её родителей, это всё, что у меня есть теперь.

— Вас выгнал родной отец?

Господи, она была так невинна и хороша собой, как я понимала своего дядю. Блондинка с русой косой вокруг головы, пушистые ресницы и васильковые глаза, тонкий стан и ручки настоящей княжны.

— Вы любили его?

— Полюбила сразу, как увидала, госпожа баронесса. Он берёг меня, наши отношения до самого венчания они были чистыми.

— Говорите мне просто миледи, или Ольга, хорошо? Я не знаю кто из нас старше, но я точно не хочу быть для вас Анастасия — госпожой. Вы тётя мне, по положению вдовствующая княгиня Соколинская. Так и будьте ею.

Напряжённая тишина в доме сопровождалась звоном церковных колоколов с улицы, я видела перед собой раненую птицу, каждый вздох, которой был полон боли. Но даже в этой боли была своя красота: хрупкая как хрустальная слеза, что застыла на глазах у Насти.

Наконец-то мне принесли кофе.

— Я один только глоток, осторожно. Мм. Княжна Дарья мне не разрешает, вы верно слышали про неё. Строга. Потому что считает, что медицина Ч главная наука во вселенной. Кто же спорит-то? Только не я. Я соглашаюсь со всем и только вдыхаю аромат этого божественного напитка. Ароматерапия, слышали о такой? А поедемте теперь к нам в гости, я решительно не оставлю вас одних. Собирайтесь.

о — сумасбродкап, — читала я во взгляде заглянувшей в комнаты прислуги и мадам Анастасии.

о — так и есть на том и стоим, скажу я вамп…

— Я только прошу, не судите строго. Семья у нас небольшая и небогатая, живём мы тоже скоромно. Опальная княгиня Александра, она забывается и немного заговаривается. Но считаю, что именно в такие времена нам нужно держаться всем вместе, ведь мы одна семья. Как говорится, и в горе и в радости. А там глядишь, и на нашей улице перевернётся телега с пряниками.

— Целая телега?

Голос мальчика дрожал от восторга.

— А то, Сашенька. Конечно, телега, пряники будут медовые возле самых наших окон лежать. Собирайтесь.

— Она не примет купеческую дочь женой своего сына, миледи. Не примет!

Анастасия сжимала в волнении руки.

— Сложно будет только в первые несколько часов, а после, с каждой минутой всё проще и проще, поверьте мне. Возьмите всё самое необходимое на первое время, остальное заберём на телеге завтра. Своим отказом вы обидите меня. Получается, что я зря беременная, узнав о предполагаемой гибели мужа, всё же покинула своё имение и пересекла всю Европу в ваших поисках.

И запомните самое главное вы женой ему стали в православной вере, он клятву вам давал перед Господом нашим, он сдержал её, сообщив мне, единственному дееспособному лицу нашей семьи на тот момент о таинстве вашего венчания. Всё остальное это просто жизненные ситуации, которые мы однозначно собираемся решить.

о — отчего я постоянно говорю, что мой супруг лорд Майерс возможно жив, хорошее прикрытие… и всё же нужно пореже с этимп.

В этот день мысли мои летали словно ласточки по весне. А размещаясь в нанятом экипаже, чувствуя небольшое головокружение, я уже и не помнила больше о незнакомом лорде из Великобритании.

* * *

— Мне нехорошо, Сергей Фомич. С сегодняшнего дня в связи с моим деликатным положением и трауром в семье мы не принимаем гостей. Пусть задвинут на окнах, наполовину тяжёлые портьеры, голова от солнца болит. У меня давление поднялось от всех этих новостей.

Все замерли, словно, не понимая о чём речь. Давление, мигрень, какая разница.

— Работать будет только клиника княгини Дарьи. Я слышала, что французы совершенно близко подошли к границе. Мне дурно только от одних мыслей, что может произойти непоправимое. С сегодняшнего дня княгиня Анастасия Владимировна Соколинская с сыном у нас жить будут. Подготовить нужно комнаты, что возле моих пустуют.

Я как вихрь ворвалась в наш дом, каблучки моих сапожков скоро стучали по паркету. Продуманное желание и план застать всех врасплох, кажется, сработал. Горничные застыли в реверансе, а после бросились к окнам и пустующим апартаментам.

Бабушка, замерев, не сводила взор с сына Насти.

— Бабушка я нашла их! Я столько исходила и изъездила дорог. Господи, как вовремя. Я слышала в торговых рядах о войне. Говорят, что царь собирается из Питера выехать в Первопрестольную собирать Московское ополчение.

— Нашла… Их⁈

— Я же вам показывала письмо князя Николая и выписку из церковных книг о его венчании, это была одна из причин, по которой, я оказалась в России.

Даша, выйдя из своих комнат, замерев не отрываясь смотрела это представление. Я видела, что она наконец-то включилась, будто раздался щелчок в её сознании.

— Оленька, как тебе это удалось?

Голос Даши был полон душевного участия. Ни капли фальши.

— Понимаете Дарья Алексеевна, просто в лавке я вдруг увидела мальчика, будто себя маленькую в зеркале. Я уж и надежду потеряла.

В голосе звенели слёзы.

— … Пресвятая Богородица, — подумала, — да ведь в этом мальчике течёт моя кровь, он тот, о ком писал покойный князь.

— Сын моего Николая? — Это звучало даже в хрусталиках стариной люстры.

Бабушка, поднявшись с кресла будто во сне, шла в сторону наших гостей.

— Маленький князь Соколинский. Святые угодники! Мальчик мой! Родненький!

Голос, любимой бабули, он сорвался в рыданиях.

Сашенька вдруг очутился в её объятиях.

И у меня в голове взорвались звуки, их было много, они заставляли кружиться пылинки вокруг, словно танцевать в невидимом вихре.

— Оленька!

Я слышала голоса. Встревоженные, они несли меня куда-то, словно песчинки в густом воздухе колебались на ветру и, ударяясь друг о друга, звенели, звенели…