Глава 20

07 марта 1813 года

Он был вне себя, когда узнал о возможном нашем переезде в Женеву.

— Вы подданная объединённого королевства, ваши знания принадлежат Англии. Лаборатория, в которой в основном леди- вы добились наилучших результатов, она несомненно, остаётся в военном ведомстве России, но знания… Вы просто обязаны в данный момент проживать в России, а через год переехать в Лондон.

Я ошарашенно смотрела на посла, графа Кэткарта, что прибыл к нам с поздравлениями на широкую Масленицу. На его обычно спокойном и сдержанном лице появился оттенок горечи, мрачная тень скользнула в глазах, брови сжались в яростном порыве.

о… — оскорблён и разочарован, невольные мимические подёргивания лица выражают важность для него этой ситуации. Посол — человек явно подневольный, он просто обязан сохранить мои знания и предложить их на блюдечке своему руководству, только вот в обмен на чтоп?

* * *

За месяц до происходящего…

Ровно также практически месяц назад, смотрела княжна Дарья Алексеевна, согласовывая стоимость оборудования своих операционных и лабораторий, в госпитале. Уважаемый директор военного медицинского департамента Виллие Яков Васильевич, он не спорил, он просто давил своим молчаливым авторитетом.

Вернее, согласовывала я, не обращая внимание на, то ли согласие высокопоставленного чиновника, то ли отрицание каждого моего слова. Даша Ц хирург от бога и медик, она совершенно не ориентировалась в ценах. Я же, торгуясь за каждый инструмент и колбу, тарелку и пинцет, вела пальчиком по реестру оборудования, основных средств, медикаментов и вспомогательных ценностей с уже готовыми суммами. Своими, разумеется.

Княжна Дарья же изумлённо слушала информацию, а по большому случаю устный приказ, Её Величества царицы Елизаветы Алексеевны о том, что представители наших семей считаются невыездными особами из Санкт-Петербурга в течение трёх лет после окончания военного конфликта с Францией.

Всю обратную дорогу шептала ей в экипаже:

— Мы не видели приказа в глаза; с какого дня начинать отсчитывать? Как я понимаю со дня подписания мирного договора в Париже. Ведь в этот день можно считать конфликт законченным? Но он ещё не подписан, это произойдёт практически через год; по большому счёту всё это только слова. Как всегда, в России они не имеют силы. Скоро все Романовы будут в Париже, делить Европу и Польшу, заключать новые союзы и договора, нужно уезжать. Купим в Женеве дом и заживём спокойно, а потом, может, лет через сто вернёмся в Муром.

— Я поражаюсь…

Даша была взволнована, очень. После она мерила шагами мою спальню. Выстиранное серое домашнее платьице болталось на тоненькой фигурке.

о — … Господи, как она похудела, откуда только силы берутся, что с её сердцемп?

Маленькая Анна-Мария внимательно слушала наши разговоры, она не могла привыкнуть к присутствию в её жизни наших особ и тихонько двигалась по большой кровати в направлении тётушки. Ползала малютка просто отлично, мы ожидали, что она вот, вот пойдёт. Её цель всегда была одна Ц изучение окружающего мира и прежде всего нас. Большую голову надоевшего Хана, лежащую на покрывале она отпихнула ручонками. Пёс, вздохнув, попытался ухватить девочку за платьице. Его передние лапы легли на кровать. Бабушка не видит… Смеясь маленькая леди, пыталась-таки достигнуть другого края кровати.

— Никто из медицинского департамента не поинтересовался, где мы будем жить в Питере, дабы консультировать их по делам лабораторий и хирургии. Мы сейчас по сути, находимся в гостях у семьи Александровых. Парадокс: княгиня Соколинская живёт на иждивении в доме у купца Александрова. Они просто не хотят замечать этого! У нас нет в этом городе дома, после пожара в Москве недвижимость дорожает. Мы не в состоянии даже в пригороде купить себе квартиру. Они также не интересуются, на что мы будем жить дальше; не предлагая платы за наши консультации, они готовы пустить нас по миру.

— Вероятно, рассчитывают, что как раз на три года хватит того серебра, что мы выручили за госпиталь. В том случае, конечно же, если жить на съёмном жилье. Хорошо, что я сразу настояла на выдаче нам денег, как говорится в день подписания договора.

— Ещё этот жених бывший приклеился как банный лист… шлёт письма, только успеваю заворачивать обратно. Я не помню его среди такой череды раненных. Увижу на улице пройду мимо.

— Даша, умоляю, не смей даже говорить о нём. Граф Анатоль, как он неприятен после той истории. Вдовец, да у него детей мал мала меньше, а он в женихи. Нужно уезжать.

— Может быть морем в Брюссель, затеряемся в Бельгии, а они пусть ищут нас в Женеве. Всегда мечтала о доме в тихой и уютной Бельгии.

С восторгом смотрела на кузину.

— Я вовсе не знаю французского языка.

— Анастасия Владимировна хорошо его знает. Возможно, встретим кого-нибудь из твоей родни по отцу. Отдохнём от пережитого, купим дом в пригороде недалеко от моря.

Я вздрогнула.

Дом возле моря.

Воспоминания…

Волнение.

Взгляды самых родных моих девочек.

Для меня вопрос был решён. К морю. Даше необходим отдых, она просто не знает про мою комбинацию с оружием и посольством Англии. В принципе мы можем позволить купить себе дом в пригороде Санкт-Петербурга, но что-то шептало мне, что нужно уезжать.

Разговор о переезде с купцом Александровым Даша взяла на себя. Я же решилась поговорить с бабушкой. На удивление все с радостью согласились.

Мы ждали начала июня, ждали, когда окончательно сойдёт лёд и высохнут дороги; после пережитого хотелось чистоты и смены обстановки. Мы устали от узнающих в городе взглядов и шепотков. Нас не воспринимали просто достойными дамами. Шлейф операций разной сложности тянулся за нами, а ещё больных и раненых выживших и как вы, конечно же, понимаете, нет.

Владимир Афанасьевич готовил груз, желая отправиться на новое место жительства сразу с выгодой, как говорится. Отсылал крестьян в свои деревни, настраивал их на работу, обещая вольные. Забот было много. По нашим сведеньям царь Александр уже вовсю гнал француза по Европе. И только это вызывало опасение; не хотелось попасть с маленькими детьми в эпицентр военных действий.

Я же хотела вложиться в жемчуг из наших северных рек, а затем продать его в Европе. Он упал сейчас в цене, пропитание, как ни странно, мыло и медикаменты были важнее всего, но мода на него возродится лет через пять с неимоверной силой.

И никто из нас не вспомнил о присутствии в доме барона Генри Берн-Калландера, который хорошо уже понимая русский язык однозначно слышал разговоры про Женеву. Наименование истинной цели нашего предполагаемого путешествия Ч Брюссель мы проговаривали лишь только мысленно.

* * *

07 марта 1813 года

— Вы же понимаете, что в интересах своей дочери, просто обязаны согласиться на наше предложение.

Вкрадчивый голос посла, его гибкая фигура, замершая в кресле, словно поджидающая меня, свою жертву. Пронзительный взгляд холодных глаз на узком лице, как написанная графитовым карандашом миниатюра. Остывший чай и блинчики на аккуратном столике с покрытием из дорогого малахита. Я ощущала недовольство барона Генри; они знали с послом нечто, чего не знала я. Он пытался, будто что-то мысленно сказать мне. Это было так явственно ощутимо, что я чувствовала давление на себя атмосферы всего кабинета.

Кабинет Владимира Афанасьевича и двое мужчин напротив меня. Удивительный этюд в кофейных тонах. Роскошь кабинета и костюмов гостей удивительным образом контрастировала с моим скромным одеянием.

о — … я словно на допросеп.

Мелькнуло в сознании. Бабушка не понимающая чужой язык и дремлющая в кресле; этот разговор для неё звучит будто единым звуковым фоном, и только я ощущаю, что дыхание её встревоженно и она вовсе не дремлет.

— Баронесса, вы не имеете права покидать Россию, вы обязаны появляться в свете; Лондон готов оплачивать все ваши расходы.

— Оплачивать моё появление в свете?

Мне казалось я в дурном сне, голос неосознанно дрожал.

— В сопровождении, разумеется, барона Берн-Калландера, он не знает русского языка и люди, не стесняясь, будут говорить обо всём происходящем в его присутствии, вы же понимаете меня?

— Понимаю ли я вас?

Растерянно переводила взор с одного мужчину на другого. Отвечая вопросом на вопрос, используя последнее слово говорившего оппонента, пыталась справиться со льдом, что сковывал кончики пальцев. Уж лучше зашивать раненых и бороться со вшами.

— Леди, что вы право так растерялись? Пойдите нам на уступки, и тогда ваш супруг, он расторгнет брак, что заключил в Бордо с католичкой и признает сына, рождённого в этом браке бастардом, в этом случае леди Анна- Мария станет единственной наследницей фамилии Майерс.

— Без вести пропавший лорд Ричард Майерс заключил новый брак притом, что его супруга в полном здравии?

— Я разве не писал для вас, что он был ранен, потерял память, и семья юной виконтессы ухаживала за ним.

— Да? Как благородно. Мы с княжной Дарьей Алексеевной стольких выходили… но не запятнали свою честь подобными историями. Считая, что моего супруга, нет в живых я скорбела. Правда. Эту ситуацию невозможно исправить.

— Церковь признает второй брак недействительным, и лорд Майерс приедет за вами, уверяю леди. Но этот год вы обязаны жить в России. Это его условие! Наше влияние на царя Александра I ослабевает. Цесаревич Константин Павлович, он всегда был за союз с Францией. Россия Ц сейчас сильна, мы не имеем права терять такого союзника.

— Меня это не устраивает лорд Кэткарт. Я не хочу жить в будущем с двоеженцем. Я хранила всегда память о своём супруге и была ему даже мысленно верна. Меня не устраивает та грязь, которая прилипла в фамилии Майерс.

Молчала, смотрела прямо в глаза посла и вновь молчала, сжав в гневе губы.

— Вашу дочь признают рождённой вне закона.

— Уверяю вас лорд, моя дочь, она, как раз-таки и родилась в браке. У меня есть тому доказательства. Я высылала в своё время бабушке выписки из церковных книг о своём венчании. Любой суд рассмотрит их и будет на моей стороне. То, что вы мне предлагаете Ц это низко. Я желаю официального расторжения брака и не хочу более говорить на эту тему, до свидания господа. Вас проводят на выход. Барон Генри Берн-Калландер с этого дня вам лучше переехать в посольство Великобритании. Я прикажу выплатить вам жалованье за время службы в нашей семье.

В ответ на мои слова я действительно видела небесную, взволнованную синь его взгляда и безумное стремление быть на моей стороне. Но у меня не было больше слов, я просто не верила ему, считая, что, используя положение нашей семьи, и наше гостеприимство, он вёл двойную игру. Я была уверена, что он докладывал буквально обо всём.

Сидела в кресле мраморным изваянием, слушая, как провожает слуга высокопоставленных гостей, их шаги затихали. Длинный коридор прекрасного купеческого особняка Александровых поглощал их. И вот наступила полная тишина. Она была бы действительно полной, если бы за окном не слышен был приглушённый шум открываемых ворот, и звуки отъезжающего экипажа.

Медленно повернув голову, встретилась со взглядом бабушки. Она не отводила взор. В этот момент мне показалось, что пожилая женщина поняла из нашего разговора больше, чем могло показаться. Я ждала её откровенность. От этого зависело слишком многое.

— Оленька, ты мне не посылала выписки из церковных книг о вашем венчании, только совсем маленький совместный с супругом портрет и короткое письмо. Но на том портрете и лица твоего толком не видно, всё скрыто пышным убором.

— Я блефовала, бабушка. Помню, что не высылала, но что я ещё могла сказать?

— … dissolution of marriage, это?

— Расторжение брака, ты не всё разобрала из сказанного, но смысл основного уловила, что же нам делать, скажи?

— На что он может надавить так, что ты не сможешь не выполнять его приказы, — смысл произнесённого тихим старческим голосом доходил с трудом. Разговор шёл о том, чем меня могут шантажировать.

— Только торговлей оружием в военное время. Он сам у меня выкупил всю партию в первые дни войны. Но это совсем не преступление. Закупила я весь этот арсенал ещё до начала военных действий. Да этим всё купечество занимается ежедневно. Самое моё больное место, это дочь. Но она княжна Полячек, спасибо вам за этот титул, пожалованный ей. А уж свою дочь я смогу обеспечить, мне ни к чему это баронство.

И вновь тишина и раздумья.

— Будто история вернулась вспять. Также и с Николенькой всё начиналось. Он тогда был посвящён в страшную тайну…

Бабушка, опустив голову о чём-то, раздумывала долгое время. Взвешивала.

— Завтра нам нужно в лавку готовых нарядов. Оденешь свой кулон, дорогая.

— К чему бабуля? Лишние траты. У нас всего достаточно.

— Княжна Анна Ц Мария выросла, тёплая бекеша еле попу прикрывает девочке, а она скоро пойдёт, присмотрим ей маленькую шубку.

— Бабушка, так март на дворе, какая шубка? И дорого всё в Санкт-Петербурге. Говорят, полк Выборгский расквартировали в столице, так финны дивятся ценам и просятся в свою губернию. Строгость гарнизонной жизни и прежде всего цены; жизнь в таком городе им не по карману.

— Твой отец, родной я имею в виду. Тебе было около года, когда он погиб в войне со шведами. Виконт Андре Раймонд дТБлекур, иммигрант из Франции. Во время их революции многие осели в России, вот и твой батюшка с пожилой матушкой прижились.

Ты урождённая виконтесса дТ Блекур, только вот упразднены все титулы на родине твоего отца. Но в метрических книгах семьи у тебя прописан твой титул, виконт настоял. Сдаётся мне, они были состоятельны, очень. Хотя их земли вовсе не приносили дохода, а после они лишились этих земель. Старались жить они весьма скромно, будто намерено, не показывая всего, что имеют. Но люди, пережившие революцию в стране, короля, которой обезглавили, они будто все были таковыми. Тайнами окутана история этой семьи. И род, он вроде бы угас полностью, я слышала рассказы о замке в Шотландии, о твоём каком-то там прадеде генерале. Неважно всё это в данный момент. В Гельсингфорсе* у твоего отца был дом, не сравнить, конечно, с нашим именем в Санкт-Петербурге. Нечто подобное строению в Муроме, но в данной ситуации… Я понимаю, что не об этом вы мечтали с Дарьей, но нам пока укрыться надо, переждать. Главное о нём никто не знает.

— Вы помните, где находится тот дом в Финляндии?

— Как ты знаешь, эта губерния, принадлежит России и носит название Выборгская, я не была там дорогая, но завтра тебе необходимо быть со мной в одном месте. Надень кулон своей свекрови, это важно.

о — бабушка, как всегда, полна секретов, как кулон из двадцать первого века может быть важен в начале девятнадцатогоп?