Глава 21

Взяв в руки небольшой овал портрета новобрачных, инкрустированный ажурной серебряной рамкой, я разглядывала жениха.

В глубинах купеческого особняка, среди тихого шелеста шелковых занавесей и блеска дорогих хрустальных люстр, затихали голоса. Благородные картинки на стенах, изображавшие луга и цветущие поля, казалось, тоже замерли в этом безмолвии.

Взглянешь на них и чудится, что мы снова в имении в Подмосковье. Только свет, проникающий через окна, отражался в блестящих сервантах с дорогой посудой. И это было так по столичному, что деревенское очарование исчезало дымкой тумана.

Зажжённые свечи, искусно поставленные в канделябрах, рассыпали таинственное сияние, словно создавая магическую атмосферу, где время может замереть навсегда.

Я слышала удаляющиеся шаги купца Александрова, понимая, что совершенно не такую жизнь он себе представлял в родстве с нашей семьёй. Да уж, мы не выбирали, как говорится, друг друга.

Откинувшись на высокую спинку кресла, замерла в задумчивости; со старинного портрета, смотрело уж слишком знакомое лицо.

Как такое могло быть возможным?

Глаза, те самые глаза, что преследовали меня ещё в двадцать первом веке. Невозможно было смириться с тем, что они снова оказались передо мной, словно пытаясь напомнить мне о чём-то важном. Я пристально разглядывала каждую черту этого лица, оно магнетическим образом притягивало мой взгляд, словно обладало какой-то невидимой силой, которая заставляла меня забыть обо всём остальном. Георг, он смотрел на меня не мигая.

Георг Ц Ричард ЦГеорг.

Мне захотелось сбежать и из этого мира тоже.

Как же детально прописано его лицо, кажется, художник хотел запечатлеть только его. Разобрав миниатюру подписи в самом низу овала, я поняла, что виконтесса писала это произведение сама и она вовсе не хотела этого брака.

Ни одна счастливая невеста не стала бы являть себя миру в таком виде. Лицо девушки практически было скрыто фатой, она склонила головку будто в глубокой молитве. Зачем такое произведение нужно было посылать бабушке? Удивительной красоты ожерелье было набросано мазками кисти кое-как.

Ответ мгновенно сформировался в сознании. Она просила помощи, просила приехать за ней. Именно этим изображением, не письмом, нет.

А узнав о гибели супруга просто, сбежала.

Я хотела изменить, то, что я сейчас видела перед собой.

Она венчалась с лордом Ричардом Майером в фамильной церкви, так же, как и лорд Стефан Сегрейф с её матушкой.

Выписка первого венчания была в наличии; бабушка всё хранила в большом порядке. Ящичек с её документами стоял у меня на столе. Виконтессе всё же пришлось принять протестантство, она не венчалась в своей вере, я была в шоке. Всё указывало на это и прежде всего обручальное кольцо на безымянном пальце левой руки.

Её просто сломали, вот отчего она скрылась, от навязанной чужой воли.

Я подделаю выписку, подделаю почерк проповедника. Перепишу портрет. Приведу в порядок все документы. Мы создадим с бабушкой нашу переписку. А портрет, его я сделаю совсем другим, не буду прятать своего лица, наоборот, оно будет на первом плане.

Куда она скрылась в той в другой параллели? Девушка Ц аристократка, ожидающая ребёнка от нелюбимого мужа. Я, наверное, уехала бы в Америку, в крупный город.

Затерялась бы, навсегда.

Этот вечер и ночь, я потеряла счёт часам. Такое вдохновение меня не посещало давно, может быть оно коснулось своим крылом в тот самый момент, когда я увидела потерявшуюся тень несчастной невесты в другой параллели.

Прикорнув под утро на свою постель, я смотрела на новый свадебный портрет, стоящий на полке красивого ажурного трюмо моей спальни.

о — мы найдём своё счастье, ты только верь и не падай духом, хорошо? Я не хочу звать вас леди Майерс, княжна мояп.

* * *

Мужчина, стоя у окна своей спальни, любовался ещё одним рассветом в своей жизни; задумчиво вглядываясь в далёкие горизонты Северной столицы России, он ещё раз прокручивал в голове вчерашний разговор с леди Майерс.

Его волновало нечто в этой молодой женщине, а в принципе всё. Это чувство, возникшее от её твёрдого намерения расторгнуть брак, оно ускользало прозрачными лучами солнца, что проникали сквозь пелену утреннего тумана над Невой, оно создавало неповторимую атмосферу недосказанности.

Набережная была ещё пустынной и тихой. Лишь редкие прохожие отчаянно спешили к своим непростым делам, прикрываясь ворохом из шерстяных шинелей с пелеринами, шарфов и шапок. Редкий извозчик погонял лениво лошадь.

Прохожим ничто не мешало проникнуться мыслями и переживаниями лорда Уильяма Кэткарта, который подсознательно искал ответы на вечные вопросы о смысле жизни, но они были будто бы в другом мире; в зазеркалье. А вернее, там, за стеклом, в холоде и сырости Питерского утра.

Но всё же они жили такой простой и понятной для всех жизнью.

Спешили за снедью в торговые ряды, на службу, возможно, кто-то просто домой с посиделок, с друзьями в мужских собраниях и клубах. В отличие от него, погрязшего в интригах.

Ах да…

Леди Майерс. О ней напомнил ещё один луч, что заиграл радужными всполохами с каплями от непогоды на окне.

Он помнил тот Сезон в Лондоне; одна тысяча восемьсот десятый год. Удивительный, предвоенный. Позже, через два года, почти одновременно с Россией Англия вступила в вооружённый конфликт, но только с Соединёнными Штатами. Период наполеоновских войн, он был весьма горяч, по всем направлениям внешней политики соединённого королевства и был не только связан с Бонапартом.

А тот Лондонский Сезон для юных леди был просто необыкновенным. К нему готовились, его обсуждали, шили новые платья, придумывали причёски. Дебютантки волновались, их маменьки не спали ночами утопая в мечтах, а Лондон открывал свои двери перед обществом: балы, приёмы, театры, оперы, концерты, скачки, визиты…

Ни дня без отдыха!

Лорд Стефан Сегрейф представил на всеобщее обозрение свою юную воспитанницу виконтессу дТБлекур, что осталась на его попечении после внезапной смерти жены.

И…

Увы, чуда не произошло.

Она в смущении затерялась среди высоких и утончённых английских леди. Яркие блондинки затмевали кареглазую и темноволосую скромную мадемуазель Ольгу. Невысокого роста, не столь изыскана, слишком худа, смугла. Большие глаза на почти детском личике. Но главное… во взгляде безразличие, будто и вовсе нет желания найти себе достойную пару.

Положение спасает, конечно же, приданное. Лорд Сегрейф богат и просто боготворит девушку, видя, вероятно, в её облике свою супругу леди Барбару (Варвару).

Разорившиеся Майерсы не могут упустить такой лакомый кусочек, а через некоторое время вторя этой семье, женихи просто приступом берут гостиные в поместье Тинтесфилда, где проживала девушка со своим отчимом. Компаньонки и прислуга рассказывали, что мадемуазель по утрам, спасаясь от назойливого внимания, убегала в поля, писать пейзажи. Ей совершенно было не до Сезонов и связанных с ними кутерьмой.

Слишком русская в душе она не понимала наигранности всего происходящего. Видела фальшь в том, что за мужчинами просто шла охота, а они добивались внимания совсем некрасивой девушки из-за её приданого.

Ричард Майерс, далеко уже не молодой повеса и клубный завсегдатай, он просто воспользовался информацией о привычках юной виконтессы, воспользовался своей опытностью и знанием правил в обществе.

Им руководил холодный расчёт.

И как-то с утренней прогулки они вернулись вместе. Он нёс листы и зарисовки виконтессы, успевая при этом, показано незаметно выдёргивать из её причёски травинки.

Озадаченная девушка просила отчима не принимать быстрых решений, просила вызвать из России бабушку Ц княгиню Соколинскую. Она утверждала, что это было совершенно невинное случайное свидание.

Лорд Майерс, как благородный представитель своего обедневшего рода готов был отвечать за это свидание определёнными обязательствами; высший свет, его просто штормило от слухов и девушке пришлось идти под венец, сменив веру.

К слову сказать, на венчание младшего брата, из Индии, так уж случилось, приехал старший сын вдовствующей леди Майерс. Вернее, наоборот, дата венчания была отложена, все ждали виконта Эдуарда.

А позже семья, повеселев, объявила о своей платёжеспособности и какой! Самые завидные невесты смотрели вслед младшему брату — Ричарду, но слово, данное почти пять месяцев назад, он не мог его нарушить. Свадьба состоялась, и дело уже было вовсе не в приданом виконтессы из России.

Все понимали, что лорд Майерс мог сделать более привлекательную партию. Это практически вслух обсуждалось чуть ли не на самом венчании. Видя такое отношение слишком многих в свете к этому союзу лорд Стефан Сегрейф потребовал в брачном договоре узаконить всё приданное за своей воспитанницей. Уж коль Майерсы столь богаты, к чему учитывать такие мелочи, как особняк в пригороде Лондона и приличный доход от ценных вкладов в банке.

Итак, в случае развода с Ричардом или его гибели, семья Майерс должна будет вернуть имущество супруги ей обратно. Узнав о его мнимой гибели, в срочном порядке, вдова выехала на родину своей матери, взяв с собой определённую наличность из того, что ей причиталось. Но недвижимость осталась в пригороде Лондона. Её недвижимость и маленькой леди Анны Ц Марии Майерс.

Как всё запутано и необычно в этой истории. Девушка изменилась. Она уверена в себе и весьма в жёсткой форме может вести разговор. Её знания и умения, которые она удивительным образом развила в лабораториях военного госпиталя, бесценны. Семья князей Соколинских на слуху, о них всегда спрашивает царица Елизавета Алексеевна. Это просто вопрос времени, когда их пригласят ко двору. Он не может этим не воспользоваться.

И последней каплей в эту копилку стало то, что именно в России девушка расцвела, она просто необыкновенна и волнительна; русские офицеры многие были готовы приударить за вдовой с самыми серьёзными намерениями, но во взгляде её было вновь безразличие. Она просто не давала повода, холодно спрашивая о вшах, ранах и о причине не долеченного сифилиса. А затем вновь закрывалась в запретной комнате, склоняясь над ящиками из стекла. Что было в тех склянках, почему прекратились ампутации конечностей служивым именно в этом госпитале? Они нашли способ как бороться с тифом и гноем в ранах, с кровавым поносом и воспалением лёгких.

Он просто обязан склонить её к сотрудничеству, как не вовремя он рассказал ей о втором браке её супруга.

Хотя, возможно, взамен на развод она согласится на многое. Изначально брак с нелюбимым мужчиной ей был в тягость. Сломать её будет несложно. Малейшая неприятность с леди и полиция попросит его присутствия, ведь она подданная чужой страны.

* * *

— Дашенька мы должны поехать в салон, бабушка настаивает, это очень важно.

— Графиня Головина Варвара Николаевна, придворная дама Её Величества, она настаивает также на встрече и, конечно же, сегодня, но ближе к вечеру. Вот от неё визитка с указанием времени, когда она осчастливит наградить нас своим присутствием.

— Сколько сарказма в твоём голосе, дорогая. Верно, она будет просить за твоего бывшего жениха. Однако, как много тех, кому от нас что-то нужно.

— Боюсь, что всё намного хуже, возможно, за этим визитом кроется приглашение. Я не хочу быть представленной ко двору.

— Скажемся заболевшими. Давай я за тобой начну ухаживать. Как ты смотришь на то, чтобы проваляться с телефоном в постели весь день. Служанка накормит тебя в твоих покоях. А я скажу, что утром ты потеряла сознание и тебе просто необходим постельный режим. Я бы тоже уснула рядышком, если честно, устала.

— Хорошо, ложись. А где телефон Ч то?

Последнее слово Дашенька прошептала, округлив глаза.

— Зачем он тебе? Возьми, лучше набросай черновики нашей переписки с бабушкой. Скажу сразу, переписка была редкой, всего несколько писем, но очень весомой. А мы затем всё скопируем.

— А бабушка согласится?

— Бабушка тот ещё конспиратор, поверь. Задала мне вопрос, который до сих пор из головы не идёт. Я ночь просидела за свадебным портретом, она его одобрила. Хочу получить развод из Лондона и скажу тебе честно, я почему-то уверена, что господин посол будет мне его обещать, за мои услуги, конечно же. Именно поэтому и стоит нам на время исчезнуть из Питера. Ведь его аппетиты будут расти с каждым днём. Скоро он запросит определённые сведения, которые можно получить, только раздвинув ноги перед тем или иным военным чиновником или генералом. Это путь в никуда.

— А что за вопрос-то задала бабушка?

Даша хмуро смотрела мне в глаза.

— Чем меня можно шантажировать, чтобы я пошла на уступки.

В спальне повисла тишина, было понятно, что кузина что-то сращивает в голове.

— Нас вроде и не на чем подловить, возможно, это только кажется. Одна мысль из головы не идёт. Барон Берн-Калландер он как тебе?

— Никак.

— Всегда был рядом, практически не отходил от тебя. Я так поняла, что он прикипел к твоему образу ещё в Лондоне.

— Я равнодушна к нему поверь, просто он всегда рядом подолгу совести и чести, наверное. Ведь мы его спасли тогда, мог бы и без ноги остаться человек.

— Ну да, ты, как всегда, права. Знаешь, я не должна об этом говорить, но… Татьяну, гувернантку Сашеньки я видела как-то по раннему утру, выходившей из его комнат. Не спалось мне, душно. Печи натопили. Я без лампадки была; на кухню шла за водой, она не заметила меня. Влюблена дурочка, сегодня вот отпросилась в город. Думаю, через неё они могут что-то подбросить нам. Компромат. Если уже этого не сделали.

— Почему ты так подумала?

— Не знаю. Тревожно на душе. Боюсь, что не успеем мы покинуть это поместье, предчувствие нехорошее и во сне Георг мне твой снился.

— Вот как, значит. Гувернантку нельзя сегодня выпускать из дома.

Я навивала круги по комнате. Это состояние, оно возвращалось, и мне явно послышался стук. Водители и пассажиры множества машин решили вдруг в одно и то же время закрыть двери. Качнулось пространство вокруг и будто пошло рябью.

— Дашенька, я поеду будто за лекарством в город, а имение закроем на карантин. Поговорю сейчас с Владимиром Афанасьевичем ещё раз. Графине отпишу послание о твоём нездоровье. А мадемуазель Татьяна, я задержу её.

Что-то закипало внутри от злости. Как же не хотелось себя вновь чувствовать загнанной дичью.

— Не выходи из покоев. Я пришлю к тебе Анастасию.

Пришло дикое желание бежать, чувство, что не успеваю. Всё навалилось в один день. Спускаясь на первый этаж, не обращала уже никакого внимания на изящные кованные поручни на лестницах и просторную гостиную с росписями в виде роз и потолком, декорированным лепными розетками.

Будто мелькнул женский силуэт в коридоре, что направился на выход.

— Мадемуазель Татьяна, задержитесь!

Как же рано она собралась на свидание. Кто же поутру занимается такими делами?

Присев в реверансе, девушка застыла со склонённой головой.

о… — в глаза не смотрит, такая всегда открытая была и улыбчивая. Ах да, я же её жениха уволила. Да разве может барон из Англии, женится на простой гувернантке из России? Значит, не жениха, а полюбовникап.

— Мадемуазель, я вынуждена задержать вас для серьёзного разговора, пройдёмте в кабинет.

Она молчала, стояла напряжённая опустив глаза и идти, как я понимаю, не собиралась. Окинула её взглядом: хорошо одета для прислуги. Накидка на меху, отороченная светлой норкой шляпка Ц жёсткий чепец, недешёвые ленты и материал на юбке. Дорогая кожа на перчатке.

— Мне вызвать охрану? Я ещё раз повторяю, пройдёмте со мною в кабинет.

— Миледи, Анастасия Владимировна отпустила меня в город, я не ваша крепостная, я вольная с рождения. Можно мне ослушаться? Я тороплюсь.

— Нет, ослушаться нельзя. Имение с сегодняшнего дня закрыто на карантин. Немедленно следуйте за мной.

Она упрямо застыла на месте. Я не хотела поднимать шум. Боялась, что у неё в доме есть сообщники. Не знаю, откуда взялась эта решимость. Я как дикая кошка вдруг кинулась к ней и, схватив за руку, затянула девушку в ближайшую дверь. Гувернантка явно не ожидала от благородной дамы такого. Она не успела даже вскрикнуть, как оказалась в небольшой библиотеке, я заперла за нами двери на засов. Шла на неё угрожающие, сжав кулаки.

— Немедленно сними верхнюю одежду, я хочу видеть, что у тебя в руках. Я хочу знать, что ты несёшь сейчас барону. Не отрицай факта ваших чересчур близких отношений. Что он попросил тебя сделать, когда, получив расчёт собирал свои вещи?

Почувствовав за спиной движение, обернулась. Бабушка в тёплом домашнем платье выглядывала из-за высокого шкафа. Пуховый платок на худеньких плечах высокой фигуры и маленький томик любимых стихов сжимали её руки, а глаза были полны волнения.

— Что здесь происходит?

— Княгиня Александра Васильевна, ваше сиятельство я ни в чём не виновата.

Татьяна не давала мне просто вымолвить слова. Говорила и чуть ли не бросалась в ноги пожилой женщине, оттолкнув меня в сторону. Бабушке всегда нравилось, как мадемуазель Татьяна давала уроки её внуку. Расчёт был прост.

Я кивнула взглядом на руку девушки, что-то прячущей под тёплой накидкой.

— Тебя высекут так, что ты забудешь вольная ты или крепостная, — бабушкин голос, это был полный мрак. По моей спине мурашки табуном кинулись в сторону затылка.

— А после ты сгниёшь в подвале, там ледяной воды практически по колено. Ольга Андреевна отдайте приказ никого не впускать и не выпускать из имения пусть запрут ворота, внутренние ставни первого этажа и калитки. Охрану поставить только из крепостных купца Александрова. Обыскать комнату гувернантки и детскую Сашеньки. Всех, кто работает по найму собрать в столовой.

Это был просто генерал, и его невозможно было ослушаться. Девушка взвыла.

— Пощадите ваше сиятельство.

Она упала на колени. Из её рук выпала объёмная сумочка — ридикюль, открыв которую я увидела письма от нашей переписки с послом в отношении всех партий оружия. Они были похищены из моего стола. Как только ключи подобрали. Посол старался прикрыть себя, а значит, перепродав оружие, он хорошо остался в прибыли.

— Мерзавка.

Схватив девушку за волосы, я развернула её лицо к себе.

— Я вытяну из тебя все жилы живьём. Ты будешь умирать от боли и вновь приходить в себя. Ты станешь просто овощем без рук и ног. Я в последний раз тебя спрашиваю, что ты оставила в доме и куда собиралась сейчас?

Понимала, что время отсчитывает минуты и секунды, которые уже не вернуть назад.

— Ты скажешь мне всё. Княгиня я сейчас позову доверенных лиц, они должны будут подготовить онашу вдруг заболевшую гувернанткуп; сама же я пойду готовить операционную.

Меня трясло от смысла тех слов, что я наговорила сейчас. Господи, в кого я превращаюсь в этом жутком обществе. Но я однозначно была готова на многое.

— У Сашеньки в классах в книгах возле энциклопедий, у вас в кабинете миледи в нижнем ящике стола. И здесь в библиотеке. Только пощадите!

Стоя на коленях со шляпкой, съехавшей на плечи и болтающейся на лентах, девушка была жалкой. Слёзы струились по её щекам.

— Когда должен состояться обыск?

— Я не знаю. Мне приказали срочно покинуть дом.

Она рыдала уже в голос. Я не смотрела за тем, что делает княгиня за моей спиной.

— Кто тебе помогал в доме? Я не верю, что ты сама всё это сделала. Кто?

Я вновь тряхнула её.

— Охранник из наёмных- Михей. Он сегодня на воротах, и должен был выпустить меня, а позже впустить полицию.

Рыдая, она уже не владела собой, возможно осознавая, что они пытались сделать с семьёй, в которой были практически одни женщины и дети.

— Оставь слёзы Татьяна, приди в себя, выпей вот водицы и поднимись с паркету. Хорошо, что всё нам рассказала, ведь рассказала же, ничего не утаила?

Она отрицательно мотнула головой.

— Где ты говоришь, в библиотеке оставила документы? Наказания не будет, получишь расчёт, и чтобы глаза мои тебя не видели. Лучше будет, если ты покинешь город.

Бабушка как-то странно посматривала на пьющую воду девушку; она же, встав с пола, подошла к полке, что стояла в простенке возле окон, вытащила из-за книг свёрток с чем-то и вдруг стала заваливаться набок. В мгновение ока она оказалась на полу. Бабушка взяла стакан со стола и вытерла его влажным платком, а затем вложила в ладонь гувернантки. Безвольные пальцы девушки не смогли удержать его, и стакан выпал рядом на пол.

— Пусть полежит часа три-четыре, хорошо, если оклемается и вспомнит, что было сейчас. Ничего не понимаю, что это? Оленька. Ассигнации. Практически все стоимостью по пятьдесят рублей.

Взяв в руки денежные купюры, рассматривая их и видя несоответствия, помня из истории, что Наполеон ввёз кучу поддельных Российских ассигнаций на территорию нашей страны с целью усугубить экономический кризис, намётанным глазом сразу нашла различия. Фальшивые денежные купюры высочайшего качества французского производства. Метод борьбы со своими врагами путём изготовления их поддельных денежных знаков Наполеон освоил ранее Ч так, история уже знала наполеоновские подделки австрийских и английских денежных знаков.

— Господи, да за эти бумажонки нас на каторгу сошлют всей семьёй. Вот твари.

Выйдя в коридор и взлетев на второй этаж, закинула первую находку в печь, что украшена была золотистыми изразцами. Бабушка же в это время отдавала распоряжения в холле первого этажа.

Я видела из окон, как аккуратно Михея вызвали в дом и на его место встал Пётр Дунаев, как задраивались ворота на огромные висячие замки и входили в пазы толстые металлические засовы. Видела, как выпустили Хана из дома и освободили с привязи его подругу сыскную доберман — пинчера Шебу, купленную ещё в первые дни нашего приезда в полицейском питомнике. У Шебы разговор был с чужими короткий, она вгрызалась в плоть нарушителя, не слушая приказов остановиться. В прыжке целилась всегда в самое интересное мужское место.

Слышала голоса на первом этаже и бежала в учебные классы ничего не подозревающего братца Сашеньки.

Анастасия удивлённо смотрела на мои метания возле полок с книгами. Я просто бросала их на пол.

— Настенька потом всё уберёшь за мной, все вопросы после, позови свою нянюшку, найди мою дочь с няней, затейте здесь генеральную уборку. Сашенька, ложись в постель, ты болен, хорошо?

— Пираты, сестрица? Наступают?

— Почти дорогой, выполняй мой приказ. Если зайдёт, кто чужой лежи, будто горло болит как тогда в Муроме, помнишь?

Вторая находка жгла руки и торопилась в ту же печь. В моём кабинете уже хозяйничала Даша.

— Мне бабушка Алекс шепнула, что происходит в доме, там вся прислуга собрана в кухне, смотри чертежи какие-то и расчёты. Что это может быть? Откуда это у тебя Оля? Святые ангелы да это же карта всего нашего пути по Волге с указанием заводов Ч верфей где строят суда.

— Это подарок от барона Берн-Калландера, а ты говорила, прикипел. В печь некогда разбираться. Скажут, что я выведывала секреты оружейных дел мастеров, у которых, закупали оружие. Всё в печь, вот в эту. Проконтролируй, чтобы всё сгорело, сверху дрова закинь, задёрните портьеры на окнах, я в комнаты, что занимал барон. Проверь всё в моём кабинете ещё раз, а также в своих комнатах. Даша, будто ты полицейский, перелистай все книги. Можешь их просто скидывать на пол, если что мы ищем моё свадебное ожерелье. Его украли! Я прошу обыскать всю прислугу, их комнаты и всё вокруг.

Мысли метались, готовя очередную версию того, что происходит у нас в доме.