Глава 12

Эммелин

Я возвращаюсь домой только на рассвете. С широкой улыбкой на губах принимаю душ и переодеваюсь в гидрокостюм, ведь уже через пятнадцать минут у меня тренировка. И даже несмотря на то, что я не спала всю ночь, а у меня сегодня целых три тренировки, я все равно чувствую себя счастливой.

Возможно, я поступила опрометчиво, когда решила дать нашим отношениям с Максом второй шанс, но… я люблю его. Я влюбилась в него в девять, а сейчас мне двадцать один. Только представьте: я люблю его большую часть своей жизни, а потому, когда речь идет о здравом смысле, я нахожу себе какое-то другое занятие, отказываясь принимать участие в этой беседе.

Я просто больше не хочу прятаться за броней. Моему сердцу нужен Макс. Мне нужен Макс.

Следующие три часа я провожу на пляже и мечтаю лишь о том, как завалюсь в кровать. После последнего урока я оставляю доски в ангаре, а затем вешаю на дверь замок. Закрыв его ключом, отхожу в сторону и слышу шорох возле уличного стенда с досками. Поворачиваю голову и вижу чей-то силуэт. Наверное, стоит пройти мимо, но мне же все-таки интересно, поэтому я делаю шаг к доскам.

Кстати, в следующий раз, когда я буду смотреть какой-нибудь ужастик, напомните мне, чтобы я не орала главной героине с умным видом: «Да куда ты идешь?! Беги оттуда, овца!» – ведь сама я, очевидно, тоже та еще овца.

Резко меня хватают за запястье и затягивают между досок. Я вскрикиваю, но мой крик теряется в поцелуе, с которым Макс льнет ко мне.

– Нас могут увидеть, – шепчу между поцелуями.

– Я был осторожен, – отвечает он со стоном и снова накрывает мои губы своими.

Его язык тут же врывается меж моих губ. Он сталкивается с моим, вызывая тем самым дрожь, которая стремительно проносится по каждой клеточке кожи. Поцелуи Макса нежные, но в то же время пылкие. Его ладонь поглаживает меня по спине и поднимается выше, а затем Макс запускает пальцы мне в волосы и массирует кожу головы.

– Я так скучал, – хрипит он, пытаясь отдышаться, и снова льнет ко мне с поцелуем.

– Но мы не виделись всего несколько часов, – шепчу ему в губы.

– Ты произносишь какие-то несвязные слова, я тебя не понимаю, – ухмыляется он и прижимает меня еще ближе к себе.

Поцелуй обжигающий, сладкий и такой идеальный. Я крепко обнимаю Макса за шею, прижимаюсь к нему ближе и чувствую, как сгораю изнутри, как теряюсь в невесомости.

Наконец он отстраняется от меня. Его грудь тяжело вздымается, а на лице красуется лучезарная улыбка.

– Ты такая красивая, – произносит он, касаясь большим пальцем моей нижней губы. – Будь моя воля, мы бы целовались здесь весь вечер. И всю ночь, – усмехается он. – Но мне нужно ехать в город.

– Тендер, я помню, – выдыхаю.

Наши взгляды встречаются, и в его я вижу волнение.

– Все будет хорошо. Мы справимся. Да, я знаю, что ты переживаешь за реакцию наших семей. Но рано или поздно они примут это. – Он сводит брови к переносице. – Мама утром снова спросила, почему я все еще не познакомил их со своей девушкой.

– У тебя есть девушка? – Я лукаво вскидываю бровь.

Макс смеется.

– Есть.

– Надо же. И какая она?

– Порой она бывает занозой в заднице, но я так долго о ней мечтал, что готов полюбить и эту ее черту.

Сердце пропускает удар, а с губ срывается короткий вздох. От его «полюбить» у меня может случиться остановка сердца.

Макс снова целует меня в губы. На этот раз мягко и едва уловимо. До мурашек и дрожи.

– Ты придешь вечером? – спрашиваю я.

– У меня смена в баре, но, если ты не против, я приду ночью.

– Конечно. Не забудь презервативы, – шепчу, снова касаясь его губ своими.

– Не-а, – вдруг смеется он.

Я вскидываю бровь в недоумении.

– После нашего разговора этой ночью я подумал, что нам нужно начать все сначала. Никакого секса, Лагуна. До тех пор, пока ты не влюбишься в меня снова. Я хочу, чтобы ты узнала меня. И… – Он тяжело сглатывает. – Смогла полюбить. Это важно, ведь я понимаю, что ты не доверяешь мне. А я хочу, чтобы к моменту, когда эта идиотская борьба за тендер закончилась, ты была уверена в нас.

Теряю дар речи, не отрываясь от его изумрудных глаз. Мои губы расплываются в широкой улыбке.

– Что ж. Тогда я могу вернуться к своему обычному рациону, состоящему из бананового смузи? – намекаю на правило «кто не ест, тот не кончает».

С губ Макса срывается смешок.

– Мы просто наверстаем всё позже.

– М-м-м, – мычу я. – Ну, даже не знаю.

– Мы точно наверстаем всё позже, детка, – усмехается он и впивается в мои губы. – Не закрывай окно на ночь.

Прикусив губу, думаю лишь о том, что он действительно старается сделать так, чтобы о наших отношениях никто не узнал. Эта мысль греет мне сердце. Тянусь к Максу за очередным поцелуем и сама углубляю его, нежно переплетая наши языки.

– Спасибо, – шепчу я.

– За то, что лишил тебя оргазмов?

– Ну, знаешь, я могу справиться и без тебя, – поигрывая бровями, произношу ему в губы.

– Дразнишь?

– Ага, – широко улыбаюсь.

– А мне можно будет наблюдать за тобой, пока ты справляешься без меня?

Делаю вид, что задумываюсь, обхватив подбородок пальцами.

– Ну, даже не знаю. Это ведь ты только что решил, что у нас не будет секса. А я злопамятная.

Улыбнувшись, он обхватывает руками мое лицо. Его красивые зеленые глаза устремляются в мои, и я тону в океане чувств, что испытываю к нему.

– Я хочу, чтобы ты осознала, что мы вместе. – Его голос звучит уверенно. – Так будет лучше. Мы начнем всё сначала. Будем шаг за шагом узнавать друг друга. Да, будет сложно, учитывая, что мы скрываемся ото всех. Но давай попробуем?

Киваю, не сводя с него взгляда.

Можно подумать, я могу отказать ему.

Нет, определенно не смогу. И не хочу.

Да, в глубине души у меня множество сомнений. Я боюсь, что разочаруюсь. Боюсь, что все это лишь детская одержимость Максом Миллером. Но что, если это вовсе не глупая влюбленность? Можно ли и в самом деле влюбиться, когда тебе девять?

– Ты слишком много думаешь, Лагуна. – Макс снова коротко целует меня. – Я заставлю тебя влюбиться вновь. Обещаю.

Улыбаюсь, смотря ему вслед, пока он пролезает между досок и исчезает среди пальм. С шумным выдохом облокачиваюсь на одну из досок, и все они вдруг начинают по цепочке падать на песок. Это сопровождается громким звуком, а потому привлекает внимание всех вокруг. Я замираю перед горой досок, встретившись глазами со стоящей у входа в ангар Эмбе, и тут же с губ срывается шумный вздох. Сердце в эту же самую секунду разгоняется гораздо сильнее самых мощных волн. Ладони потеют, и мне приходится ухватиться пальцами за кисточки на бикини. Будто бы это как-то поможет мне прямо сейчас не провалиться под землю.

Эмбер садится на ступеньки дома возле ангара и несколько раз постукивает ладонью, без слов намекая, чтобы я села рядом. Обхожу упавшие доски, и, пока я иду, ноги не слушаются. С каждым шагом пульс все громче стучит в висках.

Усевшись рядом, я не дышу. Не дышать я могу долго, ведь я, в конце-то концов, серфер. Но не уверена, что те три минуты, на которые я могу задержать дыхание, как-то помогут мне спасти положение и заставить Эмбер забыть о том, что она видела. Или слышала. Или видела и слышала…

О господи.

С губ срывается взволнованный вздох.

– Я знаю, что Макс ночует у тебя уже примерно неделю, – вдруг произносит Эмбер.

О гребаная текила!

– Видела, как он вылезает через твое окно. Чем ты думала, Эми?

– Отец знает? – тихо спрашиваю я, разглядывая песок перед собой.

– Прежде чем он узнает, я должна знать, что происходит между вами с Максом. Ты любишь его?

– Все… запутано.

– Насколько запутано?

– Я влюбилась в него в девять, Эмбер. И… что, если он уже не тот парень, от которого у меня захватывало дух?

– Конечно, не тот. Все мы меняемся, Эми. Разве ты по-прежнему та девятилетняя девочка? Нет. И это нормально. Это вовсе не означает, что ты больше не испытываешь тех же эмоций, что в девять. Вспомни, что именно заставляло гореть твои глаза, когда ты видела Макса. Вспомни, в какой момент твое сердце начинало стучать быстрее. Вспомни, что ты ощущала, когда он был с тобой. Любят ведь не за что-то, любят то, что мы сами испытываем, когда этот человек рядом.

– Но ведь… я его почти не знаю, понимаешь? Что, если все это ошибка?

– А кто мешает тебе ошибиться? Или ты думаешь, никто из нас никогда не ошибался? Все прям такие молодцы, поступают правильно, ни о чем не жалеют. Да?

Ее слова звучат разумно.

– Ошибаться – это нормально. Но давай признаем, что подсознательно ты понимаешь – Макс не может быть ошибкой, – продолжает она. – Ты хочешь быть с ним? Узнать его? Полюбить его таким, какой он есть?

– Да, – шепчу, повернувшись к ней. – Но мне страшно, Эмбер.

– Но на самом деле тебе не страшно разочароваться в нем, ведь ты слишком хорошо его знаешь. Ты просто боишься потерять его.

Замираю от ее слов. Ведь она попала в самую точку. Я боюсь впустить его в сердце. Боюсь, что он снова его разобьет и я уже никогда не соберу его осколки воедино.

– Я права? – мягко интересуется Эмбер, и я киваю. – Вот и замечательно. Тогда я вообще не понимаю, о чем я там должна рассказывать твоему отцу. Я ничего не видела и не слышала. И вообще, мне уже пора идти.

Эмбер подрывается на ноги и разводит руками. С моих губ срывается короткий смешок, и я поднимаюсь следом за ней.

– Так-то лучше. – Она притягивает меня для объятий, заметив мою улыбку. – Не зацикливайся на плохом. Прекрати всё анализировать. Дай себе шанс вспомнить, почему в девять ты в него влюбилась. Я буду молчать. Ты должна разобраться в себе и в своих чувствах. А до этого момента лучше держать отца в неведении.

Я отстраняюсь от Эмбер и пристально гляжу ей в глаза.

– Спасибо, Эмбер, – шепчу я.

– Пока не за что, Эми. И насчет отца… – Она хмурится, пытаясь подобрать слова.

– Как думаешь, он разозлится? – Я прикусываю губу.

– Разозлится? – Эмбер сводит брови к переносице. – Точно нет, детка. Да, наши семьи конкурируют, но отец никогда не устраивал подлянок Миллерам. Он, наоборот, очень благодарен Лиаму за все, что тот сделал для него, когда вы только приехали на остров.

– И ты думаешь?..

– Я уверена, что отец не будет злиться. Но давай все же расскажем ему после тендера, ладно? Во всяком случае, так у тебя будет возможность разобраться в собственных сомнениях.

Киваю и снова обнимаю ее, прижимаясь к ее груди. Я испытываю невероятную радость оттого, что в нашей семье появилась Эмбер. Она не перетянула на себя все внимание моего отца, как это обычно бывает, а стала частью нашего мира, при этом ничего в нем не разрушив, а лишь дополнив своей огромной любовью. И за эту ее мудрость я ей очень благодарна, ведь после этого разговора хотя бы доля мыслей, терзающих меня изнутри, исчезла.