Глава 16. Апокалипсис отчетов не отменяет!

Утром его снова разбудил инквизиторский камердинер. И на этот раз — о чудо из чудес! — вместе со свечой поставил на стол чашку, источающую аромат кофе. Стас встрепенулся и вскочил с кровати даже быстрее, чем собирался, хотя и так не любил залеживаться.

— Его сиятельство распорядился, — церемонно сообщил Фридрих Иероним и поклонился, когда Стас попросил передать герру патермейстеру свою искреннюю благодарность.

Когда «не-Мюнхаузен» ушел, Стас первым делом попробовал кофе и… нет, не скривился, все-таки очень по нему соскучился, но определенно разочаровался. Кто бы ни варил здесь его любимый напиток, делать он это откровенно не умел. Кофе был жидкий и к тому же переваренный, отчего заметно горчил, а запахом оставлял желать лучшего.

Нет, ну в борделе же подавали вполне приличный! На три с половиной из пяти уж точно, а то и на все четыре! Жаль, что благой порыв герра патермейстера омрачен паршивой работой местного бариста!

Но кофе Стас выпил, конечно, и принялся одеваться.

Вчера Фридрих Иероним торжественно вручил ему местный туалетный набор, состоявший из деревянной коробочки зубного порошка — толченый мел с мятной отдушкой, деревянной же зубной щетки с натуральной щетиной, костяного гребешка и небольшого зеркальца на длинной ручке. Еще к «самому необходимому» относились носовые платки, стеклянный флакон пахнущего цветами одеколона и несколько маленьких щеточек, пилочек и крючков — похоже, для ухода за ногтями.

— С вас три талера десять крейцеров, ваша милость, — сообщил Фридрих Иероним, и Стас безропотно отсчитал ему талеры, добавив к ним гульден.

— Благодарю, ваша милость, — поклонился камердинер. — Сдачу занесу позднее. И вот еще, извольте получить.

Он положил на кровать большой сверток, в котором оказалось ровно шесть пар белья и вязаные то ли носки, то ли чулки из тонкой пряжи, а завернуто все это было в два полотенца из грубой холстины.

— А за это сколько? — слегка настороженно уточнил Стас.

Про униформу за счет капитула он помнил, но мало ли!

— Нисколько, ваша милость, — ответствовал Фридрих Иероним. — Кроме того, я взял на себя смелость снять мерки с вашей одежды и обуви, чтобы вас не беспокоить. Все будет готово в течение нескольких дней, первая примерка послезавтра.

— Спасибо! — от души поблагодарил Стас, и камердинер, опять поклонившись, величественно удалился.

…В общем, самое необходимое у него теперь было! Хорошо бы еще мыться в собственной ванной, а не в местном подобии душевой, где воду, как оказалось, грели не каждый день, а раз в неделю. В неделю! В первый вечер Стас как раз на такую роскошь и попал, а теперь условия приближались к спартанским, и даже мочалки нет. Впрочем, на эту тему у него как раз мысли имелись, а холодная вода… Ну, лето же, терпимо!

Рейтары, как он успел заметить, вообще повышенной чистоплотностью не страдали, от них несло резким мужским потом, несмотря на вольную воду и наличие мыла. Разве что умывались с утра, да и то наверняка чтобы лучше проснуться. В остальном же баня была в полном распоряжении Стаса…

А нет, не была. Сегодня его снова встретила опрокинутая ночью бочка, в которой Стас с вечера дисциплинированно оставил несколько ведер воды. Ну не сволочь ли! Не бочка, разумеется, а неизвестный мудак, не поленившийся припереться сюда ночью!

Под недоуменным взглядом заглянувшего в баню Йохана Стас поставил бочку на место и кивнул парню:

— Доброго утра.

— Ага, доброго, — отозвался тот. — А чегой-то она опрокинулась? Плохо стояла, что ли?

Стас молча пожал плечами, но рейтар не унимался:

— Я чего сказать хотел! Вы, герр московит, не окажете ли милость, а? Я своим козочкам загон с яслями делаю, так мне бы несколько досок придержать!

— Загон? — Стас немного подумал. Сегодня ему двор уже не нужно драить, значит, свободное время останется. — Почему бы нет? Правда, я ничего такого делать не умею. Гвоздя толком не забью, если честно.

— Так понятное дело! — возрадовался рейтар. — Куды ж вам гвозди забивать, коли вы из благородных! Я сам все сделаю, просто неудобно в одни руки доски прилаживать! Я вчера уже приготовил все, а парням лениво, помогать никто не хочет. Еще и смеются, мол, дворника нового попроси, вдруг не откажет?

— Не откажу, конечно, — заверил Стас. — Сейчас вот только с водой разберусь…

— А я вам помогу, если желаете, — улыбаясь до ушей, заявил Йохан. — Вдвоем да в четыре ведра оно куда быстрее! Во-о-от, а они мне не верили, зубоскалили еще! Чтобы благородный да нашему брату помогал, руки пачкал?! А я думаю, чего не спросить? За спрос-то в морду не дадут, небось?

Что ж, как минимум Йохана из списка потенциальных пакостников можно убирать. Опрокидывать воду, чтобы потом таскать ее заново? Слишком сложная интрига для этого парня! Да его Стас и не подозревал, на верхушке рейтинга стояли Фриц и те двое, которых чуть не выпороли. Следить за ними нет смысла, не сидеть же в засаде всю ночь, но опрокинуть тяжеленную бочку с водой довольно непросто, сделать это можно, только обхватив ее обеими руками. И где там у нас ладони будут в этот момент? Ага-а-а…

— Давайте, значицца, ведра, герр московит, — деловито огляделся Йохан. — Сейчас враз воды натаскаем, а потом управимся на конюшне!

* * *

Видо искренне надеялся, что бредовый сон вскоре забудется. Ведьмы, оборотни, пусть даже отрубленные головы или вовсе Фильц, который во сне имел еще более желчное выражение лица, чем наяву, — тоже, видимо, не радовался встрече с начальством не в служебное время… И все равно это куда лучше заботливых говорящих крыс!

Увы, первым, что он увидел на пороге допросной, были три задушенные мыши, выложенные самым аккуратным образом — носами к двери и на почти равном расстоянии друг от друга.

— Ля-минор, ре-мажор и ми-минор, — пробормотал Видо, вспомнив вчерашний разговор с Ясенецким и почти смиряясь с мыслью, что оставить черное чудовище в капитуле все-таки придется.

Впрочем, она ведь явно дикая. А значит, вполне может сбежать!

Он пригляделся еще раз и заметил, что рядом с крайней левой мышью что-то лежит. Хвостики! Еще пара хвостиков, принадлежавших другим мышам…

— Интересно, а почему этих она съела? Пищали, что ли, не в унисон?

— Герр патермейстер? — осторожно поинтересовался Фильц — и надо же ему было выйти на крыльцо именно сейчас. — Хм… вы хорошо выспались? Может, еще отдохнете?

Услышал. Точно все услышал! Потому и смотрит не то сочувственно, не то опасливо! Это Фильц-то!

— Благодарю, я в полном порядке, — сухо ответил Видо, торопливо проскакивая мимо кошачьего подношения. — Кстати, мне показалось или приезжал фельдъегерь?

— Совершенно верно, — подтвердил секретарь. — Срочное письмо от обермейстера Шварценлинга. Извольте ознакомиться.

Конверт уже был вскрыт, как и всегда, когда почта не относилась к секретной, предназначенной только для главы капитула. Значит, содержание Фильцу уже известно.

— Что-то случилось? — спросил Видо, садясь и доставая плотный лист бумаги с печатью Штольценского обермейстерства, к которому относился Вистенштадт. — Хорошие новости курьерами не привозят.

— Воистину так, — мрачно отозвался секретарь и умолк.

На столе перед ним лежала сшитая из больших листов тетрадь, в которой Фильц принялся быстро чертить какие-то закорючки. Ах да, это же он прописи пишет!

А новости и вправду оказались неприятными. Видо отложил письмо, тяжело вздохнул и вопросил, глядя куда-то в пространство:

— Как? Ну вот скажите вы мне, господин Фильц, как патермейстера, прослужившего… сколько он там уже прослужил?

— Да четверть века точно, — хмыкнул Фильц. — Даже чуть больше. Пришел в Орден всего года на два-три позже меня.

— Вот! И как человека с таким опытом могли сожрать волки?! Пусть даже оборотни или волколаки, неважно! Как это вообще возможно? Он что, один отправился в лес во время гона?! Не по-ни-ма-ю!

— А дураков понять вообще сложно, — ехидно подхватил Фильц. — Вот смотришь на кого-нибудь, вроде и мозги у него есть, и выучка, и опыт! Иной раз даже Господне благословение на нем лежит! А как учудит что-нибудь, так хоть стой, хоть падай, хоть в колокола звони!

Видо холодно взглянул на него, но секретарь тут же сменил тон и заговорил всерьез:

— Патермейстер Вольф… кстати, надо же, какая ирония, Вольфа заели волки! Так вот, у Вольфа были свойства характера, которые отнюдь не облегчали жизнь ни ему, ни окружающим. Он был самодовольным упрямым болваном, считавшим, что справится с чем угодно при помощи орденского знака, палаша и пары заряженных серебром пистолетов. Заядлый вояка, понимаете ли… Силы истинного клирика ему не досталось, а то бы он ух как развернулся! Часто об этом сожалел, когда в гости к нам наведывался.

— Наведывался при моем предшественнике, как я понимаю? — осведомился Видо. — Они дружили?

— Во всяком случае, не ссорились. Мейстер Юнге предпочитал жить мирно со всеми, кому хватало ума не слишком топтаться ему по мозолям. Делить им с Вольфом было нечего, а поговорить о служебных делах иногда хочется. Начальство поругать, посудачить, что вот раньше и трава была зеленее, и ведьмы летали повыше, а уж какие у них были… хм… Ну так вот, Вольф к нам заезжал раза три-четыре в год, рассказывал, как у него там что, при нужде просил помощи. Облаву на водяничек они вместе устраивали, у него под городом река неспокойная… Но чтобы на его землях волки шалили, да еще так… Нет, никогда не слышал. Даже у нас они гораздо наглее! Теперь, наверное, Красных Шапок туда отправят. А может, Шварценлинг и сам разберется…

Тон у секретаря был подчеркнуто равнодушный, но Видо не обманывался, Фильц, как и он сам, прекрасно понимает, что эти обстоятельства означают для них. Погиб патермейстер соседнего капитула, причем при странных обстоятельствах, если Видо правильно понял раздраженное недоумение, сквозившее прямо через строки начальственного послания. Теперь герр Шварценлинг займется расследованием, для чего намерен отправиться на место гибели несчастного клирика. Сколько займет расследование — неизвестно, разумеется, но отчет Видо скорее всего придет в отсутствие обермейстера. Отчет этот будет запечатан и отправлен по секретной форме, как и надлежит поступать с подобной важнейшей информацией. А вот дальше…

Дальше все будет зависеть от того, переправят ли его Шварценлингу или оставят дожидаться возвращения обермейстера? А если еще точнее, зависит это от пометки на конверте, которую поставит Видо! «Совершенно секретно. Срочно!» Или просто «Совершенно секретно». И Фильц, конечно, не питает на этот счет никаких иллюзий.

Время. Гибель бедняги Вольфа дала Видо время, и теперь он был уверен, что дождется кота, которому часы если и не отбивают похоронный марш, то уж точно поторапливают. Месяц только кажется большим сроком, а на самом деле пролетит очень быстро!

И вот то, что Шварценлинг в свете случившегося поручил Видо, чрезвычайно настораживало. О пойманной ведьме, ее фамильяре и Ясенецком обермейстер не знал, значит, давал поручение без всяких задних мыслей, просто потому что Видо — ближайший патермейстер к бывшей подопечной деревне Вольфа. Бродячий торговец отправил в Орден донесение, что в деревне какие-то сложности с девицей, воспитанницей деревенской ведьмы-травницы. То ли девица и сама обладает ведьмовским даром, то ли нет, но творится там нечто пугающее и странное. Вольф не успел с этим разобраться, а теперь обермейстер желает, чтобы Видо туда съездил и совершил все необходимое во славу Господа и Ордена…

Как же некстати! Или, напротив, настолько кстати и вовремя, что случайностью это не назвать.

— Зовите фон Гейзеля, — хмуро велел Видо. — И узнайте заодно, чем там занимается наш гость?

* * *

С обустройством пары коз пришлось провозиться почти до полудня, но Стас не расстраивался. Работа легкая, знай только подавай и придерживай доски, которые Йохан быстро и ловко прибивает на предназначенные им места. Одно удовольствие смотреть, как работает человек, у которого руки растут откуда надо!

Ну а попутно рейтар охотно отвечал на вопросы Стаса, постепенно выложив ему примерный расклад по капитулу. Герра патермейстера действительно перевели сюда недавно, всего года полтора назад, и было это, с одной стороны, повышением, потому что глава капитула — должность серьезная и уважаемая, а с другой — явный знак немилости, потому что до этого Моргенштерн служил адъютантом аж целого генерала от инквизиции!

Потом у герра патермейстера случилась в столице дуэль, на которой он убил противника. И опять же, повезло, что убили не его самого, но не повезло в том смысле, что в Ордене к таким вещам относятся неодобрительно. Хочешь рисковать жизнью, иди в отряд истребителей нечисти, а дуэль — дело не богоугодное, если только это не оформленный по всем правилам Божий Суд, что бывает крайне редко!

Вот и получилось, что Моргенштерна законопатили в провинцию — подумать о жизни, набраться ответственности и, это уже Стас предположил сам, получить важную строчку в резюме, которая впоследствии наверняка поможет продвинуться в карьере.

Конечно, Йохан в таких сложных материях не ориентировался, но информацию выдавал потоком и, кажется, не привирал, так что в этом отношении ему можно было доверять. Во всяком случае, на осторожный вопрос Стаса о причинах дуэли рейтар честно признался, что понятия не имеет, кто эти благородные дела разберет? И вообще, он тогда в отряде фон Гейзеля еще не служил, а чего сам не видел, о том врать не будет.

Еще он рассказал, что фрау Марта — вдова герра Юнге, прежнего патермейстера, умершего то ли от болезни, то ли от ранений, полученных на службе. С мужем у нее была серьезная разница в возрасте, немолодой уже патермейстер женился на девице восемнадцати лет и жил с ней душа в душу лет пятнадцать, а когда уже лежал при смерти — это все знают, так что тайны в том никакой, а то бы Йохан, конечно, о таких делах сплетничать не стал! — так вот, когда мейстер Юнге помирал, то велел фрау Марте не плакать по нему всю жизнь, а поносить траур год, как положено, и после выходить замуж за хорошего человека!

— Надо же, как он ее любил, — поддержал разговор Стас. — Если так заботился.

— Ага! — охотно подтвердил Йохан, отпихивая козу, которая выбралась из временной загородки и теперь настойчиво лезла рейтару в карман, словно балованная собака. — Фрау Марта с ним жила как у Господа за пазухой, вот только детишек у них не было, жалко… Ее бы в городе многие взяли, она же и хозяйка на славу, и жизни самой почтенной, да и наследство ей старый мейстер оставил недурное. Могла бы замуж выйти да жить опять своим домом, только ей неохота. Мужа придется слушаться, деньги, опять же, в приданое пойдут… А в капитуле она сама себе хозяйка, за службу жалованье получает, и никто ей не указ, кроме герра патермейстера, а с чего ему ей указывать? По всяким домашним делам она куда больше него понимает, а остальное и вовсе его не касается.

— И не поспоришь, — хмыкнул Стас. — Обеспеченная вдова с положением в обществе и гарантированным заработком. Вряд ли многим здесь такое счастье достается.

— Ну, замуж-то все равно надо бы, — рассудительно возразил Йохан. — Она ж еще не старая, да и собой этак ничего! Капитан уж наш вокруг нее так и вьется, так и сохнет… А господину Фильцу это не по нутру, вот они с капитаном и не ладят. Господин Фильц, правду сказать, вообще ни с кем не ладит… Только я вам ничего не говорил! Я ж не сплетник!

— Конечно, нет, — очень серьезно подтвердил Стас. — Все же и так знают, верно?

— В самую середку смотрите! — обрадовался Йохан. — Именно что все! Только замуж она не хочет, чтоб волю, значит, не потерять, а капитан у нас человек честный, он блудить с порядочной женщиной не станет, да еще в святом месте! Сами ж понимаете, в капитуле этого ни за что нельзя, а то беда будет…

И только Стас насторожил уши, чтобы выяснить, какая беда может случиться из-за любовной драмы, как неподалеку раздался уже знакомый заунывный вой.

— Это что там такое, а? — заинтересовался Йохан, и они вместе вышли из конюшни.

А посмотреть было на что. На территорию капитула нагло вторглись! По стене, отделяющей капитул от улицы, прохаживался упитанный дымчатый кот с нарядной белой грудкой и белыми же лапками, как будто одетый во фрак из серого атласа с манишкой и перчатками! Стас мигом насторожился, однако на шее у кота висел жетончик, подтверждая, что его владелец относится к «честным божьим тварям» по местной классификации. Круглая щекастая морда, густые усы и пышный хвост… В общем, кавалер хоть куда! И явился он знакомиться с новой соседкой, которая этому вовсе не обрадовалась.

Безымянная черная кошечка засела на крыше кухонной пристройки неподалеку от стены и утробно завывала оттуда удивительно густым и низким для такого юного создания голосом.

Кот, похоже, принимал это за кокетство, а зря!

Стоило ему спрыгнуть и подойти поближе, кошатина стремительным броском слетела с крыши прямо ему на спину, вцепилась всеми лапами и начала драть так, что клочья полетели. Кот заорал и кинулся бежать! Кошка держалась на нем, как опытный ковбой, и выла все громче!

Под улюлюканье и свист отдыхающих рейтаров они клубком прокатились по двору, потом кот умудрился ее скинуть и взлетел по каменной стене обратно так, что чуть искры из-под когтей не полетели! Там он плюхнулся на мохнатый зад, ошалело воззрился на роковую брюнетку, едва не снявшую с него скальп, и что-то прорыдал на кошачьем. То ли «стеу-ур-р-р-ва», то ли «ку-у-у-урва», то просто «ду-у-у-ур-р-ра»!

Кошка в ответ пообещала: «Сожр-р-ру-у-у, пор-р-рву-у-у, ур-р-род»! — и принялась бочком подбираться к стене, выгнув спину и переступая лапами с грацией опытного бойца. В глазах кота явственно отразилось, что имел он в виду эту злобную тварь, не понимающую, что такое галантность, и неудачливый хвостатый ухажер торопливо спрыгнул со стены на улицу.

Кошка проводила его удовлетворенным взглядом и села умываться на солнышке, выгнув спину и растопырив уши так, что стала чрезвычайно похожа на маленькую горгулью. Вид у нее при этом был самодовольный донельзя!

— Во зверю-ю-юга! — восхищенно протянул один из рейтаров, сидящих у казармы на бревнышке. — Он же раза в три ее больше был! Злая, чисто ведьма! А вот интересно, если на нее собаку спустить, то кто кого? Я б на кошку поставил…

Что?! Он это всерьез?! А ведь похоже, что да! Стас похолодел, сразу представив, что остальные могут и согласиться! И что делать?! Если он вмешается, как бы хуже ни обернулось!

Не успел он открыть рот, еще не зная, что скажет этому… Как Йохан вразвалку подошел к мужику, молча сгреб его за ворот рубахи, приподнял с бревна и, сунув прямо в лицо здоровенный кулак, пообещал:

— Я тебе так спущу, по всему двору зубы собирать будешь. Понял? Ты меня знаешь, я если чего пообещал, так сделаю.

Несколько мгновений они смотрели друг другу в лицо…

— Да пошутил я, — буркнул рейтар, отводя взгляд. — Вот дурной, понимать же надо…

— Не дурнее твоей шутки! — отрезал Йохан и уронил мужика обратно на бревно.

Стас выдохнул… И решил про себя, что с Йоханом они, пожалуй, поладят.

А тот отряхнул руки, постучав ладонями одна о другую, и повернулся к Стасу, снова солнечно улыбнувшись, как будто ничего только что и не было:

— Ну что, герр московит, пойдемте уже загон доделаем, а?

* * *

— Значит, ведьмак… — протянул фон Гейзель, выслушав ошеломляющую новость со своим обычным хладнокровием. — С возможным седьмым рангом… А он точно еще не принял силу?

— Абсолютно точно, — заверил Видо. — Я постоянно за ним слежу, Ясенецкий не инициировался, и даже вспышек ведьмачьего дара у него не замечено. Возможно, он уже чувствует приливы силы, но может пока что не понимать, что это такое.

— Или прекрасно понимать и скрывать это, — возразил Фильц.

— Плохо… — вздохнул капитан. — Лучше бы он сейчас прошел инициацию — тихо, аккуратно, под нашим присмотром… А то ведь если его кот посвятит и сразу поведет по темной дорожке, будет куда хуже. Направление дара тоже неизвестно? Хотя бы примерно, к чему готовиться?

— Никаких предположений, — виновато отозвался Видо. — Я сам все эти дни пытаюсь понять, к чему он тяготеет, но без вспышек этого не определить. Молоко, во всяком случае, не киснет, в капитуле никто не заболел, погода прекрасная… Я, признаться, рискнул подумать, что он бестиарий, это наиболее вероятно! Однако собаки и лошади к нему равнодушны, птицы в капитул не слетаются, да и кошачий день прошел спокойно, а уж среди такого количества животных должны были отыскаться несколько чувствительных к силе и указать на присутствие ведьмака! С другой стороны, если он химеролог или алхимик, это сразу не определить.

— В общем, ничего пока непонятно, — подытожил капитан. — А кот за ним непременно явится, тут вы правы, герр патермейстер. Не упустит он такой случай обернуться полноценным демоном, да и скатиться вниз по рангам ему хуже факела под хвост. Но получается, что Ясенецкий ничего не знает?

— И знать не должен, — подтвердил Видо. — Неизвестно, что ему пообещает кот, но… лучше не давать нашему гостю возможности заранее обдумать перспективы. Если все пройдет успешно, кота мы к нему даже не подпустим, и выбор московиту делать не придется! Было бы, конечно, идеально, чтобы он отказался…

Презрительное хмыканье Фильца явно показало, что секретарь думает о вероятности такого исхода.

— Но рисковать не станем, — твердо закончил Видо. — Да, я продолжаю верить, что даже пришелец из иного мира может выбрать нужную сторону в противостоянии Господа нашего и Его вечного противника! Но наш долг — спасать души, и для герра Ясенецкого наилучшим выходом будет не столкнуться со столь мощным искушением, пока он к этому не готов.

— Ну что ж, если предположить, что фамильяр попытается достать его на нашей территории, пока московита не увезли в Виенну, то как он это сделает? — Капитан достал из нагрудного кармана трубку и повертел в руках, но набивать и зажигать не стал, просто прикусил мундштук и задумчиво его погрыз, а потом продолжил: — На освященную землю ему хода нет, значит, надо выманивать Ясенецкого за пределы капитула и ловить там…

— Или снять защиту капитула, — проскрипел Фильц. — А что вы так смотрите? Бывали же случаи…

— Ну и как он это сделает? — с сомнением вопросил капитан. — Это надо, чтобы кто-то смертный грех совершил, меньшее святую землю не осквернит. Тут простой дракой или там воровством не обойдешься, а что-то похуже даже мои дурни сотворить ни за что не осмелятся, знают, чем это может обернуться. Второй раз крысу кот не пошлет, московит уже пуганый, да и мы присмотрим. Сам не пролезет… А вот в соседний округ нам ехать опасно, там у него куда больше возможностей будет, хоть в самой деревне, хоть по дороге. Герр патермейстер, а вы уверены, что Ясенецкого стоит брать с собой? Пересидел бы пару дней в камере, пока за ведьмой съездим и вернемся… Так оно куда надежнее было бы!

— Вы правы, — согласился Видо. — Если бы нашей целью было только уберечь ведьмака, я бы первый сказал, что лучший путь — поместить его в камеру и защищать всеми возможными силами. Но тогда кот останется на свободе. И можно не сомневаться, для чего он эту свободу употребит.

Капитан молча склонил голову, мрачнея на глазах. Конечно, он понял все, даже то, что Видо недоговорил. И если бы фон Гейзель решительно воспротивился, пожалуй, Видо мог бы и сдаться. Капитану, который много раз рисковал жизнью в борьбе с Той Стороной, и которого уважал сам генерал Фальк, он доверял гораздо больше, чем Фильцу — человеку опытному и знающему, но все-таки кабинетному… Фон Гейзель же мог оценить опасность гораздо точнее!

— На живца ловить будем, значит, — уронил наконец капитан. — Ну что ж, дело не новое. Господь не выдаст, кот не съест. Пару дней у нас до этой поездки имеется, герр патермейстер?

— Думаю, даже три-четыре, — заверил его Видо. — Ясенецкого нужно научить хоть немного держаться в седле, мне следует подготовиться постом и молитвой, вашим людям тоже собраться, как я понимаю. Послезавтра день воскресный, я попрошу отца Ульриха провести полную мессу с причастием и заново освятить все наше оружие…

— Кстати, об оружии! — вмешался Фильц. — Позвольте напомнить, что через две недели последний срок ревизии потраченных за полгода средств. А отчет мне пока что сдала только фрау Марта, что делает честь ее аккуратности. От вас же, господа, я снова получу его с изрядной задержкой!

— Что, опять считать подковы, точильные камни и ружейные заряды? — скривился капитан. — У нас, господин Фильц, более неотложные дела имеются. До следующего полнолуния будем как на бочке с порохом сидеть, пока ведьмак в силу не войдет и кот не явится. — И добавил с нескрываемой надеждой: — Должно быть, в таких обстоятельствах денежные крысы из Главного Капитула подождут проклятого отчета?

— А вот тут вы ошибаетесь! — парировал Фильц. — Уверяю вас, даже если начнется Апокалипсис и Враг рода человеческого изберет Вистенштадт, чтобы явиться в мир людей, комтур Ордена не сочтет это уважительной причиной, чтобы пренебречь ревизией! Апокалипсис, он сам по себе, а финансы Ордена — сами по себе! И если вы, господа, надеетесь, что демонический фамильяр сожрет нас всех и отчет писать не придется, позвольте вас разочаровать, по такому случаю наши бухгалтера в Виенне даже с адским владыкой договорятся, чтобы он дал вам небольшой отпуск. Вам — потому что мой отчет уже давно готов, слава Господу!

Вздохнув, Видо признался самому себе, что по сравнению с перспективой ревизии даже встреча с демоническим фамильяром не выглядит настолько ужасающей. И капитан, судя по затравленному взгляду, брошенному на торжествующего секретаря, был совершенно с этим согласен!