Глава 23

— Вслух читай! У Стеллы от меня секретов нет, — велела Клёпа, укладываясь поудобнее.

Она подперла лапкой голову и уставилась на меня с нетерпением.

— «Случилось так, что всей душой я полюбила не только единоборства твареборцев, но и непревзойденного мастера, который меня им обучал…» Вот же бесы! Забыла спросить у Велизара про единоборства эти! — с досадой стукнув себя по лбу, пробурчала я.

— Ничего, я тебе завтра напомню. Читай дальше, интересно же про любовь.

Я нахмурилась и моргнула. Кошка думает, что Стелла про романтику? Мне и в голову подобное не пришло. Я себе представляла ее любовь к мастеру как свою к нянюшке. Вернулась к дневнику, чтобы выяснить, кто из нас прав.

— «Азар Славский был красив, как темная ночь в горах, и грациозен, словно смертоносный мрачный хищник. Он любил повторять: “Порхай как бабочка, жаль, как пчела, Стелла”. И я ловила каждое его слово. Для меня он стал эталоном мужественности. Ведь из-за сомнительного происхождения Азару досталось мало магии, его потенциал был близок к нулю, но он с успехом компенсировал этот несправедливый факт боевым мастерством. Он всегда держал высоко голову и совершенно не стыдился того, что был незаконнорожденным сыном императора Мечеслава Чеславского, рождённым фавориткой Софией Млечной. И не держал на родителей зла за то, что пренебрегли осторожностью и зачали его, смешав две темные стихии…» Какой ужас! Мечеслав изменял законной жене и имел на стороне сына! — ахнула я.

Интересно, этот факт пойдет магистру Горемыкину для зачета?

— Да что такого? Насколько я знаю, мужчин супружеская верность вообще никогда не обременяла.

— Много ты знаешь, — усомнилась я.

— Уж побольше твоего. Вот твой папаша, пока был жив…

— Не хочу знать! Читаю дальше! «Но и их ошибку Азар повторять решительно не хотел. Он отверг мои чувства, потому что я темная, и это разбило мне сердце. Однако ничего не происходит просто так. Своим отказом мастер оказал мне огромную услугу — я превратилась в целеустремленную и равнодушную к любовным игрищам боевую единицу. И вскоре познакомилась с императором Мечеславом, который рекомендовал меня своему внуку в отряд теней. И вот там началась моя настоящая, наполненная событиями жизнь. Мне устроили первую проверку и сразу после нее сняли с меня амагин, потому что поняли — я себя прекрасно контролирую»…

Дальше Стелла писала про любимые приемы из единоборств твареборцев, название которых мне ни о чем не говорили, перечисляла имена друзей по отряду теней — опять же никого мне знакомого я там не встретила. Писала о том, что нужно отринуть ложную стыдливость, чтобы быть на высоте — тоже упомянула. Наверняка вся эта информация, по её мнению, могла мне понадобиться, но я потеряла нить, потому что у меня слипались глаза.

Я закрыла дневник, освежилась в душе, переоделась в ночную сорочку, взяла Клепу, наплевав на ее недовольное фырчание, улеглась в свою роскошную постель с балдахином и пристроила кошку себе под бок. Отключилась мгновенно, а проснулась от пронзительного трубного рёва — сработал сигнал к подъёму, которого прошлым утром я не слышала из-за защиты. Как жаль, что Велизар ее сломал.

Я встала и сладко потянулась.

— Выходим пошустрее! Чтобы до зарядки всё разобрали! Распоряжение хозблока! Лишних вопросов не задаем, просто берем и несем по комнатам! — донесся до меня раздражённый голос Розы Каземировны.

Слышимость теперь в моей комнате была великолепная. Ну или комендант использовала магию.

Я быстро умылась, надела спортивный костюм и поспешила к крыльцу, как и должна была сделать примерная студентка — я же нацелилась на то, чтобы ректор снял с меня амагин до выходных. Из всех комнат стекались в фойе и выходили на улицу мои сонные однокурсницы — некоторые прямо в спальных костюмах. Особого внимания на меня никто пока не обращал, поэтому никто и не заметил, как удивленно распахнулись мои глаза и рот при виде стоящих на земле в несколько рядов горшков с растениями! Я просто поверить не могла в такое совпадение. Его не могло быть! Я вчера ляпнула Велизару про растения в комнату — и вот они здесь!

Сердце подпрыгнуло, и в груди защекотало. У меня даже немного голова закружилась от неясного томления.

— Это какой-то эксперимент?

— Будут проверять, насколько хорошо мы справимся с заботой об этих растениях?

— Правда, что ли?! Тогда, чур, мне вон то дерево — оно выглядит неприхотливым!

— А сколько горшков на комнату? — раздавался со всех сторон девичий галдёж.

Я же, улыбаясь, пробежала взглядом по ассортименту и подхватила три черные каллы в изящном красном горшке. Почему-то была уверена, что именно их Велизар прислал лично для меня.

Настроение стало праздничным, но по дороге в комнату я столкнулась с Лидией. Кузина Его Высочества плелась на улицу с постным лицом, однако, увидев меня, оживилась и вся подобралась. Схватила мой горшок с каллами и потянула на себя с неожиданной силой.

Я вцепилась в подарок куратора, как в последнюю монетку, но Вознесенская, хоть и принадлежала к высшей аристократии, телосложением была покрупнее меня и явно занималась спортом. Горшок из моих хилых ручонок ускользал. Мысли промчались в голове хороводом. Первая — магией бить нельзя, у меня испытательный срок! Вторая — почему я оставила Клепу дома?! Сейчас бы она Лидии лицо расцарапала! Но эту мысль я тут же отмела — нам с кошкой надо быть безобидными пушистиками. Хорошо, что Клеопатра не видит этого произвола. Третья — точно сегодня на единоборства запишусь! Вот как раз для подобных случаев умение драться мне и пригодится! А четвертая оказалась самой здравой. Я вспомнила, как Велизар вчера советовал мне быть хитрее.

— Лидия, ты в самом деле хочешь забрать эти цветы скорби?! — завопила я, преувеличенно испуганно. — Мне, конечно, не жалко, но я уже успела уронить в них две слезы.

Горшок уже почти перекочевал к Вознесенской в руки, и поэтому, когда она его резко отпустила, отпрыгивая от меня, я с трудом не уронила цветок на пол.

— Намусорите — накажу! — пригрозила возникшая за своей вахтой комендант и тут же снова исчезла.

— О чем ты, Кристалина?! — опомнившись, прорычала Лидия, сверля меня гневным взглядом.

— Ты что, не знаешь о ритуалах, которыми темные маги могут менять свое душевное состояние?! Ты думаешь, эти цветы всегда такого цвета были? Лидия, Лидия… — покачала я головой, копируя свою нянюшку. Она так делала, когда меня журила. — Нельзя хвататься руками за все, что тебе нравится. Можно пострадать.

Я тряхнула волосами и важно потопала в свою комнату, пока однокурсница не опомнилась и не спросила еще что-нибудь. Само собой, я не имела понятия, существуют ли у темных вообще какие-то ритуалы, не говоря уже о только что выдуманном.

Улыбка так и норовила растянуть губы до ушей! Ну каков все же умница Велизар! Такой рабочий совет мне дал! А я — плохая девочка. Настоящая тёмная! И мне вообще не стыдно!

— Это съедобное? — встретила меня вопросом Клёпа и кивнула на цветок.

— Нет, это от Велизара, — похвасталась я, продолжая светиться от счастья. — Представляешь, он поверил, что я хотела в комнату купить цветы, и исполнил мое желание таким хитрым способом, потому что не хочет больше меня подставлять своим повышенным вниманием. Он, оказывается, тебя тоже слушал и принял к сведению все упреки.

— А чего это ты светишься вся? Влюбилась, что ли?

— Глупости не говори, — мгновенно перестав улыбаться, холодно отчеканила я. — Забыла, что мы в дневнике вчера прочитали? Темным нельзя вступать в брак и рожать детей.

— Там не было такого! — возмутилась Клепа. — Мы читали о том, что темным необязательно жениться, чтобы родить ребенка, который потом разобьёт кучу женских сердец!

Я покачала головой и поставила цветок на стол. У моей приспешницы какой-то избирательный слух.

— Я на зарядку и завтракать. Ты со мной или в комнате побудешь?

— С тобой пойду. Зарядка — это что-то новое. Никогда не видела.

Я закинула Клепу на спину и помчалась на стадион. Едва отошла от общежития, как меня догнала Печенкина.

— Доброе утро, Кристалина. Ты вообще со своей сумкой никогда не расстаешься, что ли? — спросила она, подозрительно косясь на Клёпу.

— И тебе доброе утро, Евдокия. Ты права, она все время со мной, — ответила, прикидывая, можно ли сказать старосте о приспешнице.

По логике, не просто можно, а даже нужно. Ведь староста должна знать всё.

— Не хочу надоедать советами, но вскоре на это обратят внимание другие студенты и обязательно проявят любопытство. Захотят узнать, что ты там такое носишь, раз боишься расстаться. Негодяи могут ее даже украсть, чтобы посмотреть на твое сокровище, — последние слова Евдокия произнесла шёпотом и оглянулась.

Я понимала, на кого она намекает, и вполне допускала, что дочка министра финансов из вредности вполне может такой низкий поступок совершить. Однако не могла всерьез испугаться.

— Даже не терпится глянуть на этого смельчака-неудачника, — усмехнулась.

— На сумке какое-то заклинание, да? Ты поэтому не разрешила ее трогать модистке? — сделала почти верное предположение Печенкина.

И я решилась. Остановилась, сняла Клепу со спины и попросила:

— Клеопатра, подмигни моей подруге.

— А-а-а! Это что?! Кто?! Приспешница?! У тебя приспешница?! — тоненько завопила Печенкина.

Я к ней шагнула и зажала ладонью рот. Множество студентов со всех концов городка спешили на стадион.

— Тише, Евдокия! Ректор просил не афишировать Клеопатру. Не привлекай к нам внимание. Я тебе сказала, потому что ты должностное лицо.

Печенкина закивала, выпучив глаза, и я убрала ладонь с ее губ. Тогда она сделала жест типа запирает рот на замок и выбрасывает ключик.

Но, увы, сдержать данное ректору слово у нас всё равно не получилось. Такую яркую звезду в сумке не спрятать.

Сначала все шло хорошо. Студентов, а главное, студенток в таких же спортивных костюмах, как на мне, на стадионе собиралось много. Навскидку — больше сотни человек. И некоторые принесли с собой полотенца, которые оставляли на лавках трибуны. Так что мы с Клеопатрой не сильно бросались в глаза.

— Нам вон туда, — махнув рукой в конец поля, сообщила Печенкина, — строимся по курсам. Первому приходится топать дольше всех, а последний прямо у входа зарядку делает.

Но не успели мы пройти и четверть поля, как меня окликнули:

— Кристалина, а ты куда? Тени куратора Чеславского строятся здесь.

Я повернулась на голос и увидела, что обращался ко мне Донской. Рядом с ним стоял печальный Пепелищев, а вчерашние третьекурсники, на которых Велизар испытывал Клеопатру, вовсю призывно махали мне руками. Теней оказалось достаточно много, и не только парней. Три девушки стояли плечом к плечу и с любопытством разглядывали меня.

Я замедлила шаг, а Печенкина молча поспешила дальше. Отчего-то мне показалось, что ее спина так и вопит о едва сдерживаемой зависти своей хозяйки.

— Доброе утро. Сейчас только сумку оставлю на лавке и присоединюсь, — с улыбкой поприветствовала я будущих (надеялась) товарищей по отряду.

И вот тут-то вчерашние знакомые Клепу и рассекретили. Нечаянно.

— Ты зовешь приспешницу Сумкой? — удивишься один из темной двойки.

— А я думал, ее Клёпа зовут, — протянул другой парень, кажется, из иллюзорников.

Ну и, разумеется, подобного оскорбления Клеопатра снести молча не смогла.

— Меня зовут Клеопатра! Запомните все раз и навсегда! — отрезала она.

Тени ужасно оживились и обрадовались знакомству. Они загалдели, привлекая к нам внимание, и поэтому мой призыв сделать вид, будто они ничего не слышали, остался незамеченным. Часть студентов со всех курсов успела понять, что с моей сумкой что-то не так. И когда я отнесла ее на скамейку, чтобы не мешала делать зарядку, Клёпе досталось внимания куда больше, чем поднявшемуся на подиум поджарому, коротко стриженному, в синей спортивной форме преподавателю.

— Студенты! Внимание! В чем дело?! — раздражённо прокричал он усиленным магией голосом. — Кто устроил беспорядок? Будет наказан штрафными баллами и сессию у меня не сдаст!

Ну а дальше возможностью воспользовалась Лидия Вознесенская.

— Это Кристалина Лапочкина с первого курса! — с удовольствием заложила она меня. — Она что-то принесла в своей сумке на зарядку и дразнит нас, не рассказывая, что это такое.

— Лапочкина, выйти вперед! Покажи, что у тебя в сумке! — приказал преподаватель.

Я вышла, конечно. Но, вопреки всему, не на трясущихся от страха ногах, а сцепив зубы от злости. Ну, Лидия! Ну, стерва! И с невезением своим тоже пора что-то делать! Может быть, на мне какое-то проклятье?! Ведь как ни стараюсь ничего не нарушать и быть незаметной, а каждый раз оказываюсь на виду!

— Ничего там нет, — сказала холодно, — студентка Вознесенская всё выдумала.

— Проверим, — отчеканил преподаватель и спрыгнул со своего подиума, намереваясь заглянуть в Клёпу. А может, и вывернуть ее наизнанку.

Вот тут уже я перепугалась и стрелой кинулась к скамейке, чтобы его опередить. Но я не успевала — находилась дальше — и отчаяние уже рисовало в моем воображении окровавленное лицо этого пока незнакомого мне магистра. Однако в самый последний момент между ним и Клеопатрой вырос Велизар.

— Что тут происходит, магистр Легкоступов? Могу я поинтересоваться, почему студенты до сих пор не разминаются? — спросил он вполне дружелюбно, придержав Легкоступова за плечи, чтобы не врезался в него по инерции.

— Лапочкина ваша подопечная, куратор Чеславский?

— Моя.

— Она зачем-то притащила на зарядку сумку и раздразнила студентов ее содержимым. Я буду жаловаться ректору! — заявил преподаватель.

К счастью, негромко. Я расслышала, потому что вплотную к ним подошла. Взяла Клёпу и, откинув клапан, распахнула ее, сунув Легоступову под нос.

— Видите, нет там ничего. Я вас не обманывала, — пробурчала обиженно.

— Зачем же тогда ты ее принесла? — задал логичный вопрос он.

Я не знала, как на него ответить, потому что нормальные люди с пустыми сумками на зарядку не ходят.

И опять меня спас Велизар.

— Потому что я велел, — отрезал он. — Сразу после зарядки мы пойдем получать материалы для обучения. Магистр, простите, но мне кажется, вы сегодня немного не в форме. Засиделись вчера в «Пересдаче»? Может быть, лучше я зарядку проведу?

Магистр весь побагровел от возмущения, но ни словом не возразил. Всё же, чего бы там ректор ни утверждал, а титулы в академии имеют значение. Иначе с чего бы преподаватель стерпел оскорбление от куратора, ведь по статусу выше него. Легкоступов просто кивнул и быстро пошел на выход со стадиона.

Велизар отправил меня к остальным теням и ловко запрыгнул на подиум. И как только он там появился, все напрочь забыли о Клёпе. С Его Высочества не сводили глаз не только девушки, но и парни — эти с лёгкой завистью к его литым мышцам, так он был хорош в своей черной спортивной форме.