Глава 6

Заметалась по комнате, спросонья не зная, за что хвататься: то ли волосы в узел собрать, то ли платье натянуть, то ли лицо умыть.

А стук в дверь не прекращался. И голосов в коридоре становилось больше. Я в панике схватила старую шаль, которую нянюшка сложила в мешок, и кинулась к двери, пока ее не вышибли. Потянула на себя и обмерла.

В комнату ломились не только куратор и Роза Каземировна, но и ректор Смерчев. Но самое главное — за их спинами не было куска стены. Разъярённое начальство стояло на фоне огромной дыры с неровными краями.

— Что случилось? — выдохнула я.

— Это ты нам расскажи, Лапочка, — процедил куратор.

— Батюшки! Мыкры! — завопила комендант, схватившись за сердце. — Ловите их! Не дайте разбежаться! Я же говорила еду в комнате не хранить! Что за наказание на мою голову?!

Я только краем глаза уловила стремительное движение чего-то маленького и зеленого из моей комнаты в коридор. Но Велизар щёлкнул пальцами, и оно исчезло.

— Так, студентка Лапочкина, одевайся и бегом в мой кабинет, — отрезал ректор, окинув меня гневным взглядом. — Там будем разбираться.

Он скрылся так быстро, что только волосы его роскошные мелькнули на прощанье.

— Минуточку, — вдруг протянул куратор и, оттеснив меня, шагнул в комнату. Продолжил он уже ничего хорошего не предвещавшим тоном: — А не расскажешь ли мне, тростиночка наша, что это за сарай?

— Всё расскажу! Как на духу расскажу, куратор! — сцепив пальцы в замок на груди, затараторила комендантша. — Не ждала я опоздавших, а деньги все потратила на ремонт комнаты вашей кузины! Ей то шторы не те были, то плафоны…

— Идём-ка со мной, — процедил Велизар, развернулся и, взяв Розу Каземировну под локоть, куда-то повел. Правда, через миг заглянул в дверной проем и велел: — Шустрее одевайся, Лапочка, не провоцируй ректора еще больше.

Я захлопнула дверь и прижалась к ней спиной. Сердце стучало, как сумасшедшее.

А тут еще Клёпа, до этого прикинувшаяся игрушкой, ожила, достала из-под упитанной попы зеленый шарик, закинула его в пасть и принялась жевать, блаженно щурясь.

Я медленно перевела взгляд на стол и увидела страшное — пирамидка из сохранильников была разрушена, а их крышки валялись на полу. И ни крошки еды больше не было.

— Клеопатра, ты что наделала?! — потребовала я ответа у единственной подозреваемой в совершенном преступлении. — Мне за это теперь достанется!

Сказала и замерла. А может, меня выгонят?

— Даже не надейся, из академии тебя теперь точно необученной не выпустят. Шутка ли, полстены магией снесла, — сообщила Клёпа, словно мысли мои прочитав. — А я ничего такого не сделала. Мыкры вкусненькие, и охотиться за ними сплошное удовольствие. Всего-то парочку упустила.

— Ты думаешь, это я со стеной сделала?! — ужаснулась я.

— Ну а кто же еще? Это защита так сработала. Они под утро тебя пугать пришли, но сами испугались и побежали за куратором. А тетка Роза за ректором.

— А я почему ничего не слышала?

— Так защита же стояла, пока красавчик темный ее не снял. Я все слышала, потому что уши у меня ого-го какие чуткие, и я не спала, в отличие от некоторых.

Я прикрыла глаза в ужасе, глубоко вдохнула и задержала воздух в лёгких. Как-то слишком быстро и не напрягаясь я заработала славу проблемной студентки.

Побрела умываться и собираться на казнь. Интересно, а если я скажу, что это дневник меня научил ставить такую защиту, мне это как-то поможет? Обдумывала эту идею всего пару секунд и отвергла. Нет, нельзя пока рассказывать про умный дневник и ожившую игрушку. Это выделит меня из общей массы студентов еще сильнее, и тогда мне точно от службы в армии не отвертеться. Кто же отпустит такую уникальную меня на волю? И даже договор с Его Высочеством не поможет. Придумают, как меня в ловушку загнать. Они умеют — папенька рассказывал!

Волосы собрала в тугой пучок — с ним я выгляжу безобидной паинькой, может, это ректора смягчит? Форму мне пока не выдали, а вчерашнее черное платье оказалось самым приличным из всех, что у меня имелись, поэтому надела его, закинула Клеопатру за спину, взяла карту академии и вышла из комнаты.

Вход в общежитие охраняла змея — земляной страж. Видимо, Роза Каземировна все еще оправдывалась за растрату. Но гигантскую гадину я уже не боялась. Ерунда по сравнению с грядущей взбучкой от ректора. Проскользнула мимо, не дрогнув, но на пороге запнулась. На улице меня ждал Велизар.

— Лапочка, признаюсь, ты меня сегодня поразила в самое сердце. Скажи-ка, милая, как тебя зовут?

Тон у него был игривый, как будто куратор вообще на меня не злился. Однако меня больше удивило другое: он вчера даже не запомнил моего имени? Это оскорбительно!

— Алевтина, — буркнула я.

— Врёшь.

— А зачем спрашиваете, если знаете?

— Потому что это честь для студента, когда куратор спрашивает его имя — значит, выделяет из всех.

Я поджала губы и покачала головой.

— Нас с вами магическая клятва связывает, если вы вдруг забыли, куратор. Куда уж сильнее из всех выделиться! — съехидничала я.

Мы шли к разделительному лесу, как вдруг Его Высочество легонько дернул меня за пучок на голове, потом хотел приобнять за плечи, но резко отпрыгнул в сторону.

— Что это было? — спросил, потрясая рукой и косясь мне на спину.

Я обмерла, мгновенно догадавшись, что случилось. Это точно Клёпа возмутилась такой фамильярности и тяпнула Велизара за наглую конечность!

И точно!

— Но-но, красавчик! Ты хоть и вкусно пахнешь тьмой, но мы с тобой пока не настолько близки, чтобы ты мог руки мне на уши складывать, — кокетливо заявила моя меховая сумка.

— Да уж, Лапочка. Куда уж сильнее выделяться из общей массы, спрашиваешь? Так вот отвечу: у тебя, похоже, вообще нет пределов. Это кто у тебя?

— Клеопатра, — созналась я тихонько.

Весь ехидный настрой сдулся.

— Приспешник?

— Наверное. Я не знаю. Это моя любимая игрушка. Была. В детстве. Недавно она ожила и заговорила.

— И как не стыдно обсуждать меня, будто меня здесь нет?! — возмутилась Клёпа. — Кристалина, разве этому тебя мадам Бубликова на уроках этикета учила?

За всеми этими разговорами я даже не заметила, как мы вошли в лес и оказались в полумраке. Однако сегодня на прятавшихся в зарослях чудовищ мне было откровенно наплевать. Скорее всего, бесстрашия мне добавила броня, которую я вчера на себя поставила. Я её не видела, но так я и решёток с замками и щитами тоже не видела, а они есть. И вон какие мощные.

Кстати, о них.

— А вы мне не расскажете, куратор, что все-таки ночью произошло? — спросила, чтобы отвлечь внимание от кошки.

Зачем она только засветилась перед Его Высочеством? Вдруг её у меня отберут?

— Так это приспешница твоя группу захвата размотала?

— Группу захвата?! — ахнула я.

— Я тут вообще не при делах! Не надо на меня всех собак вешать! — тут же пошла в отказ Клеопатра.

В конце аллеи показался просвет — мы приближались к выходу, и Велизар заговорил очень быстро:

— Ничего особо страшного не произошло. Группа захвата — мои подопечные студенты. Они должны были тихонько выкрасть тебя из комнаты, отнести на полигон и там оставить одну. Всего лишь проверка на стрессоустойчивость и находчивость. А про Клеопатру ректору лучше ничего пока не говорить. — И обратился к кошке: — Слышишь, болтушка? Если не хочешь опять стать игрушкой, то при ректоре молчи, как настоящая сумка.

Клёпа надменно фыркнула:

— Чтоб ты знал, я оказала тебе милость своим общением только потому, что ты темный, то есть нам с Кристалиной почти родной. А ректор кто? Какой-то вшивый водник? Или он воздушник? Я не поняла.

— Григор очень сильный полистихийник, я бы так пренебрежительно о нем не говорил, — возразил наследник престола.

У меня все это плохо в голове пока укладывалось. Но разделительный лес закончился, и мы вышли к центральному корпусу академии. При свете дня на площади у крыльца царило оживление, но здание от этого своей величественности не утратило. У меня мурашки по спине бежали, когда мы поднимались по ступенькам. А в кабинете ректора к ним добавилась сухость во рту и мелкая дрожь в руках и ногах.

— Итак, студентка Лапочкина, я жду от вас объяснений, почему вы вчера прикинулись неумехой и скрыли, что умеете ставить агрессивную защиту? — грозно спросил Григор Смерчев, когда мы с куратором сели в посетительские кресла.

— Но я действительно ничего не умею! — со всей искренностью заверила я ректора. — Не знаю, как так вышло. Оно само. Может, это не я? Или со страха получилось? Я боялась, что ночью меня будут испытывать и пугать, поэтому каким-то образом защитилась?

Про дневник прабабушки я не хотела говорить. Даже не знала почему: то ли опасалась, что его заберут и узнают все тайны Стеллы, а может, дневник сам этого не хотел и таким образом запрещал мне о нем упоминать. Твёрдой уверенности ни в чём не было.

Однако моё упорное молчание привело к неприятным последствиям.

Ректор долго и хмуро в меня всматривался, а потом постановил:

— Это еще хуже. Придётся надеть на тебя временный родительский контроль. Раз ты не владеешь силой и она действует по своему усмотрению, привяжем тебя к куратору, чтобы никто случайно не пострадал.

— А что это значит? — осторожно спросила я.

Я никогда ни о чем таком не слышала, потому что магию свою контролировала всегда превосходно.

— Я свяжу ваши резервы, и куратор Чеславский будет всегда знать, где ты и в каком состоянии. При малейшем возбуждении магии он сможет мгновенно к тебе перенестись и погасить выброс.

Извилины в голове зашевелились, подкидывая всевозможные варианты развития событий. Вот, к примеру, я переоделась ко сну и решила подогреть себе на ночь молока бытовым заклинанием, а Велизар почувствует, что магия всколыхнулась, и тут же явится ко мне теневой тропой? Моя жизнь станет невыносимой, если так.

— Прямо при малейшем? — ужаснулась я.

— Да, студентка Лапочкина, при малейшем. Потому что на несколько дней мы поставим тебе ограничители силы и будем отслеживать, на что она реагирует. Нужно понять, какие эмоции, кроме страха, способны вызвать ее резкий выброс.

Я посмотрела на Велизара с ужасом, но он только плечами пожал. Видимо, был с ректором согласен.

— Если волнуешься о том, что не сможешь полноценно учиться, то не переживай. На занятиях я буду снимать ограничители, — «успокоил» меня куратор, неправильно поняв мой немой вопрос.

Меня не учёба волновала, а наша с ним связь. Почему-то мне не хотелось, чтобы Велизар всегда знал, где я и в каком состоянии.

— Неужели я так опасна? — спросила у ректора.

— Пострадавшим студентам пришлось обратиться в лазарет, — многозначительно сообщил он, и я поняла, что шанса избежать привязки у меня нет.

— Я принесу им свои извинения. Делайте, что должны, — смиренно сказала я и протянула к нему руки, сведя вместе запястья.

Понятия не имела, как выглядят эти штуковины, которыми мне грозят, но мне они представлялись кандалами, как у преступников.

Ректор посмотрел на меня удивленно, а куратор откровенно рассмеялся:

— Лапочка, прекращай быть такой лапочкой, а то мне хочется тебя за щечку потрепать.

Я насупилась и опустила руки, тогда ректор вытащил из верхнего ящика стола цепочку с подвеской из молочно-белого камня и протянул мне:

— Надень. Это амагин, он недостаточно крупный, чтобы полностью заблокировать магию, но сгодится, чтобы купировать приступы. Сильно не горюй, это на несколько дней. Сама снять его даже не пытайся — не получится.

Я взяла сомнительное украшение и, натянув через голову, спрятала камень под платье — он неприятно обжёг холодом грудь, но изменений в своем состоянии так сразу я не почувствовала.

А вот когда Велизар внезапно взял меня за запястье и оставил на нем черную метку в форме звезды, сразу же поняла, что теперь не одна. Темный снова будто в меня вселился, как тогда, в карете, только волю мою сейчас себе не подчинял, зато не поленился сообщить ментально:

— Теперь мы с тобой сможем каждый вечер перед сном болтать. Правда здорово, Лапочка?

Сомнительно. И вообще, что происходит? Бросила на Его Высочество быстрый взгляд из-под ресниц. Что такое флирт, я в теории знала, но даже несмотря на то, что Велизар меня вчера поцеловал, я глубоко сомневалась, что сейчас он флиртовал. Зачем ему неумеха-бесприданница с нестабильным даром? Скорее всего, куратор выбрал меня на роль жертвы, над которой собирается подтрунивать, оттачивая свое мастерство шутника.

— Так, ну раз мы с вами все вопросы закрыли, пора заняться серьезными делами, — переведя пару раз взгляд с меня на Велизара и обратно, свернул встречу Григор Смерчев. — Студентка Лапочкина, ты уже получила форму, учебники и расписание?

— Нет, — покаялась я.

Хотя вот за что мне чувствовать вину? Когда бы я успела это сделать?

— Тогда поспеши. А ты, Велизар, задержись — расскажешь мне, что там с ремонтом общежития первокурсниц.

Я поднялась со стула и с радостью пошла на выход.

— Нет, не нравится мне ректор, хоть и силен, — сообщила Клеопатра сразу за дверью.

А я так Клёпе обрадовалась, что даже не испугалась, что кто-то может услышать её.

— Как хорошо, что из-за этого ограничителя ты не превратилась обратно в игрушку, — призналась я.

— Ну так не на меня же его надели. Твоя сила сама по себе, а та, что ты отдала мне, сама по себе. Она теперь моя, — поучительно проворчала кошка. — И ты это… Не вздумай в меня учебники складывать. Я их тащить в себе не хочу. Тем более у меня мыкры еще не переварились.

— Даже в мыслях такого не держала, — рассмеялась я.

Клёпа однозначно делала мою жизнь не такой унылой, и после общения с ней даже наказание не казалось ужасным. Ну ограничили мне силу, и что? Я и так ею в полной мере до вчерашнего вечера не пользовалась. А как попользовалась, так покалечила кого-то. Вот и хорошо, что теперь не смогу. Привязку к куратору Чеславскому тоже пережить можно. Хочет болтать на ночь? Пусть болтает. Я просто не буду ему отвечать.

Вытащила из кармана карту академии, развернула, увеличила, стукнув по изображению главного корпуса три раза ногтем и тут же поняла куда мне идти.

Учебная часть нашлась недалеко, на первом этаже, только в другом крыле. Но едва я вышла в холл, ко мне подлетела рослая рыжеволосая девица с широченными плечами в красной форме.

— Ну наконец-то! Ты Кристалина Лапочкина?

— Я, — осторожно ответила.

Просто она неслась на меня так, будто хотела с ног сбить.

— Я староста первокурсниц-боёвиков Евдокия Печёнкина. Обыскалась тебя. В общаге какой-то бедлам, Каземировна злая, как безднова тварь, на рабочих орёт, по этажам носится. Насилу добилась от неё, что ты у ректора.

Я вспомнила, что комендант мне вчера говорила, будто староста придёт и во всем поможет. Обрадовалась, что не придется самой ее искать, однако новость о том, что Роза Каземировна злая, радость основательно поубавила.

— Очень приятно, Евдокия. А я как раз в учебную часть за расписанием шла, — сказала я, доброжелательно улыбнувшись старосте.

— Расписание — это хорошо, но сначала пойдем за формой, пока тебе штрафные баллы не влепили за то, что в учебное время ходишь в таком фривольном наряде и парней с толку сбиваешь, — осуждающе проворчала староста.

Я опешила.

— Это траурное платье. Оно не фривольное. Кого я им могу с толку сбить? — выдохнула удивленно.

— Да вон хотя бы его, — кивнула мне за спину Евдокия.

Я обернулась и встретилась взглядом с бывшим женихом. Иван стоял метрах в трёх и, увидев, что я его заметила, принялся махать мне руками. Он хочет, чтобы я всё бросила и бежала к нему?