Глава 11
Я лежала у мамы на коленях и ощущала себя маленькой девочкой, у которой просто разболелся животик, а после теплых объятий и нежных поглаживаний обязательно все пройдет. И очень хотелось, чтобы так и было на самом деле, но увы, реальность всегда жестче. Мое сердечко разрывалось на части от того, что я увидела собственными глазами. Мне постоянно хотелось плакать, и я плакала, не в силах сдерживаться, зная, что мамочка меня поймет. Только родные всегда меня поддерживали, и сейчас не оставили одну в сложную минуту. Как только я позвонила мамочке с просьбой приехать, она даже не спросила, что случилось, она просто знала, что мне нужна помощь. Скорее это материнский инстинкт, которым мама никогда не была обделена. Она всегда тонко чувствовала нас с Оливкой и остро реагировала, если нам было больно. И так было здорово, что несколько дней назад она прилетела в Киев. И я сейчас могла только представить, что чувствует мама, видя мою душевную боль, которая отражается в глазах.
- Не зевай, - крикнула она и скрылась углом дома, все так же хохоча.
Я же остался с этой стороны дома и принялся лепить целую кучу «бомбочек», чтобы атаковать без промедления, но периодически поглядывал в сторону малышка. Она обосновалась все в той же беседке, и тоже лепила снежки, которые, к сожалению, я не мог видеть из-за резных перил деревянного сооружения.
Мне в шапку прилетела очередная «бомба», и я улыбнулся. Как Любе удается меня так «разводить»? Похоже, я слишком увлекаюсь мыслями о ней. Больше не медля, я запустил свой снаряд в девушку и, к удивлению, промазал, а вот второй снежок пришелся кстати, и теперь на красной дутой куртке, на спине, с левой стороны, красовался белый след.
- Есть, - крикнул я и сделал жест рукой, обозначавший маленькую победу, за что и поплатился очередным снежком, на сей раз - в лицо.
- Ахахаха, а вот и не надо радоваться раньше времени, - весело прокричала Люба. А я, наклонившись, схватил свой снаряд и пульнул в ответ, после чего услышал не громкое «ой» и замер взглядом на девушке. Она держалась за локоть, согнувшись пополам, весь ее вид показывал, что ей больно, и я тут же рванул к ней, проклиная себя за то, что так неосторожно совершил бросок.
Она стояла неподвижно, все так же наклонившись. Когда же мне оставался буквально метр до нее, я тут же почувствовал, как по моей груди прошлись десятки снежных шаров. По всей видимости, я замер с непониманием на лице, а Любашка расхохоталась и принялась убегать от меня. Я тут же бросился за ней, понимая, что она меня обманула.
Мы практически оббежали вокруг всего дома, и уже у самого крыльца я смог ее поймать.
- Теперь никуда не денешься, - прошептал я, немного задыхаясь. Неплохой кросс, все же, мне не двадцать лет.
- Фуф, а я-то думала, ты меня никогда не поймаешь, - так же запыхавшись, ответила она. – Знаешь, как-то не совсем легко бегать по снегу, особенно, когда нога утопает по щиколотку.
- Бедняжечка, - пожалел я и наклонился, чтобы запечатлеть легкий поцелуй на розовых губках. - Сама же это и спровоцировала. Так тебе не было больно? – поинтересовался я и заглянул в блестящие глаза, которые светились от счастья.
- Нет, конечно, я обманула тебя. Ведь должна же победа принадлежать маленькой беззащитной девочке, - она сказала это так, что мне захотелось тут же ее прижать к себе, что я незамедлительно и сделал. Девочка, а таких мужчин, как Булат, это заводит не на шутку. Вот он и идет спускать пар с теми, кто большего не заслуживает.
- Я не хочу, чтобы он меня обманывал, мамуль.
- Ну, подожди, он же тебе ничего не обещал? Так ведь?
- Не обещал.
- Да уж… Понимаю, что тебе больно, но было бы больнее, если бы пообещал. Вам просто нужно поговорить.
- Неет, - покачала головой, даже боясь представить, что как только он меня увидит, тут же пошлет в далекий путь за ненадобностью. – Я не хочу, чтобы он… Вдруг он не хочет меня видеть.
- Глупенькая, если ты ему нужна, то он сам придет.
- А папа?
- Что, папа?
- Он тебе когда-то изменял?
- Что ты, если бы такое случилось, я бы не была с ним рядом, потому что сама лично считаю, что, если по-настоящему любишь, никогда не изменишь и не предашь.
- Но вы ревнуете друг друга, - неожиданно улыбнулась я, вспоминая, как ведут себя родители, когда видят вероятного конкурента или конкурентку.
- Очень, но у нас не больная ревность. Лично мне не нравится, когда чужие женщины подходят к Дамиру, хотя я и знаю, что ему все равно на них, и любит он только меня. Но мне неприятно, что они осмеливаются флиртовать и касаться моего мужа.
- Мне не нравится, что у Булата были другие женщины, хотя я все понимаю, но мысленно уже привязала его всеми веревками к себе.
- Это любовь, девочка. И если он чувствует, то же самое, то не позволит ни одну парню к тебе подойти, и так же сам больше не прикоснется к другой.
- Да сейчас! Ему можно, а мне нет?
- А что тебе нельзя?
- Ну, встречаться с парнями? Если он меня отошьет!
- Милая, ты можешь с ними встречаться, но таким образом наживешь на попку проблем. Во-первых, твоя душа будет не на месте, а во-вторых, есть нехорошие мужчины, которые могут тобой воспользоваться.
- Тогда я не знаю, что мне делать, мамуль.
- А я тебе подскажу, - произнесла мама, и поцеловав меня, поднялась с дивана, зачем-то прикрывая дверь, ведущую в прихожую.
- Подскажи, ты же знаешь, всегда тебя послушаю.
- Для начала, дорогая, поговорите с Булатом, выясните все для себя, чтобы не было недомолвок. А если он влюблен, тогда и начинай действовать.
- Что мне нужно будет делать?
- Соблазнять его по полной, и пусть я твоя мама, но лучше я тебе это скажу, чем посоветуют подруги, которые сами в этом ничего не понимают. Сделай так, чтобы он больше не захотел ни одну женщину, кроме тебя.
- А вот это, мамочка, я ему устрою! – вытерев последние слезы, серьезно произнесла я, и под любопытным взглядом родительницы, прошла в свою комнату.
- Мне даже стало интересно, что ты придумала?
- Помнишь, ты мне покупала трикотажное платьице с глубоким декольте, и едва прикрывающим попу.
- Это которое красненькое такое?
- Ага! Вот подумала, кажется, самое время надеть его. Ну, а что? В квартире тепло…
Произнесла я, сняв с вешалки красивый наряд, который мы с мамой покупали мне для дома.
- Я бы посоветовала для этого дела чулочки надеть, но тебе пока рано, на будущее учти.
- Мамуля, да ты у меня соблазнительница еще та!
- Понимаешь, любовь – это прекрасно, но немаловажно в отношениях и другая часть жизни, - см искорками в глазах сообщила она, наблюдая, как я переодеваюсь.
- Ох, Булочка, как не крути, а ведь мне исполнится восемнадцать, и тогда я до тебя доберусь, - в предвкушении произнесла я, надевая платье и поправляя его мини-подол.
- Если честно, мне стало даже немного страшно, что меня ждет, когда тебе исполнится восемнадцать, - неожиданно услышала голос за спиной, и резко обернулась, волосами ударяя себе по лицу.
- Булат…
В моем голосе прозвучала растерянность, и я даже смутилась от того, что он мог слышать наш с мамой разговор. Опустив взгляд, я просто замолчала, потому что снова вспомнила сцену, где Булат страстно целовал ту шатенку, развалившуюся на его столе.
- Че замерли, как на похоронах? Расступились, - услышала папин голос, и как только увидела его, сразу же рванула в объятия.
- Привет, папуль.
- Привет, радость. Прочухан готов, теперь дело за Булатом, ну а ты не будь размазней, спуску не давай. Ты же моя дочь.
Я тихонько захихикала от папин слов, хотя на душе по-прежнему было больно, и бросила взгляд на стоящего в стороне мужчину, который по непонятно каким причинам засел в моем сердечке.
- Будет весело, папуль.
- Позволите нам поговорить наедине? – спросил Булат, не спуская с меня взволнованного взгляда.
- Лапушка, держи оборону, а нам с мамой пора, - отец поцеловал меня в висок, и прошел на выход, а мама, подойдя ко мне, склонилась и не громко произнесла:
- Можно не только поговорить, а еще и целоваться.
- Малышка! – услышала окрик папы, и улыбнулась, ладошкой прикрыв губы. Какие они забавные.
- Иду, милый, иду, - ответила мама, и тут же добавила: - но не буйствовать.
Когда родители ушли, оставив нас наедине, я вдруг почувствовала себя дискомфортно, но не от того, что осталась с человеком, который был мне неприятен, наоборот, мне нравилось проводить с ним время. Просто сейчас, я не знала, как себя вести, а ведь еще пару минут назад, собиралась его соблазнять. Что это? Страх, что он меня пошлет?
- Смущенная Лапочка, это что-то новое для меня.
- Я вовсе не смущаюсь, Булат, - постаралась спокойно ответить я, и присела на диван, где несколько минут назад сидела мама.
- Пришло время поговорить о произошедшем.
- Мы оба понимаем, что ты не должен передо мной оправдываться, так что, нет смысла о чем-то говорить.
- Я оправдываться и не собирался. Пошли, в кухне поговорим, я курить хочу.
- Я не переношу завах сигарет.
Но не дожидаясь меня, Булат прошел в кухню, только вот я осталась сидеть на своем месте, давая понять, что мое мнение должно быть так же важно, как и его. Подняв ноги, я удобнее разместилась на диване, и положив голову на спинку, задумалась о мужчине, который сейчас хозяйничал на моей кухне. Но не прошло и минуты, как он вернулся, молча подхватил меня на руки, отчего в нос тут же ударил ошеломляющий запах его парфюма, и понес меня в кухню. Та-а-к, а вот это мне уже нравится! Усадив меня на диванчик, укрыл ноги лежавшим рядом пледом, так же молча прошел к открытому на проветривание окну, и закурил. Как же он красиво курил, не переношу запах, но ради того, чтобы увидеть, как его пальцы держат сигарету, я даже готова потерпеть несколько минут. Потому что для меня это зрелище отчего-то очень сексуально. Какой же горячий Булат становился во время курения.
- Хочу сказать сразу, твои слезы мне ножом по яйцам.
- Ты такой романтичный!
- Ты права, я не буду бегать у тебя на побегушках, но и то что ты плачешь, мне очень не нравится, - сообщил он, делая вторую затяжку и выпуская дым в щель окна.
- Я виновата сама.
- Может быть, но теперь все будет иначе.
- Будешь тщательнее скрывать своих баб? – съязвила я, скривившись от своих же слов.
- Баб больше не будет, - ошарашил меня Богословский, делая очередную затяжку и смотря в окно.
- На мальчиков переходишь?
- Если только ты не трансвестит.
- Спасибо за комплимент, - ухмыльнулась, и прижала колени к груди, обхватывая их руками.
- Лапа, может хватит язвить?
Может и хватит, - подумала про себя, и не находя себе места, поднялась с дивана, укуталась в плед, чтобы не замерзнуть и подошла к мужчине, который закурил уже вторую сигарету.
Я тут же попыталась забраться на подоконник, но потому как придерживала теплую ткань, у меня это не вышло, и тогда Булат подсадил меня, подхватив под бедра. Мурашки… наверное, никогда не смогу ровно реагировать на этого мужчину. Он вызывал во мне бурю, которую успокоить в силах был только сам.
- Продрогла, дуреха. Напялила на себя эту тряпку, - он пальцем поддел подол и резко отпустил его, положив ладонь мне на бедро. А вот это яд!
- Ты просто ни черта не понимаешь, - хлопнув его по плечу, произнесла я, и вздрогнула, когда мужская рука поднялась выше.
Честно, мне стало страшно, но не от того, что я боюсь Булата, нет, а от того, что этот взрослый и сильный мужчина, которого я желала уже не только сердцем, но и телом, касался моего бедра. Я боялась его мыслей и действий, и все эти эмоции были от того, что внутри меня, девочка желала любви, той самой – взрослой, которую я точно не получу до восемнадцати лет.
- Зато ты я смотрю взрослая стала. Что, будешь изводить меня?
- Булат, чего ты хочешь?
- То, чего мне нельзя. А теперь без шуток, ибо уже доигрались. Что ты ко мне чувствуешь? – вот тебе на! Вот так в лоб вопросик, да еще и после мною увиденного.
- Знаешь, я не думаю, что тебе это будет интересно, - я хотела скинуть его руку и спрыгнуть с подоконника, но Булат удивил меня еще больше, он сделал шаг ко мне, и удобно расположился между ног.
Я выдохнула, а он, потушив окурок, закрыл окно, чтобы я не простудилась, и руками придвинул меня за поясницу ближе к себе, отчего миниатюрное платье полностью оголило мои бедра. Такая поза очень взволновала, и я руками ухватилась за его руки, словно могла упасть от близости, хотя и понимала, что это практически никак невозможно. Зеленые глаза неотрывно смотрели на меня, и я снова покраснела, понимая, что в его взгляде таится страсть. Мамочки, как же вынести все это? А я ведь еще не забыла ту курицу, которая оголяла свой бюст перед его лицом.
- Отныне, девочка, мне все интересно, что касается тебя.
Правая рука легла на щеку, и мне захотелось прикрыть глаза, и насладиться минуткой нежности от самого Богословского, потому что я понимала, что в любой момент это закончится. Он поймет, что делает и больше ко мне не притронется.
- Тебе нравятся мои прикосновения? Хочешь, чтобы это продолжалось вечность? Скажи, Лапа, что ты сейчас ощущаешь? Мурашки по телу, истому, или может быть внизу живота скрутило в тугой узел и тебе хочется чего-то большего, чем просто слышать мой голос? – он шептал, шептал так хрипло, практически неслышно, склонившись к самому уху, отчего соски затвердели, а внизу живота действительно все стянуло так, словно чего-то требовало. Разрядки?
Отчего-то я разозлилась, и не выдержав его вопросов, просто сорвалась, руками оттолкнула от себя, спрыгнула с подоконника и сжав руки в кулачки, заговорила с обидой в голосе:
- Что ты хочешь от меня услышать? Что? Как я жду целыми днями, что однажды ты придешь и скажешь, что я тебе нужна? Как надеваю соблазнительные наряды, чтобы ты понял от чего отказываешься? Как мечтаю уснуть с тобой в одной кровати, просто чтобы ты меня обнимал, дышал в ушко и шептал, что никуда не денешься? Это ты хочешь от меня услышать? Или как я схожу с ума, стоит мне только услышать запах твоего парфюма, и дрожу от каждого звука твоего голоса? Как мурашки табуном по телу, стоит тебе прикоснуться ко мне? Или быть может, как мое сердце кровью обливается, стоит мне подумать, что ты сейчас обнимаешь какую-то левую бабу, и тут мои мысли оживают? Этого тебе не хватало? Так знай, все что я перечислила является правдой! И я не могу, черт возьми, ничего поделать со своим возрастом! Не мо-гу! Пусть я буду маленькой и глупой, как ты говоришь, но зато я искренняя в своих чувствах и эмоциях, и никогда бы не посмела предать тебя, и тем более пользоваться. Потому что я влюблена в тебя, а не в материальные блага, коих кстати, у тебя меньше, чем у отца, и меня никто не посмеет упрекнуть, что я с тобой не честна. А если кто посмеет, то плевать я хотела на их мнения, потому что никого не должно интересовать, что я к тебе чувствую. И ты, ты тоже забудь…
Договорив последние слова практически шепотом, я оказалась у стены и спиной съехала по ней, почему-то потеряв свои силы. Высказалась и так стало больно, словно я теряю что-то безумно ценное в своей жизни. Но, по сути, я понимала, что Булату мои слова покажутся странными и идиотскими, а возможно, он сейчас просто рассмеется и уйдет, оставив меня одну, в отчего-то ставшей серой и холодной квартире. Слезы покатились градом, опаляя щеки, и стекая мне на ключицы. Как же больно, Господи, как больно.
- А ты не подскажешь, какого хрена я должен забывать все что ты мне сказала, и то что чувствуешь ко мне? – буквально прорычал Булат, рухнув на пол коло меня.
- Потому что уже завтра ты будешь в ее объятиях, а может быть и сегодня. И это для тебя будет лучшее…
- Ты права, - заговорил он, но нам миг замолчал, коснувшись губами моего плеча, а потом собравшись с мыслями, заговорил громче: - уже сегодня я буду в ее объятиях, и это, пожалуй, самое лучшее, что может со мной произойти в этот вечер. Я буду обнимать и шептать ей, что никогда не уйду, а она поверит мне, потому что я больше не собираюсь причинять ей боль. Я буду сходить с ума от ее запаха, которым она соблазняет меня каждый раз, как только я оказываюсь у нее дома. И буду касаться ее тела, наслаждаясь нежностью и гладкостью кожи, и даже не посмею подумать о другой, потому что другая уже не нужна.
- Ты даже сейчас…
- Тс-с-с, - цыкнул на меня Богословский, и взял в свою руку мою ладошку. – Когда я увидел боль в твоих глазах, понял, что не хочу, чтобы моя маленькая девочка страдала, не хочу, чтобы познавала горечь, не хочу, чтобы мучилась от неразделенных чувств, потому что это далеко не так.
- Ты не можешь меня любить, у тебя ведь другая женщина есть.
- Я не сказал, что люблю тебя, но я близок к тому, что чувствуешь и ты.
- Я не верю тебе, Булат, не верю. Я не смогу тебя делить с другими, а достаточно зная тебя, ты меня не тронешь до совершеннолетия.
- Ты права, не трону, но мы будем вместе стараться, чтобы я принадлежал только тебе.
- Нет… - качнула головой, отлично понимая, что такой мужчина не протянет больше полугода без секса. – Я не верю, прости.
- Думаешь, я законченный ублюдок?
- Я так не думаю, просто ты горячий мужчина, и… Я не переживу предательства, тем более после таких слов, - в моем голосе слышалась горечь, а душа изнывала от боли, ведь я действительно верила в то, что говорила, от того и не могла принять слова мужчины всерьез. Дура? Не думаю.
- Ты можешь сомневаться во мне, но я не предам. Я осознанно принял это решение, и сообщил о нем твоему отцу.
- Может, это он тебя подбил на такую авантюру?
- Мои чувства не авантюра, Лапа, и, если я чего-то хочу всем сердцем, я это делаю. А подбить меня на что-то, абсолютно невозможно! – строго произнес Булат, поднимаясь с пола, и пройдя к окну, снова подкурил, возможно пытаясь таким образом успокоить свои нервы.
- За время нашего знакомства, я видела двух твоих женщин, и не факт, что остальных ты не возил по дешевым отелям. Уходи, Булат. Ты не виноват передо мной ни в чем, это все я, наивная дурочка, решившая, что ты только мой, и выдумавшая то, чего на самом деле нет. Это девичьи грезы, которые я растопчу, спустя какое-то время. А ты… Живи, как и жил, потому что не сможешь ждать меня так долго, ты просто не сможешь, и я не смогу… если что. А быть со мной рядом из жалости я не позволю.
Стерев скатившуюся слезинку с щеки, я поднялась с пола, и больше не взглянув на Булата, обняла себя руками, и пошла в сторону комнаты, собираясь запереться там до тех пор, пока хоть чуточку не станет легче. Даже соблазнять больше не было желания, возможно потому что я просто слабачка… Или трусиха?
- Оставь ключ на комоде, и захлопни дверь так, словно больше никогда не придешь.
***
Проснулась я, когда за окном уже было темно. Прислушавшись к своим ощущениям, поняла, что на душе стало немного легче, но картина, которую я увидела днем, никак не хотела покидать меня, и внутри снова все сжималось от ревности. Но мне дико не нравилось это состояние, а еще то, что я ощущала в своей квартире запах сигаретного дыма, и это меня настораживало. Поднявшись с кровати, я быстро натянула на себя спортивный костюм, и решив завязать волосы по пути в кухню, схватила резинку и вышла из спальни. Но уже в прихожей едва не споткнулась о большие корзины с невероятно красивыми бело-розовыми пионами. Откуда это здесь?
- Не понимаю… - прошептала я, присев около одной корзины. – Как же вкусно пахнет.
Носом уткнулась в пионы, и от удовольствия прикрыла глаза, вдыхая любимый запах цветов. Но откуда они здесь?
- Тебе очень идут эти цветы, такие же нежные и светлые, - услышала тихий голос Булата, но глаза не открыла, продолжая сидеть у цветов, - и я хочу, чтобы ты снова стала со мной такой же, как и раньше – нежной, светлой, игривой, сексуальной.
От последнего слова по коже побежали мурашки, и я невольно облизнула губу, потому что мне захотелось, чтобы мужчина подошел ко мне, и страстно поцеловал. А еще, я боялась, что не сдержусь и позволю ему остаться, но я хотела, чтобы Богословский понимал, что я не одна из его девочек, и со мной нельзя обходиться, как с товаром. Я не игрушка и чувствую к нему то, что никогда не чувствовала, ни к одному мужчине. Булат первый, в кого я влюбилась, и мне бы хотелось, чтобы он был единственным, а потому все зависело именно от него. Только его поведение и поступки покажут мне, будет ли он единственным любимым мужчиной, или разобьет мне сердце, которое излечить будет невероятно сложно.
- Будь только моей, будь той, которую я знаю, и тогда я сделаю все, чтобы между нами не было пропасти.
Его слова вырвали меня из размышлений, я открыла глаза, и слегка повернула голову, чтобы боковым зрением увидеть где именно стоит мужчина.
- Я и так была только твоей, но ты этого не понял, - прошептала еле слышно, и почувствовала, как Булат присел за моей спиной, а его руки оказались на моих плечах.
- Я боялся тебя, боялся своих чувств…
- Что же изменилось теперь?
- Я готов ждать сколько потребуется.
- До тех пор, пока в штанах не загорится?
- Мы с тобой, что-то придумаем, но других женщин больше не будет, - уверенно произнес он, склонившись к моему уху.
Мне хотелось ему верить, и в чем-то другом так бы и было, но я не могла доверять ему в плане интимных отношений. Даже представить не могла, что Булат может отказаться от секса ради меня, и боялась, что если доверюсь ему, то позже очень об этом пожалею.
- Докажи, что тебе кроме меня никто не нужен. Докажи, и тогда все изменится.
- Обещаю, - тихо прошептал он, руками сжав мне плечи, отчего захотелось прильнуть к его груди, но я сдержалась. Пока еще не время показывать свою капитуляцию.
- Ты много курил, - заметила я, снова обращая внимание на неприятный запах сигарет, развеянный по всей квартире.
- Прости, ты тоже мне нервы помотала знатно.
- А я-то в чем перед тобой провинилась? – ошарашенно спросила я, повернувшись к нему лицом.
- Мне больно видеть твои слезы.
Его шепот вызывал необъяснимые чувства, и признаться честно, я хотела положить голову ему на грудь и разрыдаться, чтобы через слезы ушла вся моя боль. Но я не стала этого делать, боясь, что он потом может воспользоваться моей слабостью и провернуть все в свою пользу. Нет, я не была плохого мнения о Булате, но и доверять безоговорочно пока не могла.
- А мне больнее видеть, как ты целуешь другую женщину.
- Прости меня.
- Не-а, - отмахнулась я, и вздрогнула, когда крепкие руки притянули к себе, и я спиной улеглась на мужскую грудь. Да, этого я очень хотела.
- Проси, что хочешь, ты же знаешь, мне не жалко.
- Мне материальные подарки не нужны.
- Тогда, что ты имеешь в виду говоря о…
- Ты бы мог за мной поухаживать, - перебила его, понимая, что в его круге он привык за все платить деньгами.
- Ты хочешь свидания и прогулки под луной?
- Ну, луна – это через чур, а вот под падающим снегом, была бы не против.
- Тогда придется Мирошку часто возить к твоим родителям, ибо мама не всегда может приезжать к внуку.
- А твоя мама вроде не работает, или что-то изменилось?
- Ох, эта неугомонная женщина познакомилась с мужчиной. Я не могу мешать ее счастью.
- Тоже верно. Пусть хоть взрослые будут счастливы, - немного грустно ответила я, собираясь подняться с пола.
- А ты у меня разве не взрослая и не счастливая?
- Не знаю, может и нет, - отмахнулась от его руки, когда он хотел взять меня за подбородок и посмотреть в мои глаза.
И тут я получила свою дозу, я получила то, чего так долго ждала от Богословского, как от мужчины. Он все же повернул меня к себе лицом, и схватив за волосы на затылке, посмотрел в глаза так, словно хотел наброситься на меня, как изголодавшийся зверь на свою добычу. И мне это было приятно, и показался чуточку сексуальным его напор и желание. Мамочка…
- Ты взрослая, и очень умная. Быстрее меня поняла, что мне нужно, а нужна мне ты, моя сладкая, невероятная девочка, жизнь с которой кажется намного ярче и интереснее.
- Почему тебе понадобилось понять это только после того, что я увидела?
- Надеялся, что ты все же ошибаешься в своих чувствах, - мы разговаривали так, словно нас мог кто-то услышать, хотя в квартире находились одни. Полная тишина, нарушаемая нашим шепотом.
- Я не могу ошибаться, если я это чувствую.
- Верю. Теперь я верю.
- Откуда эти цветы?
Большой палец лег на мои губы, и я замерла в ожидании, что же он будет делать дальше.
- Эти цветы для тебя, и знай, - сказал прежде, чем завладел моими губами, - это только начало.
Он жадно целовал меня, сминая руками все тело, не делая больно, а наоборот, от его прикосновений, мне хотелось стонать, потому что Булат был очень страстным мужчиной. Мне повезло целоваться с ним уже не в первый раз, но я только утвердилась, что если он станет касаться меня более интимно, я просто сгорю. Но по всей видимости он действительно не собирался останавливаться лишь на одних поцелуях, когда я ощутила его руку на спине под кофтой. Тут же подалась вперед всем телом, и глубоко вдохнула, поняв, что он уже полностью готов.
- Господин Богословский, вы не честно играете.
- Я сейчас обманываю сам себя, мысленно кричу, что не хочу тебя, а в действительности готов сорвать этот гребанный костюм и завалить прямо на пол.
- На полу, наверное, жестко будет, да и ты не станешь этого делать.
- Аха-ха-ха, - искренне рассмеялся любимый, а я мысленно подумала, как же здорово будет, если я стану так его называть. – Мне бы очень этого хотелось, но не завалю.
И он поднял меня на руки, а я даже не поняла, как мы оказались на моей кровати. Потому что по дороге я неотрывно смотрела в зеленые глаза, наполненные в эту минуту обожанием и страстью.
Булат положил меня на спину, а сам расположился рядом со мной на левом боку, подперев голову ладонью. Я чувствовала себя немного смущенной, потому что никогда и ни с кем, кроме мамы, не лежала в кровати, а еще мое лицо явно покраснело от стыда, и от этого мне становилось еще более стыдно.
- Кто-то переел помидорчиков? - услышала довольный голос, и повернувшись, поняла, что меня спалили.
- Или свеклы. Я так-то впервые в постели с мужчиной.
- Со мной ты можешь расслабиться, потому что я не сделаю ничего, что тебе может не понравиться.
- А то, что мне может понравиться, сделаешь?
Богословский поднял руку и взялся за собачку от молнии, и волнующе медленно, принялся ее опускать вниз, не сводя взгляда с прикрытой груди. Соски зудели, я просто мечтала, чтобы он их коснулся, и не только пальцами, но и губами. А вот просить об этом не собиралась, ибо боялась, что он пошлет меня и уйдет, объяснив это тем, что не сможет так себя дразнить. Но в следующую секунду, когда молния была полностью расстегнута, он распахнул кофту, и жадным взглядом замер на высоко вздымающейся груди облаченной в кружевной лифчик.
- Именно такими я их и запомнил, - правая рука легла на одну грудь, сжала слегка, приподнимая ее, и большой палец вовсе не нежно прошелся по затвердевшему соску.
- Ммм… - простонала я, прикрыв глаза, и поняла, Булат не собирался останавливаться.
- У тебя всегда кружевные лифчики? – он гладил рукой мою грудь так, словно это были детские мячики, которые просто крутили в руках.
- Ты что, проверяешь на качество мою грудь?
- Твоя грудь самая качественная, можешь не сомневаться. А еще мне нравится, что никто раньше тебя так не касался. Только я.
- У моих многих одноклассниц уже были мужчины, а у некоторых даже не один, но я никогда не влюблялась и не понимала, как можно без чувств позволять себя касаться.
- Я же говорил, что ты умная девочка.
- Да, я же не твои силиконовые девки, - тут же съязвила я, напоминая ему, что я настоящая.
- Я же говорю, качественнее не бывает. Так, а что на счет моего вопроса? – он чуть крепче сжал вторую грудь, по-прежнему не отводя от них взгляда.
- Да, мне нравятся кружевные, ммм… что ты… ах, Булат!
Он склонился и сквозь ткань губами сжал сосок, отчего тот кажется стал еще тверже.
- Сделай что-нибудь, - умоляюще простонала я, понимая, что в трусиках уже мокро.
В романах я читала об этом, но, представить не могла, что в реальности все ощущалось гораздо острее.
- Что ты хочешь? Что сделать?
- Сделай так, чтобы я кончила, - смущенно произнесла я, рукой коснувшись его пресса.
Любимый резко переместился на меня, улегшись между ног и забросив их к себе на бедра, а я и спохватиться не успела, как ощутила его напряжение на своей промежности.
- Ты издеваешься надо мной, - выдавила из себя, понимая, что доверилась ему сейчас, и сдалась, не в силах запретить прикасаться ко мне. А ведь несколькими минутами раннее думала иначе. Что же это со мной, если не любовь?
- Хочешь улететь, Лапа? Правда? Ты готова к этому?
- Выше облаков?
- Очень высоко. Тебе будет хорошо, захочется кричать от счастья, и ты не должна сдерживаться, а наоборот, можешь мне помочь.
- Это как? – не понимая, о чем он говорит, решила уточнить, хотя мысленно умоляла, чтобы он скорее что-то со мной сделал. Облегчил мое возбуждение, первое такое мощное.
- Просто расслабься, а все остальное я сделаю для тебя сам.