Глава 16
Впервые, впервые моя девочка сказала в слух, что любит меня! Хотя я давно об этом подозревал, ведь она всегда относилась ко мне по-особенному, не требовала подарков или денег, а просто была рядом. Но после произошедшего в канун Нового Года, я больше ни в чем не сомневался. Лапочка сделала то, на что способен не каждый мужик, она подставила себя под удар, защитив тем самым мою родных. Она защитила моего сына, кровная мать которого готова была уничтожить. И если раньше, я подозревал, что бесповоротно влюбляюсь в Лику, то сейчас, когда едва ее не потерял, когда понял, как сильно она меня любит, я готов был ответить ей той же любовью. И пусть по возрасту она еще мала, зато в душе очень умная и мудрая. Она умеет любить и защищать свое, она умеет очаровывать и привлекать, что и сделала с моим сердцем. Но сука, как же мне было больно смотреть на нее именно сейчас! Малышка была не просто раздавлена морально, она была покалечена физически. Все ее тело было в ранах и синяках, лишь редкие просветы естественного цвета кожи. Ее боль причиняла боль мне, а потому я готовил Анросову особый подарок, который он получит к Новому Году с опозданием. Ему нравилось наблюдать, как страдает моя Ангелика, а мне понравится, как будет страдать он! Но об этом позже, не хотелось мне думать о ублюдке рядом с Лапочкой.
- Повтори, - носом уткнулся ей в шею, желая снова поцеловать нежные губы, которые к ужасу тоже были разбиты.
- Люблю тебя, - тихо прошептала она, а мне хотелось сжать ее в объятиях, чтобы она поняла, как сильно мне нужна. Сжать до хруста, только не мог, боялся в принципе прикоснуться.
- Я должен что-то сказать, - хриплым голосом произнес я, ощущая, что от ее признаний участился пульс.
- Ты ничего не должен. Я хочу, чтобы ты делал то, чего желает твоя душа.
Повернув голову, снова увидел ее слезы, которые рвали мою душу на куски, словно зверь вцепился в плоть и рвал своими зубами. Лапочка всегда казалась нежной хрупкой девушкой, которая достойна любви и уважения, а не того, что получила в итоге. И я всей душей желаю помочь ей перенести всю боль вместе и как можно скорее, чтобы потом дарить только радость. Хочу, чтобы Лика всегда улыбалась и глаза были наполнены счастьем, а не как сейчас – печалью.
- Ты лучшее, что было в моей жизни. Ты и Мирошка.
- Я люблю вас, - снова повторила малышка, и я осторожно поцеловал ее припухшие губки так, чтобы не причинить боли.
- Ты мой мир…
Между нами наступило молчание. Тем для разговора было много, и к сожалению, практически все вели к теме похищения. Не хотелось еще больше травмировать Лику, а потому я просто присел на край кровати и давал ей возможность почувствовать себя защищенной. Теперь мы ее никуда не отпустим одну. Я видел, как она с удовольствием вдыхала мой запах, и это приносило еще большую боль, это вызывало дикое желание наказать Павла за содеянное. Подвесить его за член к потолку чтобы так и подыхал мерзкий ублюдок, чтобы на себе прочувствовал, какую боль причинил моей девочке. А она сейчас дышала мною только чтобы поверить, что действительно находится в безопасности. Тут и гением быть не надо, чтобы понять ее чувства и сопоставить все движения, все жесты и факты.
- Я кушать хочу, - нарушила тишину Лапа, а я, посмотрев на нее, увидел в слега засиявших глазах смущение.
- Аппетит проснулся! Фух! Это здорово. Сейчас все организую.
***
Сегодня мы наконец-то привезли Лапу домой. И хоть ее тело было до сих пор покрыто ссадинами и желтыми пятнами, врач сказал, что постельный режим дома пойдет куда больше на пользу. Все же, родные стены лечат. К тому же здесь теперь всегда находилась Лия Александровна, которая и в больнице не отходила от дочери ни на минуту. И я ее прекрасно понимал, потому что и сам практически все время там проводил, особенно ночью, когда моя мама оставалась с Мирошкой дома. Днем на несколько часов привозил их к своей спасительны, как мамуля теперь называла Лику, а я любовался картиной, когда моя девочка игралась с сыном. Казалось, что это лучшее зрелище для моих глаз, и именно за эти три недели я понял окончательно, как влип. Я понял, что каждый день мечтаю сделать Ангелику своей женой, а еще больше желаю, чтобы она подарила мне малыша.
- Что скалишься, зятек будущий? – вырывал из раздумий голос Дамира, и я понял, что действительно сижу и улыбаюсь, как идиот.
- Да так…
- Ты там о моей дочери ничего такого не думай, у меня же чуйка.
- Да ну, что вы такое говорите, Дамир!
- Нынешнее положение ничего не меняет. Она малолетка! И вообще, после всего случившегося, я бы мужика к ней еще пару лет не подпускал.
- Я как раз об этом и позабочусь, никого не буду подпускать. Я люблю Лапочку, Дамир, и вы мне этого не запретите.
- Да кто же спорит, Булат, кто же спорит, - задумчиво произнес мужчина, а я видел в нем некие изменения, даже во взгляде.
Дамир был сильным мужиком, а уж как любил своих девочек… Даже не знаю, способен ли я на такую любовь. Но он едва не потерял свою дочь, уже второй раз. И сейчас, сидя у него дома в кабинете, я понимал, что не имею права на ошибку, и сделаю все, чтобы Лика была счастлива.
Очень хочу снова слышать ее задорный смех, и видеть, как она в коротеньких шортиках скачет по дому, соблазняя меня своими аппетитными формами.
- В ее День Рождения мы поженимся.
- Она знает об этом?
- Нет. Я хочу, чтобы все это сначала закончилось. Мы должны начать с ней с чистого листа, потому что, находиться с ней рядом, а потом возвращаться туда, мне совершенно не хочется.
- Завтра он получит то, чего заслужил. Он исчезнет навсегда. Эта гнида не будет жить на нашей земле.
- Что Лия Александровна говорит?
- Как ни странно, но она со мной в этом солидарна.
- Вы же ее обидчика тогда явно не отпустили просто так? – задел больную для Дамира тему многолетней давности.
- Не отпустил. Не отпустил, потому что… Потому что Булат, мне тяжело это вспоминать. Все эти годы даже и мысли не было о произошедшем когда-то. Такое не прощается, и будь это моя жена, или совершенна чужая женщина. Насилие не прощается.
- Значит он давно нас покинул.
- Естественно! Только Лапе об этом знать не нужно. В тот момент Лия ею надышаться не могла, ведь, малышку отняли, заставили отказаться. Черт! – Дамир зло прорычал и стиснул руки в кулаки, а затем поднялся и прошел к комоду, где стояла бутылка с коньяком.
Я второй раз вижу Дамира таким подавленным, первый был, когда мы не могли отыскать родных, не могли отыскать Лапу.
- Пей! – сказал он, протягивая мне бокал с алкоголем и ударяя по нему своим бокалом. - Эта боль навсегда в моем сердце, сынок. Я виню себя и только себя, но ты не повторяй моих ошибок. Я больше всех в жизни люблю своих девочек, и готов отдать все, только бы видеть блеск в их глазах. и да, я считаю себя счастливым человеком. Моя жизнь наполнена счастьем, благодаря Лие, ведь именно она родила мне двоих прекрасных дочерей. Но ты не вини себя, если собираешься делать счастливой мою дочь. У них это кровное, под кожу залазить, да еще и чувствовать нас, как себя.
Дамир осушил свой бокал, и устало рухнул в кресло, откидывая голову на спинку, и прикрывая глаза.
- Сейчас большинство зависит от тебя. Ангелика выросла, она любит тебя, и по-настоящему счастливой ее сделать можешь только ты, не предавай ее. Будет счастлива она, будет счастлива и моя жена. Понимаешь, о чем я говорю?
- Понимаю, Дамир. Понимаю, и твердо заявляю, я хочу, чтобы Лика родила мне ребенка.
- Да твою же мать!
- Вот не надо трогать мою маму, ей тоже досталось не мало! – попытался разрядить обстановку, чтобы не нарваться на грозного отца.
- Ничего не знаю, чтобы дал Лапе закончить университет. Пообещай мне.
- Ну уж нет, Дамир, обещать такого я точно не буду. Откуда мне знать, как у нас там получится, - довольно произнес я, понимая, что снова улыбаюсь как дурак.
- Я тебя сейчас как тресну…
- Что у вас происходит? – в кабинет вошла Лия Александровна, слегка взволнованная, но как всегда в прекрасно виде. Вот такая будет и моя жена.
- Ничего! Ребенка он от Лапы хочет, ты представляешь? – возмутился мужчина, но я видел на его лице и страх и игривость. Он не был зол, просто очень переживал за свою дочку.
- Здорово, - неожиданно для меня, восхитилась мама любимой, а я поднялся, когда она вошла в глубь кабинета. – Я рада, правда.
Обняв меня и поддержав, она присела в свободное кресло, внимательно наблюдая за эмоциями мужа.
- Спасибо.
- Да убери ты эту ухмылку, - прикрикнул Дамир, и поднявшись, снова налил себе алкоголя.
- Дамирушка, а что за повод в такую рань?
- Дочку замуж выдую! Бл*дь!
- Ммм, вот оно что…
- Лия Александровна, как там Лика?
- Попросила, как освободишься, чтобы зашел.
- Тогда я освободился, - довольно произнес я, предвкушая встречу с девочкой, ведь мы не виделись целую ночь. И это впервые за эти недели.
- Только без рук там, - предупредил глава семейства, на что я вежливо кивнул, пробираясь к выходу.
- Булат, на обед останешься?
- Буду благодарен, - улыбнулся я, и покинул кабинет, сразу отправляясь в комнату к Лике.
Пройдя по коридору, остановился у двери, за которой поселилась Лапа на время до своего совершеннолетия. Ну, это конечно я так решил, а вообще, теперь никто из нас не собирался позволять ей жить одной. Иначе никаких нервов не останется. А так она будет всегда под присмотром в том плане, что и родители рядом, и охраны побольше. С последними как раз я уже разобрался и устроим им хороший разнос.
Постучав в дверь, я выждал несколько секунд и вошел в комнату, улыбаясь как довольный котяра, словно мне поступило интересное предложение вылизать миску со сметаной. Видеть Лапочку я был очень рад, от того, наверное, и скалился все утро, ожидая встречи с ней.
- Привет, - прошептал я, подходя к кровати и присаживаясь на край.
- Привет. Поцелуешь меня? – спросила Лапа, слегка улыбаясь и смущаясь.
- Разве малышкам можно целоваться?
- А то замуж за тебя не пойду.
- Еще аргументы будут?
- Не прокатило? – словно маленький ребенок надув губки, спросила Лика, вызывая у меня счастливый смех.
- Нет.
- Тогда… Хм, если поцелуешь, я быстрее поправлюсь и буду снова, как и прежде мотать тебе нервы.
- Вот это вообще железный аргумент, особенно вторая его часть.
Склонившись к уже зажившим губам, которые наконец-то приобрели свой естественный цвет, я с удовольствием поцеловал их, пробуя на вкус свою девочку. В паху тут же заныло, напоминая, что я давно стал монахом, ради вот этой строптивой малышки, готовой подставить себя под удар и спасти тех, кто мне дорог. Только вот и сама она для меня очень дорога, до такой степени, что я просто не представляю себя с другой женщиной. И уже забыл, когда в последний раз у меня был секс, но готов был ждать еще, только бы заслужить доверие.
Языком раздвинул губы, а в ответ ее шаловливый язычок коснулся моего, и я с жадностью принялся целовать. Влажно, немного грубо, но с удовольствием, которое мы испытывали вместе. Пальцы Лапы обхватили мой затылок и крепче прижали, чтобы у меня даже не было возможности оторваться. Глупая, да я мечтал целовать ее, как можно чаще, мечтал оказаться с ней в одной кровати, мечтал и в то же время боялся. Перед глазами часто всплывала картина, как на кровати лежит моя обнаженная девочка, а ее глаза наполнены страстью и желанием. В мечтах я давно уже трахал ее, а наяву мог позволить себе редкие касания, из-за того, что ее тело все еще было покрыто синяками.
Неосознанно положил руки на округлые груди и услышал тяжелый стон прямо мне в рот. Моя малышка, она завелась, она хочет, чтобы я касался ее, и так же сильно этого хотел и я. И позволив себе маленькую слабость, сжал грудь сильнее и еще жаднее поцеловал любимые губы, так активно мне отвечающие.
- Булочка, - выдохнула Лика, заглядывая мне в глаза.
- Со сгущенкой?
- Что?
- То, что со мной происходит в последнее время, я могу быть только со сгущенкой.
- Фу, Булат! – возмутилась она, весело хохоча и заражая меня своим смехом.
- Считаю дни, когда смогу тебя соблазнить, - тихо прошептал ей на ушко, и медленно проложил дорожку из поцелуев от мочки к губам.
- Мне кажется, я скорее сама тебя соблазню, потому что в другом случае, буду ждать тебя до пенсии.
- До пенсии точно не будешь. Я не выдержу столько.
- Как только мое тело приобретет полностью естественный цвет, я сразу же начну надевать самые откровенные наряды. Еще и маму подключу, уж она точно подскажет мне, что может подействовать на мужчину, - кокетливо произнесла Лапа, смотря на меня из-под ресниц.
- Допрыгаешься, любимая. Ох и допрыгаешься.
- Хм, ты меня вроде еще не называл любимой.
- Ой, я это в слух сказал? – наигранно удивился я, и тут же заметил хмурый взгляд.
- Поговори мне еще, к кровати привяжу.
- Я очень даже не против, - подмигнул и прильнул к животику, не забыв поднять кофту, чтобы ощутить нежность ее кожи.
- Ты ведь не просто так пришел… - произнесла она, словно ощущая, что я буду спрашивать о произошедшем раннее.
- Откуда мысли?
- Потому что, мне кажется, уже пришло время поговорить об этом.
Подняв на нее взгляд, я понял, что она права, мы и так слишком долго затягивали с разговором. Но и чего-то абсолютно нового услышать я не ожидал, потому что мама сразу мне все рассказала, а бередить душу Лики хотелось меньше всего. Но все же оставались некоторые вопросы, ответы на которые хотелось услышать не от врача, а из уст самой Лапочки. Мне было бы так гораздо спокойнее.
Поцеловав живот, я поправил кофту и одеяло, а затем поднялся и прошел к комоду, на котором стоял графин с водой.
- Будешь?
- Можно, - кивнула Лика, и я налил два стакана воды, не понимая, отчего вдруг стали дрожать руки.
Выпив один стакан, я отставил его и прошел к девушке, внимательно смотревшей на меня с долей сомнения в глазах. Заметила мое резко изменившееся настроение, а я удивился, как ей удавалось чувствовать меня настолько хорошо? Отдав ей стакан, я снова присел на край кровати, и дождавшись, когда она напьется, решился все же спросить. Хотел лично услышать, хотел, чтобы она дала отрицательный ответ, иначе… иначе просто не представлял какие будут последствия.
- Лучше давай сейчас поговорим, - произнесла она, не подозревая до конца, что у меня творится в голове.
- Да, лучше сейчас, иначе потом будет поздно…
- Ты что-то конкретное имеешь в виду?
- Конкретное. Я хочу знать, что происходило между тобой и ублюдком, когда вы оставались наедине. И обманывать, чтобы пощадить мои нервы, лучше не стоит, я все равно его уничтожу.
- Булочка, может не стоит, ведь то, что произошло, уже не изменить.
- Не изменить, но безнаказанным оставлять нельзя. Я знаю, милая, знаю, как тебе тяжело все это вспоминать, но мне надо знать все.
Вспоминать Лапе было действительно больно, и я себя ненавидел в этот момент, но и не узнать все из ее уст не мог. Гореть мне в аду за такое, но я готов, готов ради ее будущего спокойствия.
Малышка тяжело вздохнула, и откинув одеяло, перебралась ко мне ближе, скользнула под бок, и я обнял ее, стараясь поддержать хотя бы таким образом. Носом уткнулся в макушку, и вдохнул любимый запах, радуясь, что Лапа сейчас находится со мной рядом. Хотелось бы ощущать подобное чаще, чтобы просыпаться утром, а она у меня под боком. Но надо еще подождать… совсем немного.
- Это было так страшно, - начала она шепотом, словно боялась, что тот ублюдок может услышать ее, и навредить.
- Главное, ты сейчас здесь, и ничего не бойся.
- Я стараюсь, Булат, но мне всегда кажется, что сейчас он войдет сюда, и снова будет избивать меня. Я даже без ночника спать не могу и постоянно вздрагиваю.
- Мама с тобой ночевала сегодня?
- Да, мне снился кошмар, н она была рядом, потому я смогла снова уснуть.
- Он пожалеет девочка моя, он пожалеет обо всем что сделал, о каждом ударе и слове. Я обещаю тебе.
- Мне так нравится, когда ты называешь меня своей девочкой. Я сразу чувствую себя чуточку счастливой.
- Ты будешь очень счастлива. Просто нам нужно время, - сообщил я, и взявшись пальцами за подбородок, приподнял, чтобы посмотреть в глаза, которые в последнее время наполнены болью и печалью.
- Я верю тебе, - прошептала она в ответ, и приподнявшись, поцеловала меня в губы.
- Это лучшая награда.
- Он хотел, чтобы я его ублажала, - тихо продолжила рассказ Ангелика, а от услышанных слов, мои руки на ее теле сжались сильнее. В пору кого-то ударить, и желательно, чтобы это была морда Павла, - но я готова была на все, кроме… Господи, кроме этого.
- Что было дальше?
- Булат, может…
- Лика, никаких может, ты должна рассказать мне, чтобы я сам не додумывал! Я понимаю, девочка моя, понимаю, что тебе больно, но я должен знать. А ты пойми, что после рассказа тебе станет лучше. Вряд ли ты захочешь этим поделиться с мамой.
- Точно не захочу, - отрицательно покачала головой Лапа, и закрыв глаза, продолжила: - Он хотел… хотел, чтобы я сделала ему это, - выдохнула она. Ощущал, как колотит ее тело, и гладил, стараясь хотя бы немного успокоить, - он хотел минета. Он силой хотела, без моего желания, Булат! Без моего, - закричала Лика, и открыв глаза, внимательно посмотрела мне в лицо.
Я просто не знал, как сдерживался, но горел желанием лично оторвать яйца недоноску. Убью падлу.
- Он буквально поставила меня на колени и… Я не знаю, должна ли тебе рассказывать об этом.
- Не думай, что после услышанного я уйду, хрен дождешься!
- Я же нужна тебе, любимый, правда?
- Очень нужно.
Кивнул я, и поцеловал ее в висок, снова вдыхая любимый запах.
Анросову будет очень больно.
- Я не хотела этого делать, и навредила ему там. Возможно это оказалось моим спасением.
- Что ты имеешь в виду?
- После этого, он даже не думал о сексе со мной.
- Но измывался физически, - закончил я, боясь на секунду представить, что сейчас ощущает моя девочка.
- Да мне лучше избитой быть, чем изнасилованной. Лучше девственницей умереть Булат, чем быть тронутой таким ублюдком. Я не хотела этого. Не хотела, - забилась в истерике, и носом уткнулась мне в грудь.
- Успокойся, Лапочка, успокойся, прошу. Я знаю, я понимаю тебя. Ты же моя маленькая сильная девочка.
- Он замарал меня. Я больше не та чистая и невинная, я не та доверчивая девочка. Пойми, я больше не та.
- Ты все еще та же. Ты чистая, ты моя девочка, и не смей думать о другом, слышишь? Потому что по-другому быть не может!
- Как же мне отмыться от всего этого? Как?
- Я буду помогать, я. Ты же знаешь, что можешь рассчитывать на меня.
- Хочу, чтобы ты был со мной рядом, как можно чаще. Уверена, мне было бы лучше от этого.
- Я понимаю, Лапочка, и постараюсь поговорить с твоим отцом. Он мне доверяет, а я не хочу подорвать его доверие. После всего случившегося, я стал его понимать. Я стал понимать почему он так переживает по поводу нашей близости, и я не могу его в этом упрекать.
- Ты просто тоже прошел тот страх, страх потерять ребенка.
- Мама говорила, что ты подставляла себя под удар.
- Паша, он… когда я просила его прекратить, он говорил, что пойдет к Елене Тимофеевне, сам понимаешь зачем. И угрожал что Мирошку убьет. Я не могла допустит этого. Не могла. Они твои родные, я не хотела, чтобы ты страдал, не хотела, иначе… не знаю, как бы себя потом чувствовала. Этот ублюдок давал нам слишком мало еды, и нам было очень холодно. Я желала только одного, чтобы малыш был сыт и не мерз, а вместе с ним и твоя мама.
- А ты? – спросил я, не понимая, откуда в такой маленькой девочке столько сострадания и заботы.
- А что если бы он как-то им навредил? Как бы потом я с этим жила? Я бы не простила… ведь они мне так же дороги, как и ты. Я люблю тебя, Булат, и я люблю все что связанно с тобой. Я люблю Мирослава, как своего сына, пусть до конца еще и не понимаю, что такое быть мамой. Но надеюсь, что когда мы сможем быть вместе, полноценно вместе, малыш будет называть меня мамой. Если ты конечно только позволишь.
- Я тебе об этом уже говорил.
- Да, но я не хочу, чтобы ты был со мной из благодарности. Мне нужна твоя любовь, любовь, как мужчины к женщине, мне нужно твое желание и верность. Я хочу, чтобы после работы ты возвращался ко мне, а не думал о какой-то однодневке, чтобы развлечься, расслабиться. Хочу быть для тебя всегда желанной. Единственной. И я постараюсь сделать все, чтобы хотя бы… чтобы я не чувствовала себя грязной.
- Знаешь, о чем я хочу тебя попросить?
- О чем?
- Никогда не плачь. Твои слезы меня убивают. Я ненавижу, когда плачет Мирошка или мама, это приносит мне огромную боль. Я не могу видеть, как они страдают, и теперь не переношу твои слезы. Это как ножом по сердцу, невыносимо больно.
- Я постараюсь больше не плакать. Единственное, если ты меня обидишь, я не смогу не плакать.
- Во-первых, не делай из меня идиота, обижать мне тебя хочется в последнюю очередь. А точнее, совсем не хочется. Во-вторых, я разговаривал с твоим отцом, и сообщил ему, что желаю от его Лапочки ребенка.
- Что ты сказал? – малышка ошарашено посмотрела мне в глаза, резко поднявшись с груди, в которую уткнулась носом несколькими минутами раннее.
- Хочу маленькую Лапочку от тебя. И вообще, прекращай мне думать тут всякие гадости, все равно не отвертишься.
- Я и не собираюсь. Булат, ты правду говоришь? А папа, что папа сказал?
- Голову оторвет.
- За что?
- Если не дам тебе доучиться, - хмыкнул я, и щелкнул малышку по носу, пытаясь немного разрядить обстановку. – Но я сказал, что ничего обещать не могу, смотря насколько нас поглотит страсть.
- Булат, - смущенно и в тоже время игриво произнесла Лапа, наверняка переживая, что о ней может подумать отец.
- Да, говорю, как захлестнет волна страсти, не выпущу девочку из койки месяц, а то и два.
- Ты так не сказал отцу.
- Ты читаешь мои мысли? – удивился я, делая вид, что сам же и поверил в ее способности.
- Нет, просто знаю тебя, - ответила и снова прильнула к груди, а я стал медленно поглаживать ее по спине.
- И откуда ты меня знаешь, когда только успела изучить?
- Мне кажется, что я чувствую тебя, чувствую настолько, что улавливаю твое настроение, даже если ты будешь мне улыбаться, а внутри будет буря.
- Чувствую, за обед поговорю с твоей мамой о тебе.
- О чем?
- Расскажу, какую она дочь прекрасную родила. А главное – умную!
- Я думаю, это все воспитание. И любовь. Без любви люди пусты.
- М-да! Ощущаю себя валенком.
- Ты никогда не любил?
- М-м-м, так как сейчас, точно нет.
- Звучит, как признание, - хмыкнула Лика, и чмокнула меня в грудь. Удивительная и волшебная девочка. И как она может думать, что от нее можно гулять? Да я сам боюсь ее куда-либо одну отпускать. Слишком моя она, слишком моя.
- Тебе бы отдохнуть, организм надо восстанавливать.
- Хочешь поскорее от меня избавиться. Надоела я тебе.
- Очень, не знаю, как уже сбежать, - поддержал ее игру, а сам принялся укладывать девушку на подушки, понимая, что ей действительно пора отдыхать.
- Привези, пожалуйста, вечером Мирошку, соскучилась по нему очень сильно, - сообщила девочка, удобно устраиваясь на кровати и кутаясь в теплое одеяло.
- Замерзла?
- Есть немного, но это все стресс. Сейчас согреюсь, если ты меня сладко поцелуешь.
- Поцелую, а как же? Может тебе принести обед?
- Пока не хочется, спасибо за заботу, любимый.
- Потом вернешь все, я же старше тебя, буду старым, немощным, а ты мне стакан воды подносить будешь в сексуальном пеньюарчике, - пошутил я, осторожно целуя ее лицо.
- Ого какой у меня будет дедуля, сексуальную телочку ему подавай.
- Ну, не телочку, а мою женщину.
- Это меняет дело. Булочка, - позвала малышка и сразу же спросила: - а у нас будет собственный Новый Год?
И я понял, что в нашей семье до сих пор так и не наступил Новый Год, о котором мы уже говорили. А для Лапочки он был просто необходим, чтобы понять, что самое ужасное уже позади.
- Будет, милая, обязательно будет. Я все устрою.
- Спасибо, - прошептала она в одеяло, потому что укуталась по самый нос.
- Отдыхай, а вечером мы приедем вместе с сыном.
- Буду очень вас ждать.
- Уже скоро, - подмигнул ей, и отыскал под одеялом нежную ручку.
- Я не буду спрашивать, что ты сделаешь с Пашкой, не хочу знать и когда это произойдет. Знаю, вы с отцом его не отпустите.
- Тебя больше это не должно касаться. Ах да, прости, что снова говорю об этом, но обещаю, в последний раз.
- Спрашивай, - понятливо кивнула Ангелика, устало прикрывая глаза.
- Откуда у него был твой лифчик?
- Паша заставил меня его снять, чтобы ты подумал, что мы…
- Вот г*ндон!
- Мне главное, чтобы ты верил, что этого не было.
- Тебе я верю! Тебе – да. Спасибо, моя девочка, спи. Я скоро вернусь, - прошептал ей на ушко, и проделав дорожку из поцелуев к губам, сладко поцеловал ее ротик, вовлекая в поцелуй шаловливый язычок.
В паху снова заныло, но я мысленно дал себе оплеуху, что ни о каком сексе идти речи не может, да и холодного душа до вечера мне не видать, ведь сегодня я сделаю то, о чем мечтаю последний месяц. Я накажу мудилу, посмевшего тронуть самое драгоценное в моей жизни, посмевшего покуситься на тех, за кого не только я рвать буду, но и Дамир. А уж этому человеку переходить дорогу посмеет далеко не каждый смельчак, только вот Паша слишком облажался. И даже его предки – влиятельные люди, не смогут помочь избежать наказания. И если для Лапы позади все испытания и адские муки, то для Анросова наступил час расплаты.
Поцеловав Лапочку и пожелав хороших снов, я прошел к выходу из спальни, и еще несколько секунд наблюдал за ее умиротворенными видом. Уснула, довольная и спокойная уснула после моих поцелуев. Это было для меня наградой, ведь я всей душой желал, чтобы она наконец-то обрела покой и уют у себя дома. не исключаю, что после произошедшего. Ей еще долго будут сниться кошмары, но я постараюсь ее от них избавить. И если надо будет, то стану приходить каждый вечер перед сном, целовать и желать хороших снов, лишь бы ее ночи были наполнены теплом и добрыми снами.
- Seni seviyorum, sevgilim. (турецк. «Люблю тебя, моя девочка.») – тихо прошептал я, зная, что Лапа меня сейчас не услышит. Не хотел торопиться, ведь для меня это не просто слова. Для меня это целая жизнь. Любовь и есть жизнь. - Гребанный романтик!
Хмыкнул, и еще несколько секунд полюбовавшись любимой, тихо прикрыл за собой дверь, собираясь пообедать с будущими родственниками и отправиться навестить гниду, ожидающую своего наказания. По поводу моей бывшей и ее мамаши, для них у меня имелся другой сюрприз в холодной клетке.