Глава 17
- Дамир, может я все же сам поеду? – предложил я, когда после обеда мы с мужчиной вышли на улицу, оба настроенные на серьезное дело.
- С какой стати? – грубо переспросил он, давая понять, что сейчас мы не в стенах его дома, а жалости ни к кому быть не может. – Ты меня на пенсию не отправляй. Там не только моя дочь была, самое главное, этот щенок похитил маленького ребенка. А что если бы там не было Ангелики, что бы он сделал с малышом?
- Но я думаю, мы ему хорошее наказание придумали, на меньшее он не заслуживает.
- Этого ему тоже будет мало. Пусть еще благодарит нас.
- Ему понравится, не сомневаюсь, - хмыкнул я, предвкушая встречу и долгожданное событие, которое произойдет в ближайшие часы.
- Понравится… Черт, прикурить бы! Булат, поедем на твоей? Не хочу за руль.
- Конечно, - кивнул в ответ, и мы вместе прошли к авто, припаркованному неподалеку от ступенек.
- За нами, - приказал Дамир только что вышедшим из дома охранников ребятам.
- Думаете, понадобятся?
- Да хрен его знает, Булат. Я уже ни в чем не уверен.
Молча сев в салон авто, я тронул машину со двора, прекрасно понимая чувства Дамира. Пока эти гниды не наказаны, может произойти все что угодно, а лишняя мера безопасности никому не навредит. Ехали мы молча, каждый погруженный в свои мысли. Был выходной зимний день, а потому трасса оказалась практически пустая, и мы смогли без проблем и в кротчайший срок добраться до места, где Дамир Тимурович спрятал малолетнего обсоска.
- Надо было все-таки сигарет купить, - снова произнес Дамир, и судя по его барабанящим пальцам по панели, он нервничает. Нет, он не боялся того, что сейчас будет происходить. Это было волнение увидеть мразь, доставившую его дочери огромные страдания и душевную боль. Я сам сейчас ощущал примерно то же самое, что и Байер, ведь все трое были для меня очень дороги.
- Сигаретами ничего не решить. Боль она есть, и только счастливый блеск в глазах родных поможет избавиться от жгучего ощущения в груди.
- Я рад, Булат, что ты именно такой мужчина, потому что рядом со старшей я другого и не вижу.
- Я понимаю, что все же еще рано об этом говорить, но Лапа то уже моя женщина, а вот как вы будете отдавать замуж младшую?
- Не напоминай, я все еще боюсь тебя подпускать к Лике, за Оливку вообще молчу, характер у нее по строптивее, чем у старшей. И в случае чего меня слушать не станет.
- Значит, будем вместе ограждать ее от шлака.
- Жизнь покажет, - ответил мужчина, и застегнул куртку до самого подбородка, собираясь выйти из машины.
Мы подъехали в какой-то заброшенный загородный дом, находящийся практически на окраине, куда не каждый мог добраться сюда пешком. А человеку с автомобилем вряд ли станет интересна заброшка, которая имела ужасный вид последние лет десять точно. А уж зимой так тем более здесь никого было не сыскать. Заглушив двигатель, надел перчатки, и мы вместе с Дамиром вышли на холодный воздух, опаляющий своим морозом кожу лица. Сейчас это были приятные ощущения, слегка бодрящие и освежающие перед предстоящим делом.
Устало потянувшись, слегка размял тело и пошел за мужчиной к дому, осмотревшись и приметив наших парней, которые сразу же припарковались за нами. Четверо пошли впереди, еще четверо остались на улице, и насколько мне известно, двое парней дежурили с мудаком постоянно.
- Добрый день, Дамир Тимурович, Булат, - поприветствовал нас Кару, оставшийся за главного в этом месте, - у нас спокойно, но парнишка сказал, что будет разговаривать только с вами.
- Ну что же, - развел руками Байер, и бросив на меня взгляд, добавил: - значит будем разговаривать.
Мы прошли в глубь, к привязанному к стулу Анросову. Он был слегка помят, но радости этого мне не приносило. «Слегка», не означает что он избит, а мне бы хотелось, чтобы на его теле не осталось живого места, как он сделал с моей девочкой.
- Примет, малыш, - скривился Дамир, насмешливо обращаясь к малолетке. – Говорят, ты хотел со мной поговорить?
- Дамир Тимурович, можно я одну секунду? – и не дожидаясь ответа, порывисто бросился на на Павла, кулаком ударяя его по ребрам!
- Ааа, сука, больно! – заорал он, согнувшись пополам насколько это было возможным из-за скованных движений от перевязок.
- Больно тебе, падла? Отчего больно? Я лишь один раз тебе въ*бал! Ты должен радоваться, что я с тобой еще нежничаю! А Ангелике было не больно, ты как думаешь? Беззащитной девушке совсем не больно? Откуда эта мода взялась, обижать тех, кто не в силах за себя постоять? Чего же ты ко мне не пришел с разборками, чего спрятался за юбки моей бывшей и ее матери. Совсем считаешь себя тряпкой? Ты жалкий трус, не способный разобраться с мужчиной, и готовый только тягаться с женщинами, потому что они слабее тебя, и не в силах дать в морду. Или ты думал, что Ангелике приятно было, когда ты ее избивал, или приятно было после, когда она не могла прийти в себя? А хочешь, я доставлю тебе такое же удовольствие? Только ты у меня падла в собственной крови захлебнешься!
- Булат, ну что ты так пугаешь мальчика? – хмыкнул Дамир, обращаясь с иронией, и в тоже время пытаясь меня немного успокоить. – Он же еще совсем ребенок, а детками надо вежливо, по-доброму, с лаской. Ему же всего лишь двадцать, а в этом возрасте мужчины такие глупые и неразборчивые. Они порой совсем не понимают, что делают, так надо же им все доходчиво пояснить. Правда, Павел?
- Да я ничего не делал, - заорал он, а в его глазах был страх, и истерика. Думал он сейчас разревется, как девчонка, но нет, пока держался. – Не делал я ничего не делал! Она сама ныла вечно в универе, чтобы я ее оттрахал!
- Да ты что щенок, совсем ах*ел? – как зверь зарычал Дамира и с размаху вмазал Анросову по челюсти. – Ты гнида смеешь мне в таком тоне говорить о моей дочери? Да ты знаешь, что я с тобой сделаю, маразматик? Если я захочу, тебя по кругу пустят, зелень пушистая!
- Ничего, главное, что я вашу дочку по кругу уже пустил. Хорошая девочка, строптивая!
- Что ты сказал?
- Дамир! Не верьте, он врет!
- Уверен? – переспросил мужчина, в глазах которого читался гнев.
- Более чем, - вспомнил рассказ Лапочки, и был уверен, она бы не стала мне врать. Только не о таком. – Лика отказала ему, за что он и избивал ее.
- Да врет она все. Не отказала, дешевая сука.
- Закрой рот, гнида! – заорал уже я, едва сдерживая себя, чтобы не забить его до смерти. – Ты самое ничтожное создание, посмевшее не просто выкрасть женщин и ребенка, ты посмел поднять руку на девушку. Не хочешь в свое оправдание что-то связное сказать? Глядишь, я бы смягчил наказание.
- Не хочу, не хочу, потому что повторил бы это еще не один раз. Жаль, что не сдохла, тогда бы удовольствие было по круче оргазма. Но как знать, может в будущем, я еще что-нибудь сделаю.
- Если оно у тебя будет. Будущее, - сообщил Дамир и устало прошел к близ стоящему стулу.
- Я и с того света вас достану. Ты сам Булат виноват, что все так случилось, ты только ты.
- Хочу услышать причину.
- А нечего было тогда в клубе руки мне заламывать. Чпокнулись бы с Лапой и все прошло.
- Бл*дь, я устал это слушать, - прорычал Дамир, и я прекрасно его понимал, ведь речь шла о его дочери.
- А чего? Правда это всегда больно? А хотите еще новость открою? По глазам вижу, что хотите.
- В моих глазах, сопляк, только одно желание – скорее с тобой покончить.
- Успеете, а сначала выслушайте, - скалясь как волк, начал этот ублюдок, сплюнув на правую сторону кровь. – У меня свои счеты, у Татки с мамашкой свои. А вы, Дамир, рассказывали своим доченькам, как Шираев насиловали ее мать? Рассказывали, как вы делили жену с другим мужиком?
- Ты совсем страх потерял? – заорал Байер, и руками сжал подлокотники. Было заметно, что он едва сдерживается, чтобы не подняться и не разорвать как тряпку малолетнего подлеца.
- А как отдали Лику в детдом, только бы спасти вашу шкуру. Она знает об этом? Знает, что ценой вашей жизни? Или как вы сразу же пошли трахнули секретаршу свою, чтобы расслабиться и забыться. Ой, не сказали, а я вот сказал.
- Что ты произнес, гаденыш? Повтори, что ты сказал?
- Да знает, ваша ненаглядная доченька, что мать ее трахать как хотели! – с яростью добавил Анросов, и тут же вместе со стулом повалился назад, потому что Дамир не сдержался, и со всей дури вмазал ему по морде.
- Пора заканчивать этот цирк! – рыкнул он, и кивнул ребятам, чтобы они подняли мерзавца.
- Спускайте мальчику штанцы, он писать хочет, - съязвил я, смотря на Павла взглядом наполненным ненавистью.
- Вы че удумали, але, вы че? – занервничал парнишка, но мне было абсолютно плевать на то, что именно он сейчас ощущает, потому что мою девочку он не жалел ни грамма, о чем свидетельствовали синяки на ее нежном теле.
- А че? – спросил в той же манере, что и сопляк, и прошел к накрытому тканью столу, собираясь взять занятную вещицу.
- Ну поговорили и хватит, зачем это? Мужики, не трогайте, вы че? Вы че эти, пидорасы что ли? Мужики?
- Ты кого пидорасами обозвал, попугай? – быдловато спросил Гарик, один из охранников, и рукой сжал яйца Павла, прокручивая те в разные стороны.
- А-а-а-а-а, не надо, нет, не надо!
Гарик отпустил, отряхивая руки и кривясь от того что ему пришлось трогать член, но он тут же пришел в себя и содрал с Анросова штаны, полностью оголяя таз.
- Уроды, гореть вам в аду за то, что вы делаете. Гомосеки недорезанные. Вам же все вернется, слышите? Вернется.
- Тебе уже возвращается, - заметил Дамир, и кивнув на огромные садовые ножницы в моих руках, обратился ко мне: - Позволишь?
- Нет. – сразу же ответил я, смотря в его глаза, и давая понять, что сам сделаю то, что заслужил Паша. Я сам хочу, потому что мне он причинил тройную боль.
- Вернется вам гниды все, вернется, - шипел сквозь зубы, коих оказалось уже мало во рту, ублюдок, шипел и начинал плакать, только вот меня это совершенно не брало. – Они же живы, ничего не произошло. Отпустите меня.
- Отпустить? – задумчиво произнес, медленно приближаясь к нему. Он что, уже обоссался? – Ты обоссался?
- Чтобы твою шлюхи драли во все щели, - заорал он прежде чем я сделал то, чего желал. Я отрезал ему член.
- Чтобы ты никого драть не смог, ушлепок, - прошипел я, в ответ слыша лишь дикий, душераздирающий крик. Он в буквальном смысле истерил.
- Какое удовольствие, не правда ли, Булат? – спросил Дамир, с блеском в глазах наблюдая за тем, как мучается обидчик его дочери.
Мы походили на двоих душевно больных, а может именно так сейчас и было, только вот угрызений совести мы вовсе не испытывали. Анросов получал то, что заслужил, и жалости быть не могла априори. Он напугал всех моих родных, он заставил мерзнуть моего сына, он заставил мерзнуть и голодать маму с Ликой, и он заставил в буквальном смысле мою девочку испытывать ад на земле. Он тронул тех, кто дорог мне на всю жизнь, и я такого не прощаю. Не мужчина моей крови!
- Сейчас ему будет еще лучше! – ответил я, стараясь не смотреть туда, где еще пару минут назад был его член.
Но я смотрел на лицо, умытое слезами и ликовала, что настал час расплаты. И пусть я буду казаться кому-то отродием и ничтожеством, зато я готов бороться за свое со всех сил, и не взирая ни на что! Когда топтали душу Лапочки, когда причиняли непередаваемую боль родителям этой девочки, когда морально уничтожали меня, отняв самых дорогих людей, никто не подумал, как нам всем было больно. Вот и мы теперь с Дамиром не думаем, что Паше больно, мы получаем удовольствие от картины, представшей перед нашим взором. Каждый в итоге получает то, что заслужил.
- Ну как, секс-гигант, хорошо тебе? – съязвил я, и отшвырнул ножницы на пол, после чего размял шею, и посмотрел на ребят, стоящих у дверей в соседнюю комнату. – Говорят, ранки прижигать надо?
- Ч-ч-что? – едва проговорил парень, воя от адской боли, и надеюсь, ему больнее, чем Ангелике. – К-к-ка-ак, з-з-заче-е-ч-чем?
- Чтобы инфекция не попала, - пояснил Дамир, и кивнул ребятам, давая знак.
Один и них вошел в комнату, и уже через несколько секунд вышел, держа в руках раскаленную металлическую монтировку. Пройдя по комнате, он прошел к Байеру и протянул «горячее оружие» ему, после чего сразу же отошел в сторону.
- Всегда мечтал ковать научиться, представляешь, булат? А тут прямо к старости и возможность появилась.
- Вы не… не… нет… вы же доб-б-рые, - выдавил из себя Паша, только я ни хрена не понимал, откуда у него силы? Или пипетка была настолько маленькой, что он даже не почувствовал весь спектр боли?
- Серьезно? – удивился я, и тут же перевел взгляд на будущего тестя. – Дамир Тимурович, я совершенно не добрый.
- Я тем более, - будничным тоном произнес Дамир и не выжидая больше ни секунды, прижег колокола этого ушлепка.
В комнате снова раздался дикий ор, и не знаю, откуда в нем были силы, но он даже не потерял сознание и смотрел на нас так, словно желал убить. Странно, он бил Лапу, а мы добрые? Не бывать такому. У нас произошел обмен – и как по мне, все вышло очень даже прилично. Пусть подонок скажет спасибо, что вообще остался жив, хотя я бы лично ему мозги прострелил.
Прилично ошпарив яйца оленя, Дамир с гневом отшвырнул монтировку в сторону, и развернувшись покинул комнату. Я знал, что боль за дочь его не отпустила, а потом понимал состояние и чувства, которые он испытывал в эту минуту. Я в последний раз глянул на Анросова, и повернувшись к парням, обратился к Гарику:
- Зови врача, пусть делает, что надо.
- Понял, Булат Ильнарович. Что дальше?
- А дальше… Дальше к отцу его. Он уже заждался.
Я развернулся и тоже пошел прочь больше, не желая слушать скулеж слабака, который только и способен бороться с женщинами. Тряпка, причем беушная, успевшая быть попользованной моей бывшей дамочкой.
Выйдя на крыльцо дома, я достал из кармана сигареты, которые лежали там все это время, хотя я и скрывал их от Дамира. Прикурил и с удовольствием втянул в себя дым, словно я не сигаретой затягивался, а как последний наркоман дозой ширнулся.
- Совсем охренел, родственничек? – рыкнул на меня мужчина, а я лишь молча протянул ему пачку, понимая, что сейчас и ему не помешает одна сигарета.
- Люблю я вашу дочь, Дамир. Ох и люблю.
- Да я понял уже это, - ответил он, доставая сигарету и тоже прикуривая.
- Пойду к ней сегодня ночевать.
- Пристрелю.
- Пристрелите? – хмыкнул, зная, что Дамир шутит, но и к дочери на ночь не пустит.
- Из трав мата. В бедро, - с усталым видом пошутил он, делая очередную затяжку.
- В бедро не хочу. Мне бы нормальную игрушку, я бы мозг Павла выстрелил.
- Да уж, не поспорю с тобой. Но пусть живет, малый. Теперь ему придется не сладко, - заметил мужчина, и снова затянулся сигаретой: - Что с твоими барышнями?
- Суд! Через неделю у меня встреча с Татой, там то она все и расскажет.
- А если нет?
- А если не расскажет, все равно ничего ей уже не поможет. Анросов написал признание, где черным по белому написано, что Наташка с матерью являются его сообщниками. Более того, именно Татка и заварила всю кашу, но наказание будет по всем мерам, - довольно изрек я, выбрасывая окурок в сугроб.
- Знаешь, Булат, вот ты в разы младше меня, а даже я не понимаю, как ты смог отнести в полицию признание Анросова, и сделать так, чтобы его не загребли за решетку.
- Это было бы слишком простое наказание. Сексуального изнасилования на нем не числится, петухом… может и сделали бы, но не факт. А так получилось куда интереснее и эффективнее.
- Горжусь тобой, - произнес Дамир, тоже выкинув окурок в снег, - но не тем, что ты смог такое провернуть. Горжусь, что ты так же, как и я, готов рвать за свое. Моя дочь за надежной спиной своего мужчину.
- Вы верно подметил, Дамир Тимурович, я мужчина! А вот там осталась половая тряпка, - ответил я, и поправив шапку, выдохнул и тихо добавил: - Поехали. Мы вечером с Мирошкой в гости к вам.
- А кто звал? – шутливо изрек отец Лапы, тоже следуя к машине.
- Моя невеста. Сказала, что за сыном соскучилась. Приказала везти.
- Ну, раз приказала, значит вези!
Вернув Павлу боль, которую испытала Лапа, мне стало немного легче, и я более бодрым уселся в салон авто, уже предвкушая приятный вечер в кругу своей семьи.
Осталось дело за малым – дождаться совершеннолетия Лики, и вот тогда…
***
- Добрый вечер, Лия Александровна, - поприветствовал я, когда мы с семьей вошли в дом Байеров.
- Добрый, - улыбнулась молодая женщина, и сразу же из моих рук забрала сына.
- Добрый вечер, - моя мама почему-то всегда стеснялась в обществе этой семьи, меня это немного забавляло, но в некой степени волновало. И на то были свои причины.
- Леночка, как я рада вас видеть, - взяла ситуацию в свои руки мама Лапы и я смог выдохнуть, и сразу же помог маме раздеться, а затем и сам снял пальто.
- Это взаимно, спасибо.
- Я Мирошкой займусь, а вы разувайтесь и проходите.
Оставшись в холле одни, я повернул маму к себе за плечи, и заглянув в ее глаза, наполненные волнением, тихо произнес:
- Мамуль, ну, прекрати ты скитаться, все ведь хорошо.
- Да, я просто…
- Что, просто?
- Ты же знаешь…
- Нет, я не знаю. Это прекрасные люди, которые никогда не смотрят на твой статус. Да и вообще, неужели ты забыла, что я далеко не бедны человек, а ты моя мама, а значит…
- Да, но, они все равно очень деловые люди.
- Согласен, - кивнул я, и тут же добавил: - но они не зазнайки, и очень хорошо к нам относятся. Не бойся косых взглядом или злого слова, этого не будет, мамочка.
- С такой поддержкой мне действительно нечего бояться, - улыбнулась мама, и прижалась ко мне, а я обнял в ответ, прекрасно понимая ее смятения.
- Так-так, а что это вы стоите здесь и не проходите? А где мой внук?
К нам подошел Дамир Тимурович, довольно улыбаясь и раскидывая руки в стороны.
- Добрый вечер, Дамир Тимурович, - тихо произнесла мама, и вытерла скатившуюся слезу.
- Добрый он будет, когда вы Лена, перестанете называть меня по имени отчеству.
- Простите, Дамир.
- Вот так лучше. А теперь проходите. Нечего здесь зависать.
Я еще раз бросил на маму подбадривающий взгляд, и мы все вместе отправились в просторную гостиную, где в смежной столовой уже был накрыт стол.
- Булат, а ты чего в официозе, никак предложение моей дочери решил делать? – усмехнулся Дамир, жестом приглашая нас за стол.
- От вас ничего не утаишь. Где Лапа?
- Пока у себя еще, должна скоро выйти.
- Схожу за ней. Мамуль, не скучай, - чмокнул ее в щеку, и игнорируя предупредительный взгляд мужчины, отправился в комнату к своей девочке. Не видел ее полдня, а уже успел ужасно соскучиться.
Мог ли я еще в сентябре представить, как буду сильно любить строптивую девочку? Да у меня раньше даже и мыслей не было о том, что однажды я все же женюсь. Для меня были важны сын и мама, как складывалась моя личная жизнь, не особо то и волновало. Да были женщины для секса, но о чувствах утверждать я даже и не думал. Они могли мне нравиться внешне, но разве внешность имеет огромное значение в любви? Нет! Если человек в душе дерьмо, то с ним нет желания даже общаться, и никакая красота не спасет отношения. Но вот Лапочка, она мне нравилась своим не очень легким характером и подкупала любовью к детям. У меня рос сын, и в первую очередь, я должен быть уверен, что моей избраннице он не будет обузой, и как раз в Ангелике я был уверен на сто процентов. Он всеми силами защищала Мирошку в то время, когда сама находилась под ударом, и ей было важно в первую очередь, чтобы малыш не пострадал. Да и теперешние их отношения говорили сами за себя, любимая достойная мама моему сыну. Они тянулись к друг другу, что не могло меня не радовать, ведь когда пропала Лика, я понял, что очень не хочу ее терять. Она стала для меня не просто симпатией, она стала моей любовью.
Постучав в дверь, я, не дожидаясь ответа, вошел в комнату и замер. Ко мне спиной, с противоположной стороны кровати, стояла моя маленькая сексуальная девочка. Она что-то пыхтела себе под нос, и пыталась застегнуть молнию на платье, до которой едва ли могла дотянуться. Молния находилась на спине, и по всей видимости, замочек заел, потому не видя проблемы, Лапа тихо ругалась. Еще уверен, после побоев побаливало тело, и ей было не удобно самой одеваться в такие наряды.
- Мамуль, поможешь застегнуть, что-то не получается у меня, - подала голос малышка, а я улыбнулся и тихонько прошел к девушке.
- Помогу, - шепнул ей на ухо, и коснувшись пальцами обнаженной спины, почувствовал, как она вздрогнула.
- Булочка, ты?
- А ты ждала другого мужчину? – пальцами прошелся по позвоночнику, и от моих ласк хрупкая фигурка выгнулась, попкой упираясь мне в пах.
- Да, ждала, - хрипло ответила она, и положила голову мне на плечо.
- Позволишь узнать, кого?
- Мирошку, - едва выдавила из себя, а я с удовольствие вдохнул ее запах, и переместив руки на талию, сильнее прижал к себе.
- Ему можно…
- Я соскучилась, Булат. Ты останешься сегодня со мной?
- Лапа, как бы мне этого хотелось, но ты же знаешь, что твой отец вздернет меня прямо здесь.
- Мне кажется, я скоро сойду с ума без тебя.
Лика обернулась в моих руках, а я обомлел от красоты, представшей перед глазами. Вот что означает «сделана с любовью». Невероятная, нежная и обворожительная девочка с естественной красотой. Как же мне нравилось, что Ангелика не стала разбалованной девочкой, которые зачастую пользуются своей внешностью и толстым кошельком отца. Эта девочка особенная. И она моя.
- В любом случае, я всегда рядом с тобой.
- Хочу просыпаться с тобой, хочу вместе принимать душ, хочу вместе дурачиться, - шептала она прямо в губы, вызывая во мне дикое желание обладать ею, заняться любовью, и не выпускать из постели минимум сутки. – Хочу тебя всегда ближе.
- Нам недолго осталось ждать, милая. Недолго.
- Буду надеяться, что время быстро пролетит.
- Быстро, я буду как можно чаще приезжать, - прошептал в ответ и завладел ее губами.
Мне хотелось, чтобы она поскорее пришла в норму, чтобы на ее теле исчезли желтые пятна, и я мог сжимать в объятиях так, чтобы показать свою заботу и радость от того, что она рядом. Я питал особые чувства к этой девочке, и дышал ею так, словно она была моим последним шансом на жизнь. Ее губы пьянили меня, дурманили, будоражили кровь, и я еле сдерживался чтобы не опустить с ее плеч платье и насладиться желанным телом. Губами оттянул нижнюю губу, и отстранившись заглянул в бездонные глаза:
- Я бы сбежал с тобой прямо сейчас, но зная твоего отца, дальше ворот мы не ступим.
- Останься сегодня, хочу во сне ощущать твои объятия, - хрипло прошептала она, и прильнула губами к моей шее.
- Ох, малышка, как же я хочу этого, хочу…
- Пожалуйста, - шептала она между поцелуями, и пальчиками водила по груди сквозь рубашку, - пожалуйста.
- Лапа, как ты себе это представляешь? – пальцами взял за подбородок, смотря прямо в глаза.
- Боишься папы?
- Я боюсь себя, боюсь, что не сдержусь…
- Я не буду тебя соблазнять, просто хочу ночью твоих объятий.
- Хорошо.
- Правда? – ее взгляд тут же загорелся, а я понял, мне не отвертеться, да и по морде получу знатно. Уж Дамир точно не упустит такого…
- Я постараюсь. А теперь, нам пора, моя девочка.
- Поможешь платье застегнуть?
- Лапа, тебя сейчас спасает, что застежка не спереди! – возмутился я, вспоминая, как однажды уже помог с застегнуть лифчик.
- Мяу, - произнесла Лика, смотря на меня из-под ресниц.
- О б… И как я буду рядом ночевать? – не громко возмутился я, и чмокнув любимую в уголок губ, осторожно повернул ее к себе спиной.
- Лучше побеспокойся о том, как будешь со мной спать, когда стану твоей женой, - пробурчала она, когда я медленно застегивал молнию, не забывая касаться нежной кожи.
Через несколько минут мы уже спускались вниз в столовую, где в сборе была вся семья. Мамы были увлечены разговором, а Дамир во всю шутил с моим сыном, они о чем-то весело хохотали и перешептывались. Мне эта картина приходилась по душе.
Я под руку держал свою будущую жену, понимая, что она может в любой момент оступиться и упасть, по причине того, что силы не полностью восстановились. А я, как ее мужчина, хочу всегда быть рядом и поддерживать, морально или физически.
- Всем добрый вечер, - поприветствовала Лика, обводя взглядом всех присутствующих.
- Добрым он будет, когда вы перестанете оставаться наедине надолго, - отметил Дамир Тимурович, обратив на меня хмурый взгляд.
- Лика почти моя жена, - ответил я, не отводя взгляда, потому что знал, Дамир проверяет меня на выдержку.
- «Почти», это еще не жена.
- Не долго осталось до этого события.
- Булочка, не обращай внимания, папа шутит. Ой! – замолчала малышка, когда я посмотрел на нее с упреком. – Говорю булочку хочу. Ой!
- Опять двусмысленно!
- Ох и доведете вы меня, молодежь! – уже искренне улыбнулся Дамир, давая понять, что на сей раз я прощен.
- Папуль, ты не переживай за меня, твоя дочь находится полностью под защитой, - улыбнулась Лапочка, и тут же добавила: - Его хрен сломаешь, даже от себя защищает.
- Буду иметь в виду.
Я хмыкнул и выдохнул, понимая, что разгона не будет. Ну Лапа, я тебе сам вечером отомщу.
Девочка пошла целовать мою маму, а затем подошла к отцу, чтобы поприветствовать заливистого хохотуна, сидящего на коленах у деда.
- Привет, моя золотой мальчик. Привет, моя сладость.
Мирошка в ответ кажется еще больше просиял и сразу же потянул к своей Лапоське маленькие ручки. Мы все расхохотались, а девочка, присев рядом, медленно пересадила к себе на колени ребенка.
- Ну что, могу подавать горячее? – поинтересовалась Лия Александровна, а я перевел на нее взгляд и ответил:
- Я вам помогу.
- Спасибо, Булат, - улыбнулась женщина и мы вместе отправились в кухню за горячим.
- Вы как всегда, Лия Александровна, сами готовите?
- Ой, Булат, надеюсь, ты не станешь, как мой муж причитать на эту тему?
- Вы о чем? – мы уже вошли в кухню, и мама Лапы поставила подогреть горячие бутерброды, а потом стала переливать первое в красивую фарфоровую супницу.
- Постоянно говорит, чтобы я нашла нам повара, и ладно бы я готовила ужасно, так нет же, нравится ему!
- А зачем тогда? – недоумевал я, и помог достать с верхней полки пиалу для гарнира.
- Чтобы я себя не переутомляла, как он говорит. А я знаешь, как люблю готовить? Да и что мне днем делать? Любимому мужу приготовить завтрак или ужен – огромная радость.
- Понимаю вас. Меня вот Лапа успела покормить своей стряпней, и мне очень понравилось.
- Поверь, Лапушка будет хорошей женой, она очень любит тебя.
- Я мечтаю о том дне, когда ей исполнится восемнадцать. Нет, - хмыкнул я, заметив игривый взгляд Лии Александровны, - Вы не подумайте, я ничего такого. Просто мечтаю обнимать Лику, и не видеть предостерегающих жестов или взглядов Дамира.
- Да ладно тебе, Булат! А то я не понимаю. Ты взрослый, вы оба красивые и горячие, дело молодое, чего уж и говорить. Просто для нас, как для родителей, Лапочка слишком юная. А Дамир, он всегда оберегал нас, но после того, что произошло… Он вообще никого отпускать от себя не хочет.
- Лия Александровна, знаете, я никогда не перестану благодарить Лику за то, что она сделала. И так же, я виню себя в случившемся. Я действительно виноват.
- Булат, не стоит уже об этом. Я знаю, знаю, что сегодня вы отомстили этому ублюдку. Хотя муж мне ничего не говорил, я просто знаю. Чувствую. И уверена, что месть была жестокой. Только я не жалею его, ни его, ни родителей. Урод может похитить, держать взаперти и морить голодом, но избивать до полусмерти. Уверена, у него будет собачья смерть.
- Всегда знал, что вы мудрая женщина.
- Еще бы! – уже довольно улыбнулась она, ставя возле меня супницу и несколько пиал. – Замужем за таким мужчиной быть не просто, но очень вкусно.
- Хочу, чтобы так же у меня было и с Лапой. Вкусно и… ну в общем, очень вкусно.
- У вас будет еще лучше! А теперь говори, зачем увязался за мной, и пойдем. А то еще подумают на нас невесть что, - подмигнула Лия Александровна, переливая в графин апельсиновый сок.
- С чего вы…
- Я тебя умоляю! – махнула рукой, отставляя в сторону коробку, и давая понять, что я решил спросить глупость. – Только Дамиру не говори, что сок из коробки. Накажет меня.
- Баш на баш?
- Чего тебе? – уже надменно спросила женщина, а я удивился, как ей удается так быстро менять свой тон и настроение.
- Отвлечете мужа?
- Зачем?
- Лапе нужны мои объятия, - сказал правду, понимая, что врать не было смысла.
- Нет!
- Сказала, что очень нужны мои объятия. Иначе меня отметелит.
- Нет!
- Не отметелит? – удивился я, начиная уже думать, как бы уговорить будущую тещу на сделку.
- Нет!
- Сказала, что соблазнять меня не будет.
- Аргументы?
- Я Дамиру Тимуровичу про сок расскажу, - наигранно возмутился я, за что получил «пять» по ладони, и мы вместе расхохотались, беря со стола посуду с едой и отправляясь в столовую.
- Только не проколись, жених!
Она и про кольцо узнала?
В слух я это не произнес, и решил подождать, когда мы все усядемся за стол. В столовой было оживленно, но стоило нам войти, как все тут же замолчали, и только сын радостно хлопнул в ладоши и громко оповестил:
- Папа убит Лапоську!
- Спасибо, сын, пол дела сделано, - улыбнулся я, и по центру стола поставил супницу.
Сходив в кухню за оставшимися блюдами, мы наконец-то принялись за ужин. Женщинам разлили белого вина, а нам с Дамиром предстояло выпить коньяк, правда я не сразу согласился, аргументируя тем, что мне еще родных домой вести. Но ответ мужчины меня удивил и порадовал.
- На крайний случай водители есть, а вообще оставайтесь у нас ночевать, места полно.
Я посмотрел на маму, которая была полностью расслаблена и увлечена в разговор мамой Лики. Тогда решил, что останемся, ведь мы практически одна семья, да и к малышке проще пробраться будет.
Плеснув нам коньяка, заметил, что Дамир уже позаботился о моем сынишке, налил ему сока, положил в тарелку еды, и сам понемногу кормил его, заботливо вытирая ротик.
- За что будем пить? – весело поинтересовалась Лика, обводя всех взглядом.
- Ты сильно не скалься, мала еще пить, - произнес я, будучи абсолютно серьезным.
- Во! Вот это мне нравится, сегодня я точно напьюсь, и ты Булат, вместе со мной, - изрек глава семьи и поднял свой бокал.
- Угу, - недовольно хмыкнула малышка, и зыркнула на меня так, словно за яйца схватила. Не переживая, милая, я не упущу шанс переночевать с тобой.
- Я бы хотел сказать пару слов. Позволите?
- Ах ну да, ты же при параде!
- Дамир, - шикнула Лия Александровна, а я лишь ухмыльнулся и благодарно кивнул.
Поднявшись из-за стола, взял руку любимой, и посмотрев сначала в глаза своей маме и найдя в них поддержку, тут же обратился к родителям Лапы.
- Не для кого не секрет, как я отношусь к девушке, которая сидит рядом со мной. Признаться, честно, изначально я вообще от нее ничего не хотел, но благодаря ей же, понял, что не готов отпускать. Понял, как дико я ревную, и думаю, Дамир Тимурович, вы поймете меня, что это за ревность и злость. Я боюсь, что какой-то мудак тронет мое, - в ответ мужчина сдержанно кивнул, но перебивать не стал, давая возможность мне высказаться. – Мы все прошли ад на земле, что больше нас закалило и сблизило. В отношении Лапы я понял, что не хочу терять ее как женщину, не хочу видеть ее ни с кем, кроме себя. Дышать с ней намного проще. И только с ней это возможно. Я не хочу больше ходить по краю, я не хочу скитаний и неопределенности. Дамир Тимурович, Лия Александровна, я прошу руки вашей дочери, руки Ангелики. Позвольте всегда быть с ней рядом.
- Ну, можно и выпить теперь, потому что я согласна, - довольно прощебетала мама мой девочки, а в ее глазах читалось истинное счастье.
- Лия, - хмуро произнес Дамир, хотя я видел, как он был рад, что его жена счастлива.
- Не бурчи, - отмахнулась Лия, и хитро улыбнулась мужу, словно обещала какую-то расправу.
- Понятно, дети? Не могу бурчать! Жена не велит. Женитесь! – дал согласие Дамир, и чмокнул моего сына в висок. – Но в восемнадцать лет.
- Слава Богу, - тихонько выдохнула моя мама, а я ободряюще ей улыбнулся.
- Чего-чего? – возмутилась моя невеста, и подняв голову, посмотрела на меня с удивлением, мол, а как же она сама.
- Ничего! Замуж за меня пойдешь? – хмыкнул я, и полез во внутренний карман пиджака.
- Ничего себе, всем речь. А мне всего лишь предложение? А романтику, милый?
- Романтика будет позже.
Открыл коробочку, и достав колечко, отложил на стол черный бархат, и взял в свою руку, руку любимой.
- Отказываться можно? – съязвила Ангелика, и как минуту раннее посмотрела Лия на Дамира, так и моя малышка выразила свой хитрющий взгляд в мою сторону.
- Ты мне еще поговори! – отчитал отец, и я понял, как бы он не оберегал Лику, мы с ним точно не враги.
- Кошмар, давят со всех сторон. Мирошка, выйти замуж за твоего папку?
- Выти-выти, Лапоська холошая, - подтвердил сын, за что я был ему очень благодарен.
- Ну что же, держись Булочка, медом жизнь тебе буду мазать. Согласная я!
- Мирошка, нам поступила первая угроза! Сын, ты единственное мое спасение, - обрадовался я, и надел на пальчик золотой ободок.
- Спасение то твое, а вот защита - моя, - довольно изрекла Лапа, давая понять, что никак не отвертеться мне от медовой жизни.
- Твоя взяла, - кивнул я, и чокнувшись бокалами, мы выпили за нашу помолвку.
- Влип мужик, ох и влип.