Глава 12. У Глаши

«Отвар для ясности ума перед тяжёлым разговором: в крепкий чай добавить щепотку тёртого имбиря, дольку лимона и мёд по вкусу. Пить медленно, глядя в глаза собеседнику. Не употреблять с трусами — бесполезно». — Из сборника «Домашние рецепты здравомыслящей хозяйки»

Что делать дальше?

Решение пришло вместе с лучами дневного солнца, пробивавшимися сквозь стрельчатые окна. Лешкин список, лежавший на столе, был не просто перечнем вещей. Он был якорем, спасательным кругом, брошенным мне в бурное море собственных сомнений и семейного хаоса. Действие — вот единственное лекарство от парализующей тревоги.

Нашёлся отец у бокового крыла усадьбы, где располагались гаражи. Он стоял, заложив руки за спину, и с сосредоточенным видом наблюдал, как его сын копался в недрах причудливого экипажа.

Этот «автомобиль» был шедевром стимпанка, рождённым на стыке механики и магии. Высокие колёса с блестящими медными спицами, полированный кузов из тёмного дерева и матовой стали, а вместо привычного двигателя — сложная система шестерёнок, валов и… огненно-алый кристалл, выточенный в форме кабошона размером с кулак. Он пульсировал ровным светом, словно живое сердце, вмонтированное под капот. От него тянулись медные трубки-«артерии» к колёсам.

Пахло не бензином, а горячим маслом и тёплым камнем. Спидометр и прочие датчики были стрелочными, с изящными позолоченными цифрами на чёрном эмалевом фоне. Салон, обитый мягкой коричневой замшей, выглядел как кабина дорогого ретро-автомобиля, но с налётом магического ар-деко.

— …потому и вибрация, Василий, — произнес отец, — говорю я тебе: стабилизирующую матрицу нужно перепроверить. Малейший диссонанс кристалла с механизмом…

Он заметил моё приближение и обернулся, его хмурое сосредоточенное выражение смягчилось.

— Привет, Стрекозка. Не выспалась, я смотрю.

— Ясно, что нет, — пробормотал из-под капота Василий, не показываясь.

Я коротко улыбнулась, кивнула им в знак приветствия, подошла к отцу и, не говоря ни слова, протянула смятый листок с адресом «Кузнечный переулок, дом 7, мастерская "У Глаши"».

Князь Андрей взял бумажку, пробежал по строчкам, и углы его губ дрогнули в подобии улыбки.

— Экая ты упорная. Понимаешь, стрекозка… — он посмотрел на меня поверх листка. — После вчерашнего… ситуация изменилась. Поездка на остров — sub magno quaestione ¹ (лат. — под большим вопросом).

— Я всё понимаю, батюшка, — мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. Я выдержала его взгляд. — Но в жизни мага, особенно в нынешних обстоятельствах, вещи из этого списка могут понадобиться в любой момент. Лучше быть готовой.

Я не стала упоминать, что «нынешние обстоятельства» для меня включали не только покушение на брата, но и… очень многое другое. Я просто стояла, буквально кожей чувствуя, как Василий прекратил возиться с механизмами и теперь внимательно слушает.

Отец вздохнул, потер переносицу.

— Возможно, ты и права. Сидеть в четырёх стенах и пережёвывать случившееся — не лучшая тактика. — Он повернулся к старшему сыну. — Вась, тебе всё равно нужно обкатывать технику после моих… вмешательств. Совместишь приятное с полезным?

Василий наконец появился из-под капота, вытирая руки жирной ветошью. Его лицо было задумчивым. Он молча кивнул в мою сторону, указывая на пассажирское сидение.

Я поблагодарила улыбкой и, приподняв подол юбки, удобно расположилась на сиденье.

Василий занял место водителя, дотронулся до алого кристалла на гладкой панели, и мотор… запел. Тихий, мелодичный гул, похожий на звук камертона, заполнил салон. Машина плавно тронулась с места, легко объехав отца, который смотрел нам вслед всё с тем же непроницаемым выражением.

О чём думал князь?

В прошлой жизни я была опытным водителем и исколесила на своём внедорожнике всю страну. Теперь же я, как любопытная ученица, наблюдала, как мой брат управляет этим удивительным гибридом техники и волшебства. Те же рычаги, педали, но движение было фантастически плавным, без рывков и вибрации. Магия гасила инерцию, делая поездку похожей на скольжение.

Мы выехали за ворота усадьбы и покатили по широкой, мощёной булыжником улице. По обеим сторонам, за ажурными оградами, утопая в зелени, стояли белоснежные неоколониальные особняки с колоннадами и верандами. Изумрудные газоны, подстриженные живые изгороди плавно перетекали в тенистые парки, где сквозь листву мелькали искусственные гроты и беседки. Остров замер в послеполуденной неге, отдыхая от утренней суеты.

Василий увеличил скорость, и мы понеслись вглубь острова. Широкие мостовые сменяли друг друга, образуя строгую геометрию кварталов. Я с любопытством разглядывала дорожные знаки — изящные кованые щиты с символами: скрещённые молоток и ключ обозначали ремесленный квартал, чаша со змеёй — аптекарский, а стилизованный корабль — путь к порту. Вместо привычных светофоров на перекрёстках мерцали сложные кристаллические устройства, переливаясь магическим светом от рубинового к изумрудному.

Было неудобно молчать рядом с братом, с которым до сих пор не удавалось наладить близкое общение, ограничиваясь формальными фразами за обеденным столом.

Но заговорил Василий первым. Его голос, низкий и спокойный, нарушил тишину.

— Как давно, по-твоему, Мишка крутил с этой… — он запнулся, явно пытаясь подобрать цензурное определение для Катеньки, и, не найдя, с раздражением цыкнул. — …ну, с этой алтарной? Как считаешь?

Вопрос застал меня врасплох. Я откинулась на спинку сиденья, глядя на проплывающие за окном фасады особняков.

— Хороший вопрос, — медленно начала я. — Если предположить, что она беременна именно от Михаила… что, впрочем, не факт. В доме, кроме него, ещё трое половозрелых мужчин, включая печника.

Василий фыркнул, но не стал перебивать.

— Её поведение… кардинально изменилось совсем недавно. Месяца два, не больше. Вздумала наглеть, заигрывать с парнями, а со мной… смотрела с вызовом. И примерно в то же время Миша стал каким-то… другим. Задумчивым, необщительным. На последнем званом ужине у Елецких он просидел весь вечер в углу, будто муху проглотил. А Сонечка потом жаловалась, что братец вдруг начал её избегать, грубит. Я тогда отмахнулась от обоих... — грустно вздохнула я. — А зря.

Именно! Я не могу себе этого простить. Если уж я впряглась в эту дугу и решила пойти по пути социально-активного персонажа, то упускать из виду подобные детали… непозволительно.

Мы выехали на огромную круглую площадь — сердце острова. В её центре бил небольшой фонтан с бронзовой скульптурой дельфина, из пасти которого струился не вода, а переливающийся магический поток, мерцающий всеми цветами радуги. От фонтана, словно лучи, расходились оживлённые улицы. В воздухе стоял гул от множества экипажей, которые проезжали мимо. Среди них выделялись блестящие самоходные кареты с тонкими спицами колёс и угловатые грузовые платформы, добавлявшие особый колорит этому месту.

Лошадей я не заметила. Зато мой взгляд то и дело останавливался на странных механических устройствах: лёгких трёхколёсных недо-трамваях, скользящих по особым рельсам, и удивительных механизмах на коленчатых ногах, напоминающих помесь мотоцикла с оленем. Точно такие же я видела у отца и братьев. На мой взгляд, эти прыгающие механизмы были жутко неудобными — седока здорово качало на ухабах, но зато они лихо перешагивали через препятствия, недоступные колёсным экипажам.

Мы свернули в узкий переулок. Василий молчал, переваривая мои слова. Его пальцы постукивали по рулю, отлитому из тёмного металла.

— Два месяца, — наконец произнёс брат задумчиво. — Да. Он тогда в первый раз не ответил мне на послание. И больше вообще не писал. А я отчего-то решил, что наш Миша готовится к сессии…

Я гулко сглотнула, взглянув на Василия. Тот кисло поморщился и кивнул мне.

— Как считаешь, ребёнок всё-таки его? — почему-то спросила я. Сама даже толком не зная, зачем.

— Я не верю в случайности. Особенно когда речь идёт о родовом алтаре. Беременная горничная, внезапно проявляющая интерес к магии… Кровь ребенка дает ей доступ в алтарную. Значит… скорее всего это Мишкин. Мальчишки мне поклялись, что и пальцем не трогали эту… — он снова замялся.

— Самку собаки, — не смогла я удержаться. — И что ей это дает?

— Сложно сходу сказать… Отец вчера, во время… ну ты помнишь. Он что-то заметил в энергопотоках. Уверял меня что алтарь «фонит». Как будто кто-то пытался вплести в его структуру чужеродную магию. Неумело, коряво, но...

— Так она же не маг? — нервно выдавила я.

Откровенность Василия странным образом грела и обнадеживала меня.

Он плавно затормозил у невзрачного двухэтажного здания с вывеской «Мастерская Глаши. Пошив и ремонт прочной одежды и снаряжения». Машина встала под сенью огромного раскидистого ясеня, чья листва создавала над улицей прохладный зелёный шатёр.

— Катенька могла быть не причиной, а инструментом. Кто-то использовал её… и Мишину слабость, — мрачно заключил Василий, заглушил мотор и повернулся ко мне. Его взгляд был твёрдым и взрослым. — Будь осторожна, сестренка. То, что началось как обычная бытовая семейная драма, пахнет большой политикой. И твои вновь открывшиеся таланты… — Он не договорил, но я всё поняла.

Статус девушки-сильного мага, пусть даже необразованной, делал меня по-настоящему ценным трофеем. Снова всё строго в рамках литературного жанра.

Я вышла из автомобиля, поднялась по ступенькам крыльца, и тяжёлая дверь мастерской захлопнулась за мной, отделяя от летнего солнца и тревожных откровений. Громко звякнул невидимый колокольчик. Внутри пахло кожей, воском, мокрой шерстью и чем-то ещё, смутно знакомым.

Навстречу мне из уютного кресла, стоявшего возле прилавка, поднялась дородная женщина с умными, внимательными глазами и большими руками, испещрёнными тонкими белыми шрамами — безмолвной летописью тысячи уколов иглой.

— Глафира. Можно просто Глаша. Чем могу, барышня? — её голос был низким и спокойным, таким же основательным, как и она сама.

Я развернула список Лешки.

— Мне нужен тёплый охотничий брючный костюм. Три. Сапоги вот такие. И большая кожаная сумка с заплечными ремнями. И вообще… Это всё.

Хозяйка внимательно посмотрела на список, потом на меня.

— От Алексея Мухина? — Увидев моё удивление, она пояснила: — Почерк его, узнаю. Добрый малый. Значит, на Скалистого Лиса собираешься ? —Она улыбнулась, и в её улыбке была неожиданно тёплая нотка. — Всё сделаю в лучшем виде. А пока снимем мерки. И посмотрим, что из готового можем подобрать.

Её проворные руки быстро измерили меня от макушки до пят, после чего она начала раскладывать на прилавок настоящие сокровища. Перчатки из тончайшей кожи, прошитые серебристой нитью — «от ушибов, и суставы берегут». Носки, тускло мерцавшие в полумраке лавки зелёным светом — «согревайки, на ночь надевай, ноги отдыхают». Другие, лёгкие, почти невесомые — «охлаждайки, для жары». Третьи, с едва уловимым узором на внутренней стороне — «потопожирайки, хоть в болоте стой, сухо будет».

Я рассматривала это волшебное изобилие, чувствуя, как слегка кружится голова. Мысленно я улыбнулась — ведь не скажешь же этой местной мастерице, что за двадцать пять лет путешествий по миру я ни разу не встречала носков, светящихся в темноте, или перчаток, защищающих от ушибов. Что означает «ремень от усталости», который, по словам Глаши, «распределяет вес так, будто несёшь перышко»? Или «безразмерный карман», в который, как она утверждает, можно поместить «хоть подушку, и снаружи это будет незаметно»? А как насчёт «неутираемого платка», который, как она говорит, «всегда остаётся чистым, грязь к нему не пристаёт»? Я могла лишь кивать и смущённо улыбаться, ощущая себя полным профаном в мире прикладной магии.

— Впервые из дому в такое путешествие? — участливо спросила мастерица, видя моё замешательство.

Я лишь молча кивнула, что было чистой правдой — для этой, новой жизни.

Из лавки я вышла с большой, но удивительно лёгкой сумкой через плечо, которая уже была до отказа наполнена потрясающими сокровищами. Плащ был приобретён готовым и оказался просто потрясающим. Он был двусторонним: одна сторона — зачарованная, шерстяная, тёплая, защищающая от дождя, другая — шёлковая, охлаждающая в жару. Более того, этот плащ обладал способностью менять цвет: по желанию владельца он мог сливаться с окружением, становясь незаметным, или вспыхивать ярким красным, словно костёр.

Носки-согревайки, носки-охлаждайки и потопожирайки, носки от усталости, рубашка от комаров и косынка от них же, носовые платки и бельё! Какое у Глаши было бельё! На те самые дни и на долгие переходы, на стирку в холодной воде («вот тебе кусок мыла, достаточно приложить — грязь сама убежит!»).

Вершиной всех приобретений стал несессер, в котором были собраны все предметы, о которых могла мечтать смелая путешественница. Среди них — щипчики, автоматически находившие занозы; зеркальце, отображавшее не только внешность, но и энергетический уровень владельца; гребешок, с лёгкостью распутывавший любые колтуны; зубная щётка, не нуждающаяся в порошке; неиссякаемое душистое мыло; кипятильник размером с напёрсток; огниво, выдававшее ровно столько искр, сколько требовалось для разведения костра; набор иголок, нитей и заплаток, менявших цвет в зависимости от ткани; маленький блокнот с самозаполняющимися страницами и вечное перо; а также миниатюрные, но удивительно вместительные флакончики с лекарствами, на которых были выгравированы руны «обезболивающее», «на рану», «от расстройства желудка» и даже «иллюзия свежести» на случай, если не было возможности умыться.

И всё это — в маленькой лавке под ясенем! Нет, за развитие бытовой артефакторики я была готова простить этому миру даже такое страшное преступление, как отсутствие интернета!

Глаша заверила, что примерка не понадобится и уже послезавтра все мои костюмы и пара рубашек будут доставлены Ласкиным. Вот и отлично. Мысленно в очередной раз поблагодарив Алексея, я вернулась к машине. Василий откинулся на спинку водительского кресла и о чём-то напряжённо размышлял.

— Скажи, а что там за странность с портнихой? — вдруг спросил он, когда я устроилась рядом.

— Пропала... — вздохнула я. — Вместе с моей тканью! Представляешь, я выбрала образец, так радовалась ему, воображала себе это платье...

— Постой. Когда, говоришь, это случилось? — Василий пружинисто выпрямился и перевёл взгляд на меня.

— Так… Накануне всего… — я почему-то занервничала. — Думаешь, эти события связаны?

— А поехали-ка осмотрим на её дом, — постановил вдруг Василий, заметно оживляясь. — Заодно и взглянем, что как...

Дом мадам Жюли находился всего в нескольких кварталах отсюда. Удивительно, но Василий прекрасно знал её адрес, и мне даже не хотелось выяснять, откуда у него эта информация. Неожиданно я поняла, что совершенно вымоталась. И только когда машина начала замедляться, я обнаружила, что уснула, бесцеремонно привалившись к плечу брата.

Василий же, как ни в чём не бывало, ободряюще улыбнулся и кивком указал на ничем не примечательный домик. Серый, низкий, какой-то безжизненный. Ставни были закрыты изнутри, на двери висел крупный амбарный замок.

Зря только приехали , — успела подумать я, как из-за соседнего такого же невысокого и серого дома вынырнула высокая и полная женская фигура. Несмотря на жару, горожанка была одета в длинный плащ, а на голове у неё красовалась широкополая шляпа, которая, мягко говоря, не очень ей шла. Было очевидно, что она не знает, как правильно носить такие головные уборы. Незнакомка спешила. Придерживая рукой несуразную шляпу, она стремительно пересекла дворик мадам Жюли, обогнула фасад и... скрылась в торце дома. Мы с братом молча переглянулись и, не говоря ни слова, выскочили из машины.

Неужели это она? Моя бывшая горничная?!

⤟⤛⥈⤜⤠

Постскриптум. Из тайного дневника.

Дата: После визита к Глаше.

Наблюдение №1: Подозреваемую мы не нашли. Василий бросился искать Волкова, и мне стало окончательно ясно, что он не просто мой старший брат. Он явно готовил меня к какой-то роли, которую, возможно, мне придётся исполнять. Его незамедлительная реакция на необходимость расследования подтвердила: он давно и серьёзно занимается вопросами безопасности семьи. Но где же тогда был всё это время Василий?

План:

Изучить купленные артефакты. Понимание принципов их работы даст ключ к местной магии.

Поговорить с Михаилом. Только он может дать ответы о характере его отношений с Катенькой.

Наконец найти маменьку! Во время нашего с Васей отсутствия они отбыли в госпиталь. Михаила не видно. Беда

Написать пару строк Алексею. Его молчание меня тоже тревожит.

P.S. Иногда самый твёрдый грунт под ногами обнаруживается не в родовом поместье, а в мастерской под раскидистым ясенем. И самый надёжный союзник может оказаться неожиданно близко. Пора пересмотреть свои карты.

⤟⤛⇜⥈⇝⤜⤠