Глава 14. Бал теней

«Настойка для бальной ночи: смешай каплю шампанского, щепотку звёздной пыли и аромат ночного жасмина. Выпей одним глотком, загадав желание. Побочный эффект — головокружение от красоты, внезапные признания и поцелуи, в которых тонешь, как в омуте. Утреннее похмелье — осознание, что всё это было наяву». — Из сборника «Домашние рецепты здравомыслящей хозяйки»

Два дня, проведённые в мучительном ожидании, истекли. Я стояла перед зеркалом в холле, не в силах оторвать взгляд от собственного отражения. Незнакомка. Хрупкая, невысокая девушка в платье цвета морского льда, с камнями-падпараджами, пылающими на шее словно закат, застывший в сапфирах. Внутренняя Агата Андреевна, учёная сорока пяти лет, с недоверием наблюдала за происходящим, бормоча себе под нос о «мимикрии под социально приемлемый объект» и «избыточных брачных ритуалах». С цинизмом заметила: «Нервничаешь, как первокурсница на первой сессии». Но молодая, наивная часть меня, затаив дыхание, впитывала каждое мерцание серебряной вышивки и переливы сапфиров, возражая: «Но ведь это и правда мой первый бал!»

Ледяное платье и огненные камни. Холод и пламя. Именно так я и чувствовала себя сегодня. Внешне княжна Ласкина казалась неприступной и блистательной, но внутри она была комком нервов, готовым взорваться от страха и смутного беспокойства.

Я мысленно перебирала аргументы, как бусины чёток. Сделка с Рэмом казалась единственным выходом. Появление с Дмитрием означало бы капитуляцию. Поездка на остров представлялась спасением. Но почему сердце колотилось так, как будто стремилось вырваться из этой роскошной клетки, сшитой по моей мерке?

— Княжна, вы словно готовитесь к казни, а не к главному балу сезона, — прозвучал за моей спиной глубокий, бархатистый мужской голос.

Я резко обернулась. Рэм Лазарев стоял в арочном проёме холла, прислонившись к косяку. Его парадный мундир цвета грозовой тучи был расшит серебряными нитями, складывающимися в узоры, которые, казалось, двигались, если смотреть на них под определённым углом. Аксельбанты отливали холодным блеском. Он был опасен, красив и абсолютно уверен в себе. Как хищник, тщательно исследовавший местность перед тем, как сделать решающий бросок. Его взгляд, холодный и насмешливый, скользнул по мне, и на миг показалось, что в его глубине мелькнуло нечто вроде одобрения.

— А вы, Рэм Эрастович, выглядите как палач, — парировала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Надеюсь, инструменты при себе?

Он коротко рассмеялся, и в его голубых глазах вспыхнули искорки настоящего веселья.

— Князь Ремеслав Эрастович Лазарев, к вашим услугам, — поймав мой растерянный взгляд, он полыхнул белозубой улыбкой. — И будьте уверены: вся необходимая оснастка всегда у меня при мне.

Князь?! Ничего себе, как неожиданно. Это звучит очень серьёзно. Пожалуй, Ремеслав — подходящее ему имя.

— Вы готовы? — насладившись моим замешательством, он предложил свою руку. — Наш транспорт уже ждёт.

Молча кивнула, набросив на плечи лёгкую накидку, которую тут же поправила верная Анфиса. Родителей я сегодня не видела. Василий куда-то пропал по своим делам. Близнецы, которые проводили меня восхищёнными взглядами, получили строжайший запрет от отца покидать дом. Так я осталась наедине с Рэмом.

Вместо ожидаемого автомобиля у подъезда стоял невероятный экипаж-фаэтон. Лёгкий, почти невесомый, он был сделан из тёмного полированного дерева и матового металла. Вместо лошадей в оглоблях возвышались две высокие, сумеречные фигуры, от которых веяло холодным величием. Их глаза мерцали тусклым красным светом. Абберанты?!

— Туманные кони, — пояснил Рэм, легко вскакивая на подножку и подавая мне руку.

Я устроилась на кожаном сиденье, чувствуя, как холодок страха смешивается с научным интересом. «Туманные кони… Материализованная субстанция астрального плана?»

— Это строгановские, — точно поняв невысказанный вопрос, усмехнулся мой спутник. — Редкие звери. Граф умудрился прилить к своим лошадям крови выловленных абберантов и получилось вот это… Быстрее и надёжнее любой механической конструкции. Особенно когда нужно добраться до Портового Зеркала.

— Портовое Зеркало? — переспросила я, когда экипаж мягко тронулся, почти не издавая звуков.

— Сеть стационарных порталов, — Рэм управлял тенями одной рукой, а другой опирался на спинку сиденья позади меня. — Она соединяет столицу с ключевыми точками нашей Империи. Путь в семьсот пятьдесят вёрст мы преодолеем за считаные мгновения. Держитесь, княжна.

Выехав за ворота усадьбы, мы помчались по пустынным вечерним улицам к порту. Впереди возвышалась величественная мраморная ротонда с сияющим куполом. Она стояла одна на площади, вымощенной белым камнем. Когда мы приблизились, между колоннами заструился мерцающий туман, который стремительно превратился в гладкую зеркальную поверхность.

Рэм без малейшего замедления направил экипаж в эту сияющую гладь.

Я инстинктивно закрыла глаза и вжалась в кресло. Вместо ожидаемого удара нас окутала полная тишина, и возникло ощущение падения. Мир вокруг превратился в калейдоскоп из стремительно сменяющих друг друга огней, силуэтов и незнакомых пейзажей. Это было похоже на путешествие через гиперпространство из научно-фантастического фильма, но в тысячу раз более достоверно. Моё тело словно на мгновение распалось на мельчайшие частицы, чтобы затем вновь обрести форму. Ум лихорадочно пытался зафиксировать ощущения: «Отсутствие инерции… Искажение восприятия времени… Эффект туннеля…»

Это длилось меньше, чем один удар сердца.

Свет. Звук. Тепло.

Мы плавно выехали из ровно такой же мраморной ротонды, но уже в центре огромной площади, вымощенной белым камнем. Прямо перед нами, затмевая собой звёздное небо, высился исполинский Дворец Наук — сооружение из стекла, камня и света, чьи шпили терялись где-то там… в стратосфере, наверное.

Рэм умело остановил туманных коней, которые замерли неподвижно, как статуи, только их багровые глаза мерцали в полумраке. Легко соскочив на землю, он обошёл экипаж и, открыв дверцу, с безупречной галантностью протянул мне руку.

— Добро пожаловать в сердце Империи, княжна.

Осторожно вложив свои пальцы в его ладонь, я ступила на каменные плиты площади, и мы направились к входу во дворец. На мгновение я обернулась, чтобы бросить взгляд на коней. Они застыли на месте, а затем начали медленно таять, словно их дымчатые силуэты подхватил ночной ветер. Вскоре от них осталось лишь лёгкое марево и четыре угасающих красных огонька.

— Они сами способны заботиться о себе, — усмехнулся Рэм, следуя за моим взглядом. — Граф Строганов считает это главным преимуществом своей породы.

Мы медленно шли по широкой, гладкой мраморной дорожке, ведущей к сияющему фасаду Дворца. Тропинка была обрамлена невысокими серебряными фонарями, в которых мягко светились закреплённые светлячки-артефакты. Воздух наполнялся ароматом ночных цветов, смешанных с запахом моря. По обе стороны от нас другие пары двигались к входу. Шёпот шёлковых платьев, звон шпор и сдержанный смех сливались в единый, волнующий гул предвкушения.

Я шла, пытаясь успокоить дыхание, но сердце билось как сумасшедшее. Величие и богатство этого места подавляли. Мой замысел «держаться наравне» выглядел нелепым и наивным. Я чувствовала себя песчинкой в океане роскоши.

— Эй, Ласкина, — Рэм пальцами мягко прикоснулся к моей руке, цеплявшейся за его локоть, и я крупно вздрогнула. — Вы здесь со мной. Дышите. Кстати, а вот и ваш пропуск на этот безумный карнавал.

Он взял мою руку и надел на запястье изящный серебряный браслет, к которому тонкой цепочкой была прикреплена миниатюрная книжечка в перламутровом переплёте. Страницы светились изнутри.

— Это бальная книжка, — уточнил он. — Артефакт с магическими свойствами. В неё перенесены все приглашения. Как только зазвучит музыка вашего танца, книжка мягко направит вас к вашему партнёру. И не нужно искать его взглядом в толпе. Вас… предупреждали? — он спросил, заметив моё изумление.

— Нет… но это гениально! — вырвалось у меня с искренним, детским восторгом, и я рассмеялась, забыв на миг обо всех тревогах.

Мы поднялись по пологой лестнице, украшенной живыми цветами в хрустальных вазах, и подошли к распахнутым настежь массивным дверям, сверкающим позолотой. С обеих сторон выстроилась почётная стража в белых мундирах, а между ними возвышался церемониймейстер — представительный мужчина с седыми бакенбардами. Его голос был столь хорошо поставлен, что его было прекрасно слышно даже в этом гуле.

Рэм отпустил мою руку, и мы завершали последние шаги по отдельности. Церемониймейстер посмотрел на нас, и его острый взгляд мгновенно оценил и распознал нас.

— Князь Ремеслав Эрастович Лазарев! — прогремел его голос, заставляя замолкнуть ближайшие разговоры. — И его великолепная спутница — княжна Агата Андреевна Ласкина, дебютантка!

Последнее слово было произнесено с особой интонацией, выражающей одобрение. На нас обрушились взгляды — любопытные, оценивающие, восхищённые. Я почувствовала, как щёки заливает румянец, но гордо подняла подбородок, следуя совету матери. Мы переступили порог.

И вот тогда моё дыхание окончательно перехватило.

Центральный зал напоминал величественный собор, сотканный из света и мрамора. Стрельчатые арки устремлялись ввысь, теряясь в бесконечности, а вместо люстр в воздухе висели живые, пульсирующие сферы, источавшие тёплый, золотистый свет. Стены были украшены гирляндами из орхидей и серебряных лент, которые колыхались от невидимого ветерка. Воздух казался насыщен сладким ароматом цветов, духов и магии.

Тысячи людей заполняли зал. Дамы в изысканных нарядах, кавалеры в элегантных мундирах. Сияние драгоценных камней — бриллиантов, сапфиров, изумрудов и золота. Вокруг слышны оживлённые голоса, смех, первые звуки настраивающего инструменты оркестра.

Я всё-таки растерялась. Рэм, словно почувствовав это, осторожно коснулся моего плеча и предложил руку, за которую я с облегчением ухватилась.

И тут я увидела их. Моих.

Отец и мать поднимались по ступеням с невозмутимым, царственным спокойствием. Князь Андрей в мундире цвета спелой вишни, с вышитыми золотом пламенными рунами на плечах. Ольга — в платье из тёмно-бордового бархата, оттеняющего её огненные сапфиры. Они были той осью, вокруг которой вращалось всё. Их присутствие ощущалось в каждом взгляде, в каждом наклоне головы и в каждой улыбке, выражающей почтение. Я осознавала их значимость не только умом, но и всем своим существом. Гордость переполняла меня, словно гелий — воздушный шар. Это был мой дом. Моя крепость…

— Их Императорские Величества, — произнёс Рэм тихо, с непривычной для него серьёзностью, и осторожно кивнул в сторону зала.

Император. Высшая власть этого мира. Шесть месяцев я изучала его политическую систему с тем же рвением, с каким когда-то зубрила геохронологическую таблицу или карту тектонических плит. Разница лишь в том, что плиты не смотрели на тебя с портретов в каждой первой гостиной.

В дальнем конце зала медленно распахнулись позолоченные двери.

И они появились.

«Параграф четырнадцатый, глава третья. Дом Владимировых-Волынских. Младшая ветвь Рюриковичей, обособившаяся в XIV веке. Исторически — князья-маги, правители Волыни. Отличительные черты — появившиеся после Разлома уникальные магические способности, передающиеся по наследству, и политическая гибкость, позволившая им уцелеть в годы Смуты и возглавить сопротивление после Великого Раскола».

Императрица Мария-Анна Игоревна Владимирова-Волынская, словно ожившая иллюстрация к моим конспектам, следовала руку об руку с ним. Её платье из густо-синего бархата казалось сотканным из ночного неба, а на гладко зачёсанных пепельных волосах сидела изящная диадема в виде дубового венка из платины с изумрудами.

«Примечание: диадема — личный знак Императрицы, основательницы магической школы «Дубравы». Не является государственной регалией, но символизирует её личный вклад в сфере целительства и биоэкомантии».

Зубрила, зубрила я эти строчки, а теперь видела, как холодный свет изумрудов отражается в её тёмных, пронзительных глазах, в которых читался всевидящий ум. Её красота была ледяной и неоспоримой, как аксиома.

Рядом с ней, символом несокрушимой опоры, шёл Император Всея Руси и Хранитель Архипелага, Ярослав Всеволодович. Его седые волосы, орлиный профиль, пронзительные глаза — всё это я видела на десятках портретов. Но ни один из них не передавал того ощущения настоящей власти, что исходила от него — спокойной, бездонной и не требующей никаких доказательств.

«Важный аспект: сознательный отказ от классической императорской короны в пользу княжеского венца Рюриковичей. Политический жест, подчёркивающий прямую преемственность от древней, домонгольской Руси и легитимность власти, основанную не на узурпации, а на праве крови и заслуг».

На голове Императора сиял венец из золота, украшенный рубинами, тёмными, как застывшая кровь. Это был не просто предмет роскоши, а важный символ, тяжесть которого я, наконец, начала понимать.

Церемониймейстер объявил их титулы. Зал единодушно склонился в глубоком поклоне. Я сделала то же самое, чувствуя, как сухие строчки из учебника обретают пугающую реальность. Не просто история. Сила, что прочно скрепляла этот хрупкий, восстановленный из руин мир.

Они прошли к своим местам, и лишь тогда зал выпрямился, позволив себе выдохнуть.

Объявили первый, церемониальный вальс.

— Наш выход, княжна, — Рэм предложил мне руку, и в его глазах вновь появился знакомый огонёк. — Теперь все взгляды — на нас. Расслабьтесь и просто доверьтесь мне.

Я коснулась его рукава, и мы закружились в танце под взглядами сотен глаз. Всё это происходило под сенью могущественной династии, история которой теперь была мне известна едва ли не лучше, чем моя собственная жизнь.

Это был полёт. Настоящий, без преувеличений. Рэм вёл меня очень уверенно, сильно, его рука на моей талии была твёрдой опорой. Платье струилось вокруг меня, сапфиры переливались. Я ловила на себе восхищённые, завистливые, оценивающие взгляды. Внутренняя Золушка ликовала. Внутренний учёный фиксировал: «Тактильный контакт — повышенная температура ладони. Дыхание ровное. Взгляд партнёра сканирует окружение. Высокий уровень ситуационной осведомлённости».

— Сегодня вы затмите всех дебютанток, — прошептал Рэм, увлекая меня в очередном вихре танца. — Лёд и пламя — это ваша стихия, княжна Ласкина.

— Вы забыли добавить — «и нервно дрожащие руки», — парировала я, заставляя себя улыбаться.

— Об этой детали здесь знаю лишь я. И никому не скажу, обещаю. Со стороны вы воплощение спокойствия и уверенности. Позвольте выразить вам своё восхищение.

«Если бы ты знал, сколько лет я оттачивала это мастерство», — мысленно усмехнулась я…

⤟⤛⇜⥈⇝⤜⤠