Глава 19. В добрый путь

«Для тех, кого ожидает беспокойный путь по воде. Возьмите горсть сушёного имбиря, щепотку морской соли (крупного помола), корку лимона и залейте крутым кипятком. Настаивайте под крышкой ровно столько, сколько требуется, чтобы трижды перечитать молитву о путешествующих. Пейте мелкими глотками, не торопясь. Имбирная острота согреет и успокоит желудок, соль напомнит о твёрдой земле, а лимон вернёт ясность уму». — из сборника «Домашние рецепты здравомыслящей хозяйки»

Сегодня я мысленно воздаю хвалу тому неизвестному автору сценария, который создал столь причудливый исекай в моей жизни. Не за сам факт попадания в мир Архипалагов — с этим можно было бы и помягче, — а за немыслимую, непозволительную щедрость — время. Целых полгода тихой и комфортной адаптации. Шесть с лишним месяцев на то, чтобы выучить новые правила и научиться отличать друзей от врагов в полном условностей и незнакомом мне социуме.

Благодарю тебя. Теперь, когда я оглядываюсь назад, меня охватывает леденящий ужас при одной только мысли о том, что эта зловещая воронка событий могла накрыть меня уже в первую неделю. До боли знакомые незнакомцы, Пакость, мои магические способности, родители, расколотый алтарь, ослепшие близнецы, раненый Миша, гибель Катеньки, коварные интриги и первый украденный поцелуй…

Последствия были бы катастрофическими. Я бы не выдержала. Не смогла бы отличить истинное от ложного, не узнала бы настоящие лица тех, кто рядом. У меня не хватило бы ни сил, ни знаний, чтобы справиться с этим...

Спасибо тебе, мой неведомый ангел-хранитель. Теперь под ногами есть пусть и зыбкий, но всё же фундамент. И я собираюсь на него опереться.

Алексей был одним из ключевых элементов, на которых базировалась эта пока ещё скромная конструкция. Он молча и методично собирал мою жизнь в большую сумку, аккуратно рассовывая по карманам её скромные составляющие. Я подавала ему рубашки, брюки и тёплые свитера. Атмосфера сложилась престранная — напряжённая, но в то же время… интимная? Мы не смотрели друг на друга, но каждый чувствовал присутствие другого, слышал каждый вздох, каждый шорох ткани. Это было похоже на старый, давно отлаженный ритуал, который мы вдруг вспомнили после долгой разлуки.

Снова дежавю? Коварная память категорически отказывалась подсказывать.

Неожиданно моя рука наткнулась на что-то мягкое и шелковистое, спрятанное в груде практичной шерсти и плотного хлопка. Не успев ничего толком подумать, я вытащила из вороха вещей тот самый комплект белья от Глаши. Вещица была несомненно практичной, но откровенно женственной, с кружевными вставками в самых неожиданных и вызывающих местах. Я вспыхнула, как маков цвет, и судорожно попыталась сунуть его обратно, подальше от мужских глаз, под очередную стопку рубашек.

Но было поздно. Алексей, протянувший руку за следующей вещью, всё отлично увидел. Его пальцы, только что уверенно проверявшие застёжки на сумке, на миг замерли в воздухе. Он не сказал ни слова, не издал ни звука, просто медленно, очень медленно поднял на меня взгляд. И я увидела, как в его глазах, ясных и светлых, будто случилось внезапное затмение — чёрные зрачки расширились, поглощая серо-голубое сияние, пока в них не осталось ничего, кроме тёмного огня. И тут же, словно эхо этого внутреннего взрыва, краснота залила его скулы, шею, дошла до самых кончиков ушей.

Заметив моё удивление, Лёша резко отвёл глаза и с преувеличенным вниманием принялся изучать замысловатый замок на моём дорожном несессере, будто это был сложнейший механический артефакт.

Воздух в комнате отчего-то вдруг стал густым и сладким, как сироп, им было трудно дышать. Воцарилась оглушительная тишина, в которой отчётливо слышалось тиканье часов и наше учащённое дыхание. Мы оба были готовы провалиться сквозь землю от неловкости и смущения.

И именно в этот момент, как будто по умыслу насмешливого режиссёра, дверь в комнату распахнулась без стука, и ураганом ко мне ворвалась… ну, конечно же, Сонечка.

— Ася! Лёшка! — поспешно захлопнув за собой дверь, она прислонилась к ней спиной. Подруга задыхалась, её глаза были круглыми то ли от бега, то ли от ужаса, а волосы растрёпаны. — Кира!..

Алексей молниеносно пришёл в себя, словно его окатили ледяной водой. В считаные мгновения его растерянность уступила место сосредоточенности. Он шагнул к Соне, мягко, но уверенно взял её за плечи и усадил в глубокое кресло у камина.

— Дыши, — его голос прозвучал спокойно и властно. — Не торопись. Сначала дыши, потом говори.

Я тем временем налила в хрустальный стакан воды из графина и протянула ей. Сонечка с жадностью отхлебнула, дрожащей рукой поставила стакан на столик.

— На балу… с Кирой случился ужасный скандал, — выдохнула она, глядя на нас испуганными глазами.

— Погоди, — я нахмурилась. — Ты же… вы оба уехали с бала раньше меня, сославшись на недомогание. Так откуда ты всё это знаешь?

Сонечка смущённо отвела взгляд, её пальцы забегали по кружевной оборке платья.

— Я… ну… мне действительно стало нехорошо…

— Соня, — тихо, но твёрдо произнёс вдруг Алексей. — Думаю, твоя подруга имеет право знать.

Она опустила взгляд, и по её бледным щекам разлилась новая волна румянца. Только сейчас я заметила состояние девушки: глаза явно опухли, а нос покраснел. Очевидно, причина была не в мигрени.

— В моей бальной книжке… было несколько кавалеров, — прошептала она. — И у них… серьёзные намерения. А я… я пока не готова. Не хочу думать о браке.

«А что, так можно было?» — пронеслось у меня в голове ироничное замечание, но я тут же поймала предупреждающий взгляд Алексея и благоразумно прикусила язык, наконец-то сообразив, в чём дело. Сонечка. Мишка. Её побег с бала и её нынешнее расстройство... Они с Алексеем совсем неслучайно оказались здесь именно тогда, когда я… занималась не тем и не с теми.

— Ладно, — смягчив тон, произнесла я. — Но откуда ты всё знаешь?

Неожиданно воодушевившись, Сонечка подняла на меня сияющие глаза.

— Так, Кирочка-то у меня! — прошептала она, вновь озираясь, будто стены могли нас подслушать. — Только об этом не знает никто, даже княгиня Белецкая. И вы никому не расскажете

Переглянувшись, мы оба молча кивнули.

Планета Елинских, похоже, вращалась по своей собственной, весьма причудливой орбите.

— Ну так и что там случилось? — вернул всех к сути дела Алексей.

Сонечка, успокоившись, начала рассказывать историю, опираясь на слова самой Киры.

— В её бальной книжке тоже были записи от нескольких кавалеров. И когда артефакт сработал, Борис вцепился мёртвой хваткой ей в руку и попытался не отпустить! А на беду Борха, одним из тех кавалеров оказался молодой граф Арсений Юсупов! Сын старых друзей княгини Белецкой! И про его отца, Александра Юсупова, поговаривают, будто он был тайным и давним… ну… вы понимаете?

Нет. Не поняли. Снова переглянувшись, мы с Алексеем синхронно пожали плечами, заставив подругу сердиться.

— Да любовником самой Натальи Белецкой! — фыркнула громко нам Сонечка. — Весь Архипелаг давно знает об этом.

Я закрыла глаза, мысленно представляя эту взрывоопасную смесь. Светский скандал, старые обиды, ревность. Ужас, мрак и могила.

— Юсупов-младший, увидев Киру и эту безобразную сцену, не просто вспылил, — продолжала Соня, — он публично, при всех, вызвал Борха на дуэль! Магическую! Прямо на выпускном балу!

— Чёрт, — с силой выдохнул Алексей. — Идиот. Благородный, но идиот.

— Борис тут же струсил, конечно, но отказываться от подобной дуэли да ещё и при стольких свидетелях… Да ему бы не дали! Поединок был неизбежен, но Кира… наша Кира неожиданно вышла вперёд и громогласно заявила, что разрывает помолвку в одностороннем порядке! Какой кошмар! Разразился такой скандал, что даже Император обратил на него внимание!

Я застыла, прислонившись к косяку двери. Расторгла. Публично. На балу. Какая смелость. Какое отчаяние.

— Император поинтересовался, как она осмелилась на такой поступок, — продолжала Сонечка. — А Юсупов… Юсупов взял и попросил у Императора её руки! Прямо там! Белецкая — вдова, и по нашим законам…

— А Кира? — перебил её Алексей.

— А Кира попросила у Императора дать ей время на раздумье и… и разрешить поступать в Академию! Дескать, её главная мечта — служить Империи!

Гордая улыбка тронула мои губы. Вот это поворот. Вот она — настоящая Кира Белецкая. Не жертва, не разменная монета, а тактик, использующий хаос для своей победы. Аплодирую стоя.

— Император сказал, что будет безмерно рад видеть союз двух сильных и достойных семей, но раз девушка думает о службе, значит, Юсупову предстоит ещё завоевать её сердце. И подтвердил расторжение помолвки с Борхом! И не просто разрешил ей поступать, а дал полное казённое содержание! И она… она сегодня едет с нами, представьте себе!

— Отлично, — Алексей быстро прошёлся по комнате и осмотрелся. — И как мы её вывезем, не привлекая внимания её матери и, очень возможно, Борха?

— Арсений Юсупов привёз её тайно, — сказала взволнованно Сонечка. — И обещал нам помочь. Он пришлёт родовой экипаж к дому. Наши с ним отцы — бывшие одноклассники, и это не вызовет лишних вопросов. А вообще, он большой молодец, я вам так скажу. Настоящий благородный человек!

Мы с Лёшей снова обменялись взглядами. С онечка всегда была склонна наделять всех, кто её окружал, положительными качествами. Вымышленными, разумеется.

— Ты сама-то готова к отъезду? Вещи уже собрала? — друг ещё раз взвесил в руке мою сумку и о чём-то теперь напряжённо раздумывал. Сонечка быстро кивнула, всё ещё немного дрожа.

— Пойдём, я тебя провожу. Перекинусь парой слов с Кирой. Нужно успеть всё закончить до полуночи в Старом Порту.

— Полуночи? — я машинально переспросила, всё ещё переваривая услышанное. Мои мысли путались: Кира, дуэль, Император и собственное, внезапно показавшееся таким незначительным и эгоистичным, приключение.

Алексей и Сонечка обменялись взглядами, полными удивления.

— Агата, сейчас же полнолуние, — тихо, словно обращаясь к ребёнку, сказал Лёша. — В полночь будет самый высокий прилив. Без него… ну, ты сама скоро всё увидишь.

Я рассеянно кивнула, делая вид, что всё поняла. Прилив. Конечно. Куда же без лунных циклов в магическом мире.

— Хорошо. В полночь в порту.

— И не ешь ничего, — добавил Алексей, уже направляясь к двери и мягко подталкивая Сонечку перед собой. — Возьми с собой бутылку кизерской воды и мятные леденцы. Встретимся там.

Они покинули меня, оставив наедине с уже собранными вещами и мучительным чувством вины. Я не была рядом. Ни с Кирой, ни с братьями. Я зациклилась на себе, на своих тайнах, на своих чувствах. За многие годы жизни в одиночестве привыкла ориентироваться только на себя, и вот результат — когда от меня потребовалась настоящая поддержка, я оказалась не там и не с теми. Вполне логичный и предсказуемый итог. С силой тряхнув головой, я застегнула магические ремни на сумке. Самобичевание подождёт. Сейчас нужно действовать.

⤟⤛⥈⤜⤠

Сон, зыбкий и желанный, упорно обходил меня стороной. Я так и осталась лежать на постели, не снимая дорожной одежды, уставившись в замысловатую резьбу плафона, венчавшего потолок. Мысли метались, как подстреленные птицы: Кира, близнецы, Рэм, Алексей, отец… Отец, который молча принял моё решение. Мать, которая…

Дверь в спальню бесшумно отворилась, словно дав ответ на невысказанное. Я даже не вздрогнула — бесцеремонность этого мира уже стала для меня привычной. На пороге возникла Ольга Ласкина, держа в руках небольшую шкатулку из тёмного дерева.

— Не спишь? — ее голос прозвучал тихо и устало. — Я так и думала.

Она медленно приблизилась и опустилась на край кровати, ее пальцы, прохладные и нежные, погладили мои спутанные волосы.

— Как там… все? — выдохнула я, сама удивляясь хрупкости собственного голоса.

— Все… либо уже в пути, либо спят. Отец с Михаилом… Пока без перемен. Василий с Волковым затеяли какое-то свое «дело». Он даже проститься не успел, только наказал передать, чтобы ты была осторожна. Мальчики… — ее голос дрогнул, обнажив запрятанную боль, — мальчики, после твоего ухода, снова уснули. Исцеление отнимает у них все силы.

Она говорила просто, без упреков, но каждое ее слово ложилось на сердце тяжелым, холодным камнем. Пока я собиралась в путешествие, она держала на своих плечах весь этот наш шаткий мир. Она одна держала на своих плечах весь наш хрупкий, шаткий мир.

— Мама… Я люблю тебя… — слова сорвались с губ сами собой, нежданно, но столь же естественно, как вздох.

Ольга вздрогнула, и в ее глазах блеснули слезы, но она тут же смахнула их изящным движением пальца.

— Вот, — отвернувшись, будто чтобы скрыть внезапную влагу в глазах, она открыла шкатулку. На бархате, цвета спелой сливы, лежали скромные, но изящные медные серьги-подвески и кольцо с небольшими, но яркими сердоликами, похожими на капли застывшего солнечного света. — Это не просто девичьи побрякушки. Солнечный камень оберегает от дурного глаза и неискренних чувств. А медь… — она взяла мою левую руку и надела кольцо на безымянный палец, — медь усиливает и стабилизирует нашу родовую магию. Ты ведь отныне ее главный носитель, Агата.

Она наклонилась ко мне, и ее ладони, прохладные и мягкие, обхватили мое лицо. В ее взгляде, помимо усталой боли, читалась непоколебимая, стальная решимость.

— Ася… моя маленькая принцесса. Как я хотела бы всегда быть рядом. Держать тебя за руку, разводить тучи…

— Я уже очень даже большая! — я фыркнула невесело, зажмурилась и потерлась щекой о ее ладонь, ища утешения в этом простом жесте. — И я справлюсь. В конце концов, я — твоя с папой дочь.

— Да… И еще кое-что… — отстранившись, княгиня вздохнула. — Тебе нужно знать о твоих средствах, дочь. Ты — княжна Ласкина. У тебя есть собственный капитал, неприкосновенный и переданный тебе по праву рождения. Он хранится в твоей персональной ячейке в Беломосковском земельном банке¹, вместе со всеми фамильными драгоценностями, которые составляют приданое. Пока ты несовершеннолетняя, доступ к нему осуществляется через меня или отца, но по достижении твоего двадцатипятилетия ячейка и все активы перейдут в полное и единоличное распоряжение. Помимо этого, у семьи есть общие активы, текущие средства. На твой личный счёт в том же банке я только что перевела сумму, достаточную для совершенно безбедного проживания в столице в течение пяти лет. Не стесняйся их тратить. Деньги — не цель, но инструмент. Инструмент свободы, безопасности и возможностей. Помни это.

Я слушала, затаив дыхание. Это был не бытовой инструктаж. Это был урок власти. Урок о том, что даже в мире магии и древних кровей экономическая состоятельность — фундамент личной независимости. Моя мать, оказывается, была не только любящей женщиной, но и мудрым, расчетливым стратегом.

— Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются предательские слезы. — За все.

Ольга наклонилась и поцеловала меня в лоб. Ее губы были прохладными, а прикосновение — мимолетным и бесконечно дорогим.

— Возвращайся к нам, дочь. Возвращайся сильной. Через час жду у крыльца. Я сама отвезу тебя в порт.

Она удалилась так же бесшумно, как и появилась, оставив меня наедине с новыми знаниями, новыми драгоценностями и новой, еще более громоздкой ответственностью. Словно гиря на тонкой цепи легла на шею. Как же чудовищно тяжело должно быть ей сейчас. Держать удар за всех, оставаться опорой для ослепших сыновей, для мужа, потерявшего фамильную святыню, и при этом находить в себе силы отпускать с напутствиями свою непутёвую дочь.

⤟⤛⥈⤜⤠

Дорога до порта пролетела в гнетущем молчании, нарушаемом лишь ровным гулом мотора. Ольга сама правила небольшим, но мощным автомобилем, ее пальцы уверенно лежали на руле. Она не проронила ни слова, словно вся ее воля была сосредоточена на одной этой задаче — просто довезти.

Старый Порт встретил нас соленым, влажным поцелуем ветра, пронзительными криками чаек и навязчивым скрипом деревянных причалов. Ольга заглушила двигатель и, не выходя из машины, произнесла почти шепотом:

— Я не пойду дальше. Тем более, тебя, кажется, уже ждут.

Я обернулась. На пристани, залитой неровным светом тусклых газовых фонарей, стояли три знакомые фигуры: Алексей, Сонечка и… Кира. Все они, как и я, были облачены в темно-синие брючные костюмы от Глаши, в высокие, до блеска начищенные ботинки и короткие плащи-пелерины. Через плечи у каждого была перекинута дорожная сумка. Они выглядели как команда. Как моя команда.

Развернувшись, я обняла Ольгу, прижавшись щекой к ее прохладной коже.

— До свидания, мама.

— Иди, — она мягко отстранила меня, и в полумраке салона я увидела влажный блеск ее глаз. — Благословляю тебя, моя радость. Будь счастлива. Все остальное… приложится.

Я быстро вышла из машины и направилась к друзьям, ощущая ее взгляд у себя за спиной, словно физическое прикосновение. Мама. Теперь это слово отзывалось в душе без тени сомнения, теплым и горьким одновременно.

Кира держалась чуть в стороне, ее лицо было маской спокойствия, но в глубине глаз бушевала настоящая буря. Мы молча сошлись и крепко обнялись. Создатель… За всю мою прошлую жизнь я не обнималась столько раз, сколько за этот один-единственный, бесконечный день.

— Прости, что не была рядом, — прошептала я ей на ухо.

— Вранье, — так же тихо ответила она. — Ты была. Это ты дала мне силы стать сильнее…

За спиной раздались шаги. Мы разомкнули объятия и обернулись. К причалу приближалась группа молодых людей и парочка девушек. Барышни были мне незнакомы, а вот среди парней я с неожиданной радостью узнала Дмитрия Мухина.

Но что он здесь делает? Словно прочтя мои мысли, Сонечка быстро, будто сама себе, пробормотала:

— Ну надо же. А вот и главный смутьян из семейства Мухиных.

Поймав мой недоуменный взгляд, она шепотом добавила:

— Дмитрий, по примеру брата, забрал документы из Мореходки! Говорят, собрался штурмовать Академию, на артефактора, представляешь?! Мухин-старший, ясное дело, пришел в ярость.

Алексей, услышав наш шепот, тихо усмехнулся и направился к брату. Они обнялись по-мужски, коротко и крепко, похлопав друг друга по плечу. Было видно, что между ними сохранились теплые, несмотря на отцовские строгости, отношения. Отчего-то это меня согрело.

Рядом с Дмитрием стоял невысокий и удивительно изящный юноша с пышной шапкой светлых, крупно вьющихся кудрей. Он был грациозен и подвижен, как котенок, а в его осанке, в том, как он держал голову, было что-то неуловимо… эльфийское. Не хватало лишь заостренных ушей.

— Это Арсений Юсупов, — прошептала Сонечка, легонько толкнув меня локтем в бок.

Кира, услышав это, нахмурилась и демонстративно отвернулась, с преувеличенным интересом принявшись изучать массивный причальный кнехт.

Я окинула взглядом нашу растущую команду. И на чем же нас всех повезут к этому загадочному и неприступному острову? Мы стояли на самом краю причала, за которым зияла лишь темная, холодная пустота воды. Ни одного корабля, ни единой лодки.

И тут мой взгляд упал на воду. Она… странно пульсировала. От причала вглубь залива тянулась длинная, темная тень, чь-и очертания были слишком правильными, чтобы быть просто игрой света. Я присмотрелась. Это был гигантский причальный пал, уходящий в глубину. И от него вниз вела… лестница?

Внезапно, в нескольких десятках метров от берега, водная гладь вздыбилась. С тихим шипящим звуком, разрывающим ночную тишину, из пучины начал подниматься огромный, темный, обтекаемый корпус. Он был похож на исполинскую стальную рыбину или на дирижабль, приспособленный для плавания в океанских безднах. По правому борту судна мерцали неяркие магические огни, складываясь в гордое название: «Лунный Меридиан».

— На подводной… лодке? — прошептала я, и голос предательски дрогнул.

«Куда это меня, несчастную, занесло?» — в панике завопила во мне перепуганная обывательница.

А вот географ, дремлющий в глубине души, воспрял и радостно потер руки: впереди ждут неведомые горизонты и приключения, о которых я и мечтать не смела!

Из-за наших спин возник незнакомец в форме, напоминавшей мундир морского офицера, но с элементами, чуждыми обычному флоту. Уверенной походкой он вышел вперед и скомандовал, его голос легко перекрыл шум ветра:

— Внимание, абитуриенты! Приготовиться к погрузке! Следовать строго за мной!

Он развернулся и так же уверенно ступил… на воду. Его ботинок не провалился в пучину, а встал на невидимую, прочную поверхность, оказавшуюся скрытым под тонким слоем воды трапом, что вел к таинственному судну.

Алексей обернулся, поймал мой взгляд, и в уголках его губ дрогнула едва заметная, ободряющая улыбка.

— Ну что, генерал? Готова к отплытию?

Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как под сердоликовым кольцом по руке разливается тёплое, успокаивающее покалывание — стабилизированная магия моего рода.

— Почему нет? — произнесла я уверенно и сделала первый шаг навстречу тёмной воде.

⤟⤛⥈⤜⤠

Постскриптум. Из тайного дневника. Дата: Ночь отплытия. Каюта на «Лунном Меридиане».

Наблюдение №1: Рецепт с имбирём — ложь и провокация. Никакой имбирь не способен противостоять реалиям подводного плавания на магическом судне, которое не столько плывёт, сколько «протискивается» сквозь слои течений, давления и чужой магии. Ощущения — как если бы тебя поместили в центрифугу, наполненную кипящим овсяным киселём. Единственное спасение — леденцы, данные Алексеем, и титанические усилия воли, чтобы не опозориться перед всей нашей группой. Хотя, видит Создатель, но Дмитрию я с удовольствием бы срыгнула на начищенные ботинки. Начинаю понимать, почему доступ на Остров ограничен. Это естественный отбор.

Наблюдение №2: Состав нашей группы красноречив. Белецкая, сбежавшая от жениха-тирана через личную аудиенцию у Императора. Братья Мухины-Сапега… Со мной всё понятно. Всего нас десяток «счастливчиков», у каждого из которых, я уверена, своя скандальная история. Нас не просто везут учиться. Нас собирают в нечто целое. Или же отсекают, как лишний балласт?

Личная нота: Прощание с матерью… оно стало точкой невозврата. Не только потому, что я уезжаю. А потому что впервые назвала её «мамой» не задумываясь, по-настоящему. И её ответ, её доверие, её нежность… Это оказалось тяжело. Теперь я обязана оправдать их надежды. Как дочь. Как Ласкина.

Вопрос: Что связывает Юсупова и Киру? Его появление и предложение руки выглядели как романтическое спасение, но её реакция — настороженность, почти раздражение. Слишком гладко, чтобы быть правдой. Слишком много совпадений. Или это часть её плана, о которой она мне не сказала?

План:

P.S. Иногда, чтобы перестать болеть, нужно не пить имбирь, а просто встать и выйти на верхнюю палубу.

⤛⇜⥈⇝⤜

¹ Беломосковский земельный банк — (по аналогии с Московским земельным банком) один из крупнейших и старейших кредитных институтов Империи, основанный ещё в 1871 году династией финансистов Поляковых. Славен не только своей надёжностью, но и применением передовых технологий для защиты вкладов. Ходили слухи, что в его знаменитых «алмазных» хранилищах, недоступных для любого несанкционированного проникновения, знати было спокойнее хранить свои богатства, чем даже в фамильных сейфах.

⤟⤛⇜⥈⇝⤜⤠