Глава 13. Семейные тайны

Императорский ботанический сад был словно укрыт пушистым, ослепительно-белым одеялом. Из-под толстого края которого робко выглядывали продрогшие ветки вечнозелёных кустарников и аккуратные кроны каких-то деревьев. Садоводство всегда было для меня какой-то особенной магией, неподвластной простым смертным. Только таким, как Мей Кимберли. Этим утром он решительно вытащил меня сначала из омута вдруг накатившей хандры, потом из-под одеяла, потом из постели, потом… мы с ним снова вернулись в постель, потому что ну невозможно же совершенно устоять перед нежным и ласковым Меем. Я лично на этом бы и задавила все неуместные порывы и провалялась бы в постели до ужина. Но, к моему величайшему изумлению, ведун оказался мужчиной не просто настойчивым и целеустремлённым, но ещё и упрямым, как… я? И вот мы с ним уже напились вкусного кофе на Дворцовой площади, позавтракали (или пообедали) шоколадными пирожными и бродим по едва только расчищенным дорожкам зимнего сада. Обнимаемся, хулиганим, играем в снежки и ведём себя, как неразумные дети. Удивительное ощущение. Оказалось, что мне это нужно. Что малышка-Шарли всё это время мучительно тосковала по бесшабашному детству, прошедшему мимо прилежной и умной Шарлотты… – Я ужасно устала! Ты хочешь моей смерти? – задыхаясь от смеха, я упала в объятия Мея. – Я тебя очень хочу… – рыкнул Мей низким голосом и рассмеялся беззвучно. Он всё ещё удивляет меня своей… разноликостью? Только что он хихикал, попав крепким снежком мне в лоб, и передо мной был смешливый мальчик, стремительный, гибкий и лёгкий, как ветер. А всего секунду спустя меня обнимает взрослый, многое в жизни повидавший мужчина. Нежно целуя в висок, снимает снежинку с моего покрасневшего носа, его тоже целует. Я губами тянусь к его рту, он совсем уже рядом, но… за долю секунды до неизбежной, казалось бы, встречи, Мей осторожно отстраняется, губами скользнув по щеке. Мы с ним так и не поцеловались ни разу… Я знала и помнила вкус губ моего ныне покойного мужа, сухие, бесчувственные тычки тонких губ Стэма, а вкус Мея мне недоступен. Какая злая ирония. Сегодняшним утром я запретила себе думать о завтрашнем дне. Не хочу страдать впрок. Хочу наслаждаться прекрасным сегодня. В объятиях самого лучшего во вселенной мужчины. Его сила мной ощущалась сейчас как бесконечно-глубокое, тёплое море. В котором мучительно хочется утонуть. – Почему вас так мало? – поправляя очки на носу, я выскользнула из его рук. Мей остро взглянул на меня и ободряюще улыбнулся, тут же ловя мою руку и сплетая пальцы. Он очень чутко умеет ловить перемены в моём настроении. – Кому мы нужны, ну сама посуди, это только звучит интригующе: “Ведуны”, – он поднял голову, вглядываясь в небо и ловя пухлыми губами снежинки. – что мы можем в век технического прогресса? Оживлять табуретки? Или, может быть, делать бесполезные живые игрушки? Его тёмные волосы мягко рассы́пались по широким плечам. Кажется, зелени в них стало меньше. – Звучит как-то печально, – рукавицей я отряхнула снежинки с мужского пальто и прищурилась. – А големы? Неутомимые слуги, выполняющие все желания и не требующие оплаты. Солдаты, в конце концов. Непобедимая армия. Неужели Империи нет в них нужды? – Отец мой их делал, – Мей снова коротко улыбнулся, но в голосе слышалась горечь. – По личному заказу Императора. Но… видишь ли, в чём дело… Каждое произведение ведуна несёт в себе частицу личности создателя. А Монатен Кимберли по-своему добр, невероятно ленив, миролюбив и фантастически влюбчив. – Получились ленивые големы-бабники? – я усмехнулась, и тут до меня вдруг дошёл смысл его слов. – Погоди, твой отец… – Жив, здоров и покоряет сердца темнокожих дикарок где-то на Западном континенте. В день моего полного совершеннолетия он отказался от рода и быстро слинял, помахав всем на прощание ручкой. Его последний голем до сих пор служит швейцаром в старом поместье Кимберли. Глядя на моё ошарашенное лицо, Мей снова беззвучно рассмеялся и легко щёлкнул по носу. Я глупо моргнула. Всё услышанное нужно как-то переварить, а я пока даже сглотнуть не могла. – Есть ещё одна интересная закономерность, – ведун зашагал по дорожке и потянул меня за собой. – Чем крупнее размером оживший предмет, тем больше влияние личности его создателя. Если я вдруг решу оживить целый дом… – О, – пискнула я, ярко себе представляя последствия подобного эксперимента. – Неудобно получится. – Я бы хотел стать для тебя таким домом, – неожиданно остановившись, ведун притянул меня к себе за руку ближе и заглянул в глаза. В его взгляде плескалась… растерянность? – И я не мой отец. Никогда таким не был. Кстати, а что это за странный камень? При этих слова Мей легко поднял мою руку, освобождая её из тонкой меховой оболочки рукавицы. На среднем пальце левой руки я носила кольцо. Непростое, конечно. И появилось оно там совсем неслучайно.