Глава 20. Расчёт

Домой я приехала, когда часы на башне городской ратуши скорбно отбили девятый час вечера. Плотный полог уличной темноты разрезался острыми клиньями света магических фонарей. Под ногами опасно блестела гладкая ледяная дорожка. Прозрачной стеклянной оболочкой были покрыты стены соседних домов, низкий заборчик с приветливой старой калиткой, кряжистые деревья моего скромного садика. Окна старого дома темнели квадратными пятнами. Дорожка, тоже покрытая корочкой льда, блестящей в свете зажжённого мною на кончике пальцев магического светлячка. И никаких посторонних следов. Меня встретили тишина, пустота и покой. Как всегда, как обычно. Пора возвращаться из сказки в реальность, моя дорогая Шарли. Пожили немного в своё удовольствие, хватит. Клеймо на руке вдруг заныло и зачесалось, напоминая о долге перед самим Императором. Да. Как бы жизнь ни сложилась, но пора возвращаться в реальность. Напрасно я ожидала возвращения Кимберли. Мей просто ошибся, и, выйдя сегодня из дома, он эту ошибку успел осознать. Он – чистокровный ведун. Умный, сильный и фантастически одаренный. Настоящее дитя своей расы, ветреный и переменчивый, словно майская погода. Меня он поразил глубиной своих знаний и мудростью зрелых суждений. Как это всё в нём умещалось? Удивительная, завораживающая, парадоксальная многоликость. В мою жизнь ворвался весенний мужчина. Полыхнул летним жаром, осушил ледяную завесу дождя, заставил цвести всё вокруг, заставил кричать всех вокруг безудержным многоголосьем весеннего птичьего хора. Увлёкся. А потом вдруг подул стылым северным ветром, уронил мне на голову сизые, снежные тучи, застыл сам коркой прочного льда. И за это я на него не сердилась. Я его очень сильно любила. И врать себе не собирались ни я, ни Шарли. Впервые в своей жизни я встретила человека, рядом с которым хотелось дышать. Без которого мир словно гас, превращаясь в подобие старого склепа. Я ведь знала, что выйдет всё именно так. И совершенно не сожалела о времени, проведённом с ним рядом. Теперь в моей жизни будет эта история. Сказка… Кстати, рассказанная Микаэлой история о поцелуе ведуна мне показалась смешной. Очередная глупая городская байка. Хотя… Мей действительно сомневался. Для него этот шаг действительно значил что-то важное? От этой мысли я фыркнула. Нет, скорее, он опасался моей реакции. Ведь это я так настойчиво и упорно тянулась за поцелуями. Подумав о том, как могло это выглядеть, с точки зрения Мея, я споткнулась о последнюю ступеньку крыльца и, вцепившись ладонями в ручку двери, тихо выругалась. Замо́к тут же приветливо щёлкнул, дверь с тихим скрипом открылась, впуская беспутную хозяйку в холодный и неприветливый дом. Сбросив пальто, я стащила ботинки и прошлёпала босиком прямо на кухню. Не было сил разжигать печь обычным способом, пришлось доставать старый огненный камень и оживлять его магией. Этого хватит до завтрашнего вечера. А потом мне придётся беречь силы для работы над императорским артефактом и отапливать дом обычными дровами. Переживу, ничего в этом нет необычного. Просто… Когда Мей здесь был, я об этом даже и не задумывалась. Как я быстро расслабилась рядом с мужчиной. Волна тёплого воздуха быстро согрела и кухню, и дом. Весело загудело в трубе. Тихонечко зашелестел медный чайник, стоящий на круглой конфорке. Он словно призывал меня взять себя, наконец, в руки, найти свою чистую чашку и выпить душистого, крепкого чаю. Желательно с медом и крепким ликёром. Пожалуй, я так и сделаю. Не спорить же с чайником? Приготовила чай, заварив прямо в чашке остатки ароматной смеси, принесённой в мой дом ведуном. Щедро плеснула орехового ликера. Выложила из своей сумки блокнот и тетрадь, вытряхнула из кармана химический карандаш, пододвинула ближе к печке резной кухонный стул. На плечи накинула старую шаль, плотно в неё укуталась, ноги закинула на искусно выложенную изразцами широкую полку. И погрузилась в расчёты. Благо, теперь меня некому отвлекать. Чай грел изнутри и снаружи, ликёр мне позволил отвлечься от мыслей о Мее-возлюбленном и заняться любимой работой. Я считала себя неплохим артефактором. И дело не только в магической силе. Она лишь инструмент. Каждая драгоценность, изготовленная магом-ювелиром, предварительно долго и скрупулезно рассчитывалась. Игра света в гранях камней, свойства металлов и прочность оправы, форма подложки, крепеж и замки. Сотни эскизов и чертежей. Десятки моделей и прототипов. Наши ошибки могли слишком дорого стоить. Позволить их себе не могу даже я, сильный маг земли, умеющий выращивать драгоценные камни. Моя магия требует времени, которого у нас очень мало. И сил, которых у меня не так много. Будь я мужчиной… В моей жизни не появился бы Мей. Ведун и его невероятное, исключительное, непостижимое чудо-дерево. В эффективности этого артефакта я совершенно не сомневалась, но в одном Мей был прав: – оно было живым, уязвимым, ранимым, и беззащитным. Идея о превращении дерева в ювелирное украшение тронного зала упиралась в потерю значительной части его эффективности. Мне хотелось бы видеть расчёты процентных потерь, но… Ведьмы так не работают. Целый год он искал меня! Вряд ли без веских на то оснований. И найдя, добровольно прошёл ритуал ученичества. Выходит, магические потери действительно сокрушительные. И что с этим делать? Задумавшись я отхлебнула горячую жидкость из чашки и поперхнулась. Лёгкий холодный сквозняк вдруг плеснул мне в лицо, погасил острый кашель. Словно лаская, погладил мой лоб, скользнул плавно по скуле… Вздохнув, я прикрыла глаза, возвращаясь к своим размышлениям. А если мы переделаем ствол не из холодных и мёртвых металлов, а из… например, янтаря? Камень, способный в себе запирать саму жизнь, через сотни и тысячи лет нести её крошечные частицы. Для ведической магии – оптимальный. Хрупкий? Можно будет увить его сложным орнаментом из золота с лёгкой примесью серебра. Рассчитать интенсивность магического потока, замкнуть его контуром на металл и усилить. Янтарь многоцветен и ярок. Сделать каждый зелёный листок разветвителем и отражателем одновременно, оправить их в серебро… А цветы можно вывести кремово-белыми янтарями и заставить работать приёмниками императорской магии. И если включить в эту схему первичные концентраторы… То мы сможем пополнять весь резерв непосредственно от самого Императора! Идея вдруг обрела вполне чёткие конуры. В моём воспалённом воображении стремительно поднималось роскошное дерево с толстым янтарным стволом, густо увитым сложнейшим блестящим орнаментом. С кроной, филигранно выполненной и сверкающей зеленью каменных листьев. С сияющим великолепием белых цветов и обилием глянцево-алых плодов. Плоды – концентраторы из сердолика. Их развесить по веткам, и потом можно будет вручать самым строптивым гостям Императора. В качестве драгоценных подарков. Для повышения уровня патриотизма и общей лояльности к трону. Манипуляция сложная, смелая, но мне она вполне по плечу. А вот сюда я добавлю зелёных плодов. Стабилизаторы из нефрита позволят значительно сократить все потери магической составляющей дерева… Мой карандаш плавно порхал над бумагой, быстро вычерчивая точную схему конструкции. Едва заметная, на первый взгляд даже небрежная симметрия кроны, равновесие тонких ветвей, вектор силы и облако корреляции дополнительных устройств. Формулы, столбики быстрых расчётов, погрешности, новая схема. И чем дольше я все это считала, тем отчётливее обнажалась весьма неприятная истина. Эффективность моей, выверенной до последнего лепесточка, конструкции всё равно оставалась существенно ниже предполагаемой исходной живой. Потери уменьшились, но… Моих знаний и сил недостаточно. А если всё сделать иначе? Ведь ведун мог создать себе голема. Отчего бы ему не вдохнуть жизнь обратно в наше янтарное дерево? Сначала отнять, превращая живое в предмет, а потом его и оживить? Магия Императора имеет мужское начало, рядом с истинно женской – ведической она непременно усилится. Эта странная мысль не раз уже приходила мне в голову, но казалась настолько фантастической, что мною тут же была отброшена. Идея невероятно опасная. Я себе тут же представила почему-то разумных людей, одеваемых в камень и потом оживляемых ведуном. Безупречные и бесчувственные солдаты. Если проделать подобное он откажется наотрез, я его не смогу упрекнуть. Наверняка, нечто подобное уже приходило в чьи-нибудь светлые головы. Не потому ли теперь ведунов так безнадежно мало? – А ведь ты гениальна, Шарли! – мне на плечи легли тёплые руки, затылок накрыло горячим дыханием. – Я ни в чём не ошибся. От неожиданности я подпрыгнула, тут же на пол роняя тетрадь. Снова раздался звон бьющейся чашки. Второй за сегодняшний день. Говорят, что посуда бьётся к счастью. Наверное, врут.