Глава 24

Я же пытаюсь проморгаться и сфокусировать взгляд. В глазах все двоится. – И вам добрый вечер, – глазами выискиваю подругу. – Лана, ты как? Жива? – морщусь от боли, губа у меня разбита, из носа течет кровь. В голове туман. – Почти, – гундосит подруга. Ее лицу тоже здорово досталось. – Юлечек, признавайся, это у вас с Мурадом игры такие, да? Или ты по нашему отделу соскучилась? – Алексей пытается отвлечь нас от всего окружающего пиздеца. – Так ты сказала бы, я бы помог. К чему такие многоходовочки? – А мы не ищем легких путей, – тыльной стороной ладони вытираю кровь из носа. – Я так и думал, – усмехается, осматривая присутствующих. – Он жив? – киваю в сторону лежащего парня. В сердце екает. Он совсем не двигается. Неужели все зря? Алексей поднимается и подходит к пострадавшему. Присаживается и нащупывает пульс. Через долгое мгновение поднимает на меня глаза. Я не дышу…Ну же. – Жив, пока. Сев, где там скорая, а? – кричит напарнику. – Уже у подъезда, – так же громко отвечают с улицы. – Вот какие же твари, – качает головой Алексей. Я хмурюсь. Это он о ком? – Мы? – сипло уточняет Лана. – Соседи ваши по лестничной площадке, – недовольно поясняет, словно это очевидно. – А они-то тут при чем? – Я не понимаю, к чему он сюда соседей приплел. – Ты думаешь, никто не слышал ваших криков? Хоть кто-то вышел? Может, вызвал полицию? – Мы с Ланой переглядываемся. Леша прав, нас было очень слышно, но никто не посчитал нужным вмешиваться и помогать ближнему. – Что за народ? Ну боишься выйти, позвони, вызови полицию. – Ну вас же кто-то вызвал, нет? – уточняю. – Это я позвонила, когда мы как Чип и Дейл бежали на помощь, – отвечает с трудом Лана, прикрывая нос ладошкой, пытаясь остановить кровь. – Угу. – Алексей вытаскивает платок из кармана и протягивает Лане. – Был только один вызов. Ладно, прочь хандру, встать сможете? Сейчас вас осмотрят, мне кажется, у вас носы сломаны, – прищуривается, более пристально осматривает наши лица. – И в отделе дело составить нужно будет. Так что прошу на выход, прокатимся с ветерком, – поворачивается ко мне и подмигивает. – Мурад Ахматович сегодня на дежурстве, думаю, он будет крайне удивлен твоему приезду. – Прикрываю глаза. Черт, Мурад будет в бешенстве. Ну что за невезенье. Нас осматривают врачи из скорой помощи, помогают остановить кровь из носа, обработать царапины. После мы отправляемся в отдел. Опять. Возле дежурной части у нас с этими женщинами случается неожиданная, я бы сказала, внеплановая потасовка. Они крайне возмущены, что их поместили в обезьянник, а нас, «тварюшек», нет. – Смотрите на меня, ссыкухи, – выкрикивает рыжуля. – И запомните, я все это так не оставлю. У меня такие связи, вам пизда. – Засунь свои связи в свой жирный зад, – рявкаю на нее. Да пошла ты. Тоже мне, испугала ежа иголкой. – Вот я даже не удивлен, – слышу усталый вздох Мурада. – Это не мы, – усмехается Лана, – нас подставили. – Кто бы сомневался. – Он присаживается возле меня на корточки. Пальцами приподнимает подбородок. Рассматривает меня со всех сторон, недовольно поджимает губы. – Юля, это…У меня нет слов. Всевышний. Пойдем в кабинет, все оформим, и я вас отвезу домой. А сам займусь очень «влиятельными» дамами с могучими связями, – язвит Мурад, судя по всему, угрозы рыжули его не впечатлили. Мы с Ланой слаженно киваем. Хочется поскорее все сделать и поехать домой. Голова раскалывается. Все тело болит от полученных травм. Через час Мурад на служебной машине лично отвозит нас домой. И именно в машине на Лану накатывает истерический смех, она и плачет, и смеется. И как-то успокоить ее у нас не получается. – Не волнуйся, – привлекает мое внимание Мурад. – Это последствие пережитого стресса. Это пройдет. Ты как, Юль? Тебя не тошнит? Голова не кружится? – Да вроде нет, – хмурюсь, прислушиваясь к себе. – Меня волнует твоя шишка на лбу. Она прямо бордовая. – Прикасаюсь ко лбу. Морщусь от боли. Блин, она такая большая. – Я о ней не знала даже, пока ты не сказал. Дома приложу что-то холодное. – Приложи. А с этими, – сжимает руки на руле, – я разберусь и выясню, что там за связи такие, что можно безнаказанно не только избить кого-то, но и несколько ножевых обеспечить, – выговаривает сквозь зубы. – Мурад, узнай, жив ли тот парень. Это важно, мы волнуемся. – Хорошо, я завтра приеду проверю вас и сообщу все новости, – кивает. – И никакой работы. Вы слышите меня? – поворачивается к подруге и строго смотрит на нее. Но Лана не реагирует, кажется, она глубоко ушла в себя. Сейчас молча смотрит в никуда, я бы даже сказала вскользь. Словно статуя застыла. – Я позвоню начальнику и сообщу о происшествии. Мурад провожает нас до квартиры. Когда проходим мимо нашего побоища, он внимательнее осматривается, подмечая детали. – Дверь никому не открывать. Если что, сразу звони мне, – выдает все инструкции. – Хорошо. И спасибо. Он нежно касается в поцелуе моих разбитых губ. Прикрываю глаза. Надеюсь, все было не зря. Мы по очереди идем в душ. На кухне решаем попить мятного чая. Нам просто необходимо расслабиться. – Я позвонила Антону Борисовичу и рассказала о том, что случилось, – делаю глоток горячего чая. – И? – Он слезно просил завтра выйти. Будет проверка с управления, – устало тру глаза. Сил вообще нет никаких. – И как он нас представляет в «окнах» с такими рожами? – негодует Лана. – Я у него спросила то же самое, – пожимаю плечами. – Он сказал, что этот вопрос решит, ему важно, чтобы мы общались непосредственно с проверкой. – Ясно. Ладно, выхода все равно нет, – тяжело вздыхает подруга. – Но пообещал, что потом мы можем быть дома сколько потребуется. И больничный можем не брать. – Ланкины глаза загораются. – Только что на это все скажет Мурад? – качает головой подруга. – Вот жопой чую, когда он узнает, что мы на работу вышли, вот такие распрекрасные, н нам наваляет, Будь уверена, – кивает в такт своим словам. Сжимаюсь, блин, я совсем не подумала про Мурада. – Как говорится, сгорел сарай, гори и хата, – тру глаза. Зато больничный оформлять не придется. Нужно хоть в чем-то искать плюсы. Больничный – это та еще проблема. К сожалению, так как мы не отработали в отделе тысячу лет, у нас оплачивается не сто процентов, а только сорок. И, конечно, мы стараемся их не брать. Болеем мы редко, а если и случается такое, начальник всегда идет навстречу и дает отгул, прекрасно понимая, что в зарплате мы здорово теряем, если уходим официально поболеть. Крутимся как можем. – Ну и отлично, – кивает. – Тогда допиваем чай и спать. Я плохо засыпала, в голове то и дело крутились картинки нашей потасовки. Все тело болело, пришлось выпить еще обезболивающего, и только после этого я смогла уплыть в мир грез.