Глава 14. Ритуал

— Зеленое зарево? Драконье пламя? — искренне удивился он.

— Оно самое. Говорят, погасить его невозможно, — внимательно наблюдая за реакцией собеседника, сказала я.

— Да, это так, — дракон задумчиво склонил голову на бок. — А герцог?

Теперь я вообще не знала, о чем думать. Неужели меня спасла простая случайность? Неужели так бывает?

— Он пропал, — ответила я. — Накануне его видели в лаборатории, но она выгорела дотла. Лейр Брезани думает, что герцог погиб.

— Скорее всего. Но я бы не исключал вероятности, что он каким-то образом спасся. Лера Тиана, почему вы так смотрите?

— Вы ничего не хотите мне рассказать, лейр Гарольд? — понизив голос, спросила я.

— О чем? — Дракон вместе со мной перешел на шепот. Подался вперед, склонившись ближе к моему лицу.

— О пожаре. Драконье пламя…

— Подозреваете, что это я спалил владения герцога? — смеющимися глазами уставился он на меня.

— А это не так? Вы же обещали разобраться. Вот я и подумала…

— Нет. Я бы не стал действовать так грубо. Мой план был чуточку изящнее. Но и так неплохо вышло. Кто бы ни устроил этот пожар, он оказал вам большую услугу.

— Вам не кажется, что это произошло слишком вовремя?

Гарольд моментально утратил всякую веселость. Сделал последний совсем крохотный шажок, остановился почти вплотную ко мне.

— Не кажется, лера Тиана. У Богов свои планы на каждого из нас. И нам, к сожалению, не суждено их узнать до срока. Мне думается иногда, что они играют нами, как куклами. И бывают очень недовольны, когда куклы нарушают их планы.

От последних слов я вздрогнула. Слишком много было в них боли и безысходности.

Гарольд замер в опасной близости, пожирая меня жарким взглядом. Я отшатнулась назад, разрывая внезапно возникшую связь.

— Но, не думайте об этом, лера Тиана, — он вновь принял беззаботный вид. — Я привез вам амулет, позволяющий снимать магические блоки с ауры.

— Правда? И я смогу пользоваться магией?

— Не спешите радоваться прежде, чем что-нибудь получится. Все-таки, характер блокировки на вашей магии до конца не ясен. Вы говорили с отцом?

— Он отказался обсуждать эту тему через артефакт. Сказал, что объяснит все при личной встрече. Но так пока и не приехал.

— Ничего, мы попробуем без него. Хуже точно не будет, а лучше может стать.

— Прямо сейчас? — от нетерпения я сжала кулачки.

— Почему бы и нет? Только выйдем из дома. Такие ритуалы лучше проводить на открытом месте, где нет крыши.

* * *

Для ритуала мы выбрали укромное место на берегу ручья. Гарольд скинул сюртук, оставив его на ветвях ивняка. Деловито закатал рукава рубашки. Снял сапоги. Пошел кругом по влажному песку, притаптывая бугры и поясняя на ходу:

— Мне до мэтра Солдри далеко. Если сильно прижмет, я конечно, смогу начертить печать и на камне, но на песке все же проще.

Полюбовался утрамбованным пятачком, остался доволен, отломил от куста ветку.

— Это практически как пером по бумаге.

Наклонился и принялся быстро чертить на песке символы, постепенно замыкая их в круг.

Я смотрела на работу Гарольда не дыша. Все, что с вязано с магией, до сих пор оставалось для меня сакральной тайной, чудом, чем-то непостижимым.

Очень скоро все было закончено. Дракон заполнил непонятными знаками всю поверхность, оставив в самом центре небольшое место для моих ступней.

— Разувайтесь, лера Тиана, — велел он, откидывая ветку в сторону. — Становитесь в центр и закрывайте глаза.

— Зачем закрывать глаза? — удивилась я.

— Будет очень ярко, когда я активирую печать.

Я с сомнением оглядела песок, печать, Гарольда, пожала плечами и… скинула туфли. Чулки снимать не рискнула. Это было бы совсем за рамками приличий.

Шагнула внутрь печати, ощущая ступнями прохладную влагу. Шумно выдохнула и закрыла глаза.

— Я начинаю, — оповестил вслух Гарольд.

Пару минут не происходило ничего, а потом мир вокруг утонул в теплом золотистом свете. Столь ярком, что даже сквозь закрытые веки глазам стало больно.

— Не открывайте глаза, — напомнил Гарольд.

Я молча кивнула.

Стоять неподвижно, зажмурившись, неожиданно оказалось сложно. Мое тело шатнулось, теряя равновесие. Пришлось немного отставить ногу, коснувшись песка кончиками пальцев.

— Не качайтесь, — голос Гарольда прозвучал вполне миролюбиво, — сотрете рисунок, придется начинать заново.

— Я не специально. Оно само!

— Терпите. Немного осталось.

Дракон принялся четко выговаривать незнакомые слова. Время от времени он менял ритм и громкость. Свечение, повинуясь древнему заклинанию, изменяло цвет с золотого на алый, с алого на зеленый. И так по кругу.

Два последних слова пришлось опять на золотой. Их я поняла превосходно:

— Разрубаю узел.

Свет чуть угас. И я, не дожидаясь разрешения, чуть приоткрыла веки, подглядывая сквозь ресницы.

У моих ног, рассекая ровно по центру один из символов, торчал кинжал с простой черненой рукояткой.

В матовое лезвие из печати потихоньку перетекал свет.

* * *

— Можете открывать глаза.

Гарольд дождался, когда свечение погаснет полностью и вынул из песка кинжал.

— Все? — мой голос даже не дрогнул. Я прислушалась к своим ощущениям. Кроме кучи вопросов ничего нового. — Я не ощущаю никаких изменений. Ваш ритуал точно подействовал?

Дракон рассмеялся:

— Точнее не бывает.

Протянул мне руку, предлагая выйти из магического рисунка.

Я сделала вид, что не заметила, прошла сама, стирая ступнями печать.

Спросила:

— А как проверить?

— Попробовать какое-нибудь универсальное заклинание. Простенькое для начала.

— Но, я не знаю ни одного, — почему-то было стыдно в этом признаваться.

Хотя, мне ли стыдиться? Я же не виновата, что отец с мачехой не озаботились обучить меня даже азам.

Гарольд мягко улыбнулся.

— Это не страшно. Я объясню. Давайте разучим драконье заклинание призыва. У вас, учитывая спящую кровь, должно получиться.

Я сначала кивнула, потом поразмыслила и все же уточнила:

— А для чего оно мне?

Гарольд оказался совсем близко, заглянул прямо в глаза.

— Если вдруг попадете в беду, всегда сможете позвать меня. И я приду, где бы ни был.

От внезапной близости, от тепла мужского дыхания, от едва различимого запаха его парфюма, я моментально зарделась. Захотелось снова зажмуриться, но я всего лишь опустила глаза. Сглотнула.

— Хорошо.

— Тогда повторяйте: Силой драконьей крови, волей небес, жаром огня, истиной связью повелеваю.

Я повторила, твердо выговаривая слова. На трех последних споткнулась.

— Причем тут истинная связь?

Гарольд нахмурился.

— Ни при чем. Но слов из заклинания не выкинешь. Иначе ничего не получится. Давайте сначала. Запомнили, лера Тиана?

— Да. — Что там запоминать? Я повторила: — Силой драконьей крови, волей небес, жаром огня, истиной связью повелеваю.

— Теперь надо представить меня. Назвать по имени и сказать: «Приди ко мне!»

Я невольно хихикнула.

— Что смешного?

— Мы словно джинна из старинных сказок вызываем.

— Прекращайте отвлекаться. Заново.

Я обреченно подняла глаза к небесам, повторила все слово в слово, добавив в конце новый кусок.

— Ой!

По моим пальцам скользнули золотистые искорки, поднялись к запястьям, спрятались в рукавах.

— Сработало? — шепотом спросила я.

В голове никак не хотело укладываться осознание того, что я теперь могу магичить.

— Еще как сработало.

Гарольд зачем-то подхватил меня в объятия и закружил по песку.

Он с ума сошел! Нам нельзя сближаться! Мне нельзя… Это неправильно.

Я пристукнула его кулачками по груди.

— Быстро отпустите меня! Что вы себе позволяете?

Гарольд осторожно поставил меня на песок, разжал руки.

— Ничего такого, — сказал он примирительно. — Просто радуюсь.

— Это недопустимо! Я не какая-то бесчестная девка, чтобы хватать меня, милорд!

— Простите, лера Тиана. Больше не повторится.

— То-то же.

Мне хотелось быть строгой, но губы расплывались в счастливой улыбке. Поэтому вопрос вырвался сам собой:

— Если я вас так позову, вы непременно услышите?

— Непременно. Только пообещайте, что не станете звать по пустякам.

— Обещаю.

Мокрые чулки неприятно прилипали к ступням, но я об этом почти не вспоминала. Обратно к дому мы пошли той же дорогой.

Правда, не сговариваясь, двигались медленно, останавливались по поводу и без. Гарольд словно пытался растянуть время нашей встречи.

— Чем вы думаете заняться, лера Тиана? — спросил он, покусывая на ходу сорванную травинку.

— В каком смысле?

— Во всех. Какие у вас планы на жизнь? Вот, например, ваше поместье. Что вы собираетесь с ним делать?

— О, планы у меня громадные, — рассмеялась я. — Вообще о своих задумках не принято говорить, но вы мне точно не конкурент. Так что вам можно и рассказать. Мы придумали новое направление — сладости с лавандой. Самые разнообразные. И если вы прилетите завтра, то сможете даже поучаствовать в комиссии по отбору образцов, которые отправятся ко двору императора. Сама я не в силах остановиться на чем-то конкретном. Мне все кажется очень вкусным. А отправлять нужно лучшее. Поможете с выбором?

— Я не очень люблю сладкое, но готов помочь вашему начинанию.

— Правда? Вы прилетите завтра?

— Скажите только, к которому часу нужно быть, чтобы я не опоздал?

— Ой, а время мы еще не согласовали.

— Ничего. Я вылечу пораньше. Хочу наведаться в поместье герцога мон Тикейра, своими глазами посмотреть, оценить масштаб бедствия. А вы меня позовете, как будет пора. Потренируетесь в магии призыва заодно.

— Вы так уверены, что у меня получится?

— Сегодня же вышло. Почему завтра должно не получиться?

— Я… попробую.

— Хорошо. С поместьем понятно. А магия? Начало положено, процесс запущен. Что думаете с этим делать дальше? Вам нужно учиться.

— Боюсь, на полноценную учебу у меня нет ни времени, ни денег. Поэтому буду проситься в ученицы к мэтру Солдри и другим магам.

— На первых порах сгодится. Но дальше вам придется задуматься о полноценном магическом образовании. Чтобы не получилось, как со мной — дар есть, а на его развитие не хватило времени. Так, нахватался по верхам, до чего-то сам дошел, что-то где-то прочитал…

— Драконы долго живут. Может быть, у вас все впереди?

— Хм, может быть. За компанию с вами и я бы поучился.

— Лучше вам не ждать, а учиться самому, — опустила я голову.

— Почему? — недоуменно спросил Гарольд.

Я чувствовала его взгляд, но не смогла найти силы, чтобы встретить его и честно сказать, что не стоит развивать наши отношения.

Пауза затягивалась, а я все никак не могла придумать, чем отговориться.

— Лера Тиана, лера Тиана! — раздался вдалеке мальчишечий крик.

— Вас зовут, — нахмурился Гарольд, прищурившись против солнца.

— Это Алько, он помогает Ханне по хозяйству, — забеспокоилась я. — Что-то случилось.

Мы ускорили шаг, пробираясь навстречу мальчишке, который пытался что-то сказать, но из-за быстрого бега запыхался и пытался отдышаться.

— Алько, что такое? Почему ты кричишь? — не выдержав, я перешла на бег.

— Там… там… Лейр Матеуш… — показал он рукой.

Гарольд молча достал небольшую фляжку и дал ему глоток воды.

— Случилось несчастье, — выпалил мальчик. — В лаборатории. Лейр Матеуш совсем плох. Говорят, до утра не дотянет.

Я ахнула и схватилась за ворот платья, внезапно впившегося в горло.

— Где он? Бежим!

— Постойте, не бегите, — Гарольд перехватил мою руку. — Все равно ничего не сможете сделать.

— Предлагаете неспешно прогуляться, пока он умирает?! — выдернула я руку.

— Да подождите же вы. Я попробую вызвать целителя. Хорошего целителя. Нужно немного времени.

— Правда? — обрадовалась я. — Так скорее вызывайте. А я все же побегу, вдруг можно чем-то помочь.

— Не-е-е, — шмыгнул и утер рукавом нос Алько, вцепился в меня и вдруг разревелся в голос. — Не поможете-е-е-е. И целитель не поможе-е-е-ет. Он умре-е-ет…

— Что за глупости! — я попыталась разжать мальчишеские пальцы на своей руке. — Да отпусти ты меня!

Алько словно и не слышал:

— Мэтр Солдри сказал — наш Матеуш не жиле-е-ец.

— И все-таки я вызову лекаря.

Гарольд остановился, пропуская нас вперед.

Я сжала детскую ладонь и потащила Алько за собой, свободной рукой рукой утирая вставшие в глазах слезы.

— Как это вышло?

— Они надысь в лабораторию пошли, проверять значица, все ли безопасно устроено, — между всхлипами пояснял Алько.

Ну да, точно. Матеуш оставил мне бумаги и ушел с проверкой.

— Ну а там в котле чегой-то поспевало. А все маги ушли с комиссией. Ну лейр Матеуш и сказал, непорядок, мол, почему бросили на огне продухт. И крышку открыл. Оно и плеснуло.

— Его обожгло?

— Да если бы просто обожгло. Там же зелье было в этой… противу фазе.

Алько даже остановился, пытаясь выговорить нужное слово.

— И что? — подстегнула его я.

— Ну в противу… опасное, значица. Очень.

У меня мелькнула слабая надежда, что мальчик что-то недопонял или просто драматизирует ситуацию. Я прекратила расспросы, надеясь все увидеть сама.

* * *

На подходах к домику управляющего я услышала женский плач, даже скорее вой, исполненный такой тоски и горя, что решила — мы опоздали. Вокруг здания толпился народ. Не было ни смешков, и ни шуточек, ни привычных мужских разговоров. Сплошь растерянные напряженные лица.

При виде меня люди начали расступаться. Молча. И это молчание пугало сильнее всего.

— Хозяйка, хозяйка… пропустите леру Ферани. — Громко зашептал кто-то, разбивая тишину.

Под взглядами нескольких десятков пар глаз я прошла на крыльцо, протиснулась в комнату, застыла на пороге, ожидая самого худшего. Страшно было сделать следующий шаг, поднять лицо, увидеть смерть. Страшно… Но я его сделала, сжав руки в кулаки, загнав слезы куда-то в самую глубину души.

Сейчас мне нельзя было становиться слабой.

На кожаной кушетке, на чьей-то испачканной черным и алым рубашке, лежал Матеуш. Неподвижный, с обгорелыми волосами, обезображенной головой, страшными багрово-фиолетовыми рубцами на голом торсе и сожженными дочерна ладонями.

Одежду до пояса с него видимо срезали, потому что лохмотья валялись тут же, на полу. Грудь мужчины тяжело вздымалась, веки спеклись от магического жара. Из груди вырывались даже не стоны — хрипы. На губах пузырилась кровавая пена.

Вокруг кушетки понуро стояли маги. Рядом, на коленях, на одной ноте выла какая-то женщина. Я с трудом признала в этой всклокоченной зареванной фигуре хохотушку Барбару.

Меня пока еще никто не заметил. Я подошла к умирающему, изо всех сил удерживая себя от позорной истерики. А так хотелось плюхнуться рядом с Барбарой и заорать в голос. От ужаса и безысходности. От горя.

— Лера Тиана, беда-то какая, — не скрывая слез, кинулась мне навстречу Ханна.

Я встала у самого ложа, не зная, что говорить и делать. На меня было обращено столько глаз, что груз ответственности неподъемной тяжестью опустился на плечи. Бедный Матеуш, бедная Барбара! Что я могу сделать? Чем им помочь?

Я склонилась, желая хоть как-то обнять, утешить убитую горем женщину. Нужно сказать слова сочувствия. Но они не желали вылетать из горла, перехваченного спазмом не выпущенных на волю рыданий.

* * *

Матеуш вдруг вздрогнул всем телом. Лицо его исказилось в болезненной гримасе. Обгорелая кожа лопнула. По щеке тонкой струйкой потекла кровь.

Мне показалось, что управляющий пытается открыть глаза. Почему-то сразу представились пустые глазницы — полные жуткой черноты дыры. Я, сама себе не отдавая отчета в том, что делаю, опустила ладонь, закрывая обугленные веки.

Больше всего мне сейчас хотелось чтобы это все никогда не случилось. Чтобы этот чудесный человек жил. Чтобы смеялась Барбара. Чтобы никто не страдал…

Да я бы что угодно отдала за это!

Из-за слез, застилавших глаза, мне показалось вдруг, что вокруг пальцев вспыхнуло сияние. Показалось?

Рядом кто-то ахнул, и я отчетливо увидела, как от моей руки к Матеушу понеслись, потекли, побежали золотисто-зеленые искорки. Они коснулись обезображенной кожи, пронзили ее, растаяли где-то в глубине. Сменились тоненькими, как паутинки, магическими струями.

Скоро из моих рук магия текла сплошным потоком.

Золотое сияние окутало умирающее тело. Оплело его целительным коконом.

Над головой прозвучал изумленный голос мэтра Солдри:

— Настоящая магия жизни… Первый раз такое вижу.

Я тоже. Тоже видела такое впервые. Струи стали толщиной в палец. Это были не жалкие искорки, коими делились с пациентами обычные целители.

Это была стихия. Мощь. И этой мощью сейчас управляла я, не зная, как это делаю, не понимая ничего.

Кожа Матеуша на глазах начала светлеть и розоветь. Страшные раны испарялись. Выглядело это так, будто художник стирал чистой тряпицей уродливые пятна и закрашивал их свежей краской.

— Смотрите, смотрите… — раздалось рядом. — Чудо!

— Тише! — шикнул кто-то, и в комнате воцарилась тишина.

Даже Барбара замерла, замолкла, ошеломленно глядя то на меня, то на мужа.

Я же воодушевилась успехами и придвинулась ближе к голове мужчины. Некогда было думать, что и откуда взялось. Мне опять было страшно. Не за Матеуша. Не за себя. Нет. Было страшно спугнуть это чудо. Не успеть помочь до конца.

Теперь магия из моих рук вырывалась широкими лентами, расширялась, превращаясь в сияющие полотна. И выглядело это изумительно прекрасно.

Я так увлеклась, что нечаянно пропустила момент, когда в ушах противно зазвенело, рот наполнился вкусом крови, перед глазами замелькали темные пятна.

Комната качнулась и поплыла.

Я с трудом оторвала взгляд от уже обычного, живого, даже умиротворенного лица Матеуша и заметила собственные руки.

Это зрелище меня изрядно напугало. Кожу мою, мертвенно серую, страшную, испещряли выступающие угольно-черные вены. Все сознание вновь заполнил ужас. Ужас, смешанный с невероятным облегчением. Я смогла. Я исцелила. Я…

Чем закончилось дело, я не запомнила. Услышала только, как кто-то зовет меня по имени и трясет за плечи. Перед глазами было почти совсем темно, а голоса доносились словно из толщи воды.

— Тиана, вы слышите меня? — голос Гарольда на миг вырвал меня из мрака небытия. — Не закрывайте глаза, Тиана! Слышите? Не закрывайте глаза! Нет! Смотрите на меня.

Я отыскала взглядом лицо дракона. Поразилась бездонной глубине его голубых глаз. Отпустила себя, пытаясь окунуться в этот омут с головой.

Ощутила вокруг живительный поток драконьей магии. Он нес за собой прохладу и необъяснимую радость. Он тоже дарил жизнь.

— Гарольд, — я глупо улыбнулась, пытаясь дрожащими пальцами коснуться его лица. — Гарольд…

И мир погас.