Глава 16. Сладкая жизнь

Сияющая Барбара наготовила столько угощений, что они не влезли на письменный стол в моем кабинете. Пришлось перенести и дегустацию, общее собрание в столовую.

Пока мужчины сортировали и расставляли образцы, лера Бризани отвела меня в сторонку.

— Лера Тиана, — она не сдержалась и горячо обняла меня. — Спасибо за Матеуша! Если бы не вы… Если бы не ваш дар… Если бы… — Женщина вдруг разрыдалась. — Мы для вас что угодно сделаем, лера Тиана.

Я поспешила ее утешить, увела от лишних глаз на кухню, усадила на стул. Чуткая Ханна оторвалась от готовки, быстро подсуетилась с платком и стаканом воды.

— Ну же, не плачьте, — попросила я. — Все позади.

— Я понимаю, но все равно… — Барбара выпила воду тремя большими глотками. — Я же с ним уже попрощалась! С моим Матеуше-е-ем…

— Все в порядке с твоим Матеушем, дорогуша. — Проворчала Ханна. — Вон как лихо вечером мою наливочку дегустировал. Был бы болен, ни по чем бы не сдюжил. А потом еще вместе с лейром драконом песни орал. До рассвета спать не давали нашей девочке своими подвываниями, охламоны.

Пели песни? Я зачем-то поглядела за окно. Там только Алько слонялся без дела, приманивая дворового пса куском сдобной булки. Удивительно, я ничего не слышала.

Ханна продолжила воспитательные речи:

— Так что давай, соберись и помоги разобраться в своих сладостях. А то мужчины там сейчас на второй заход пойдут. У них бутыль тогайского осталась. А оно дивно идет под мармелад.

— Не надо нам второго захода! — всполошилась я, представив, как по дому бродят нетрезвые поющие приятели. — Барбара, в самом деле, возьмите себя в руки.

— Да, я сейчас.

Женщина тщательно промокнула глаза от слез, поднялась и поплескала на веки холодной водой.

— Я готова, лера Тиана. Пойдемте, покажу вам, что придумала.

* * *

Пока нас не было, все образцы мужчины распределили по группам. На маленький столик поставили заготовки для напитков. На большой стол — джемы и мармелад в красивых стеклянных баночках. Там же оказался и сливочный лавандовый крем.

На диване разложили коробочки с выпечкой, пастилой и зефиром. Особняком положили разноцветные леденцы и фруктовые конфеты.

И сейчас в комнате кипел спор. Не могли договориться, куда пристроить концентрированное лавандовое молоко, закупоренное в бутылки. К чему его отнести? К напиткам или консервам?

Барбара решила дилемму просто — отняла у мужа бутылки проворчала:

— Как дети малые, — и приткнула молоко рядом с кремом.

Спор стих сам собой.

— Предлагаю начать вот с чего, — лейра Бризани обвела рукой свои сокровища. — Не добавлять в каждый крупный заказ образцы из какой-то одной группы товаров, а упаковывать на пробу ассорти.

— Например? — заинтересовался мэтр Солдри.

— Например…

Барбара подошла к баночкам и шустро отделила от них четыре штуки с разноцветными конфитюрами, выставила их на середину стола с большими промежутками.

Потом добавила к баночкам по одному виду конфет. В каждую кучку разных. Туда же доложила что-то из выпечки. Разбавила натюрморт мармеладом, зефиром или пастилой.

Раскидала по кучкам все, что еще не было охвачено и завершила картинку заготовками напитков.

— Итого у нас вышло четыре набора, — важно проговорила она. — Я предлагаю завести карточки на каждого из крупных покупателей и записывать туда, какие именно образцы, и кто из них получил.

— Разумно, — моментально согласился Матеуш. Осекся, бросил на меня быстрый взгляд: — Что думаете, лера Тиана?

— Согласна, — поддержала я. — Только к набору надо добавить перечень товаров с размерами возможных партий и ценами. А так же бланк заказа.

Замолчала, боясь увидеть усмешки, и удивилась, когда заметила внимательные взгляды. Никто надо мной не насмехался. Все слушали серьезно.

Я договорила:

— Вдруг кто-то захочет купить продукцию сразу. Будет нелишним облегчить им задачу.

Матеуш задумчиво кивнул. Гарольд пока не спешил высказываться.

— Что думаете, мэтр Солдри? — спросила я.

— У меня возражения по одному пункту. — Маг поднял ладонь, предупреждая вопросы. — Предлагаю исключить из наборов заготовки напитков. В таком виде их слишком просто повторить самостоятельно. А нам это невыгодно.

— Разумно, — кивнул Матеуш. — Вот когда заведем собственную кондитерскую в столице, тогда запустим в продажу и волшебные чаи, и кофе, и шоколад, и глинтвейн, и даже пунш. Пока же, увы, обойдемся тем, что можно продавать готовым.

Я решила, что на этом все, но нет.

— И пирожные с кремом, — добавил маг. — Я пока не представляю, как доставлять их покупателям и обеспечивать свежесть?

— Паковать в стазисные коробочки? — предложил Гарольд.

— Шутите? — моментально хмыкнул Матеуш. — Не знаю, как у драконов, а у нас деньги под ногами не валяются. Представляете себе, какой получится итоговая цена? Золотой десерт выйдет. Кто у нас его купит?

— При дворе купят, — оживился Гарольд.

— Почем вам знать? — мэтр Солдри с досадой отмахнулся. — При дворе тоже не дураки. Деньги считать умеют.

В гостиной повисла напряженная пауза. Я оглядела мужчин, расстроенную Барбару, задумчивую Ханну и вдруг поняла, что знаю, как выйти из положения.

— Мэтр, — обернулась я к магу, — а вы в своих лабораториях не можете придумать какое-нибудь зелье, чтобы добавлять при готовке и в крем, и в выпечку, и вообще…

Уловила на себе недоуменные взгляды и с трудом договорила:

— Ну, чтобы не портилось. Наверняка есть какое-то заклятие, которое не позволяет продуктам протухать в жару. Вот бы сделать что-то на его основе…

Завершить фразу мне не дали.

Мэтр Солдри посмотрел на меня, как на диковину, и почти выкрикнул:

— А это может сработать! Боги, это гениальная идея! Если выгорит, мы с вами еще наладим производство этого чудо-эликсира и озолотимся!

И, не попрощавшись, выскочил вон.

Я растерянно посмотрела вслед. Матеуш довольно крякнул. Ханна расхохоталась в голос.

— Мэтра к обеду можно не ждать, — выдала она. — Он теперь в своих владениях окопается на неделю, не меньше.

* * *

Следующий час ушел на составление каталога.

Список с ценами весь исчеркали и переписали раза четыре. Попытались учесть сразу все: сырье, оплату труда, упаковку…

Мужчины, пугая меня до икоты, смело подрисовывали нули в конце каждого из расчетов. Я ужасалась. Гарольд выступал непредвзятым судьей.

С горем пополам к обеду прайс был утвержден. Только тогда Матеуш успокоился, и разговор плавно перетек в другое русло.

— Лейр Гарольд, а скажите-ка, как вообще драконы относятся к лаванде? Ваше обоняние, насколько я знаю, куда чувствительнее человеческого, — поинтересовалась Барбара.

— Не могу ответить за всех драконов, но лично на меня запах лаванды навевает ностальгические воспоминания.

И вроде бы ничего крамольного он не сказал, а мне вдруг вспомнился сон. И наш последний разговор. Кажется, Гарольд знает об этом куда больше, чем успел озвучить. Было ощущение, что он… испугался во время моего рассказа? Верит в пророческие сны?

Сразу вспомнился пророк. Интересно, зачем дракон к нему летал? Попробовать расспросить? До сих пор он не спешил делиться своими тайнами и заботами.

Я постаралась отогнать бесполезные мысли и прислушалась к разговору в комнате.

Там обсуждение цен незаметно перешло перешло на сплетни об Императорском дворе.

И у меня в голове родилась новая мысль. Сколь желанная, столь же крамольная — если бы Гарольд только решился на подвиг, прилетел и забрал меня у императора! Я была бы просто счастлива.

Тяжелый вздох вырвался из груди. Мечтать не вредно.

А если… если эти сны и впрямь что-то значат, то вдруг тот пророк сможет приоткрыть мне тайную завесу и прошлого, и грядущего? Вдруг поможет узнать, что меня ждет?

Надо бы спросить дракона, как попасть в этот храм. Или напроситься туда за компанию с ним. Интересно, каково это — летать на драконе?

Осознав, что мои мысли вновь ушли куда-то не туда, я расстроилась и отругала себя: «К чему эти глупые мечты? Надо жить тем, что есть. Надо ценить то, что имеешь. И нужно уметь платить по долгам. А долг у меня сейчас один. Значит, и не стоить фантазировать о несбыточном. От этого случается сплошное расстройство».

Я вновь вернулась к общей беседе и с трудом сдержала разочарование.

— Мне пора, — произнес Гарольд. — К сожалению, вынужден вас покинуть.

Дракон обернулся ко мне, учтиво поклонился.

— До завтра, Тиана. Об одном прошу — берегите себя. Будьте осторожны.

— Постараюсь, — невесело улыбнулась я и с тяжелым сердцем отпустила дракона.

* * *

После обеда мы с управляющим засели в кабинете. Матеуш принес кипу бумаг, сложил их на стол, оглядел задумчиво кабинет:

— Вы уже выбрали место для сейфовой комнаты, лера Тиана?

— Присмотрела соседнюю кладовочку, пойдемте покажу, — поманила я его за собой.

В пыльной крохотной комнатке стояли как попало останки мебели — стульев, шкафов, фрагменты обивки, скелеты поломанных зонтов и прочего подобного. В углу были сложены какие-то картины в облезлых рамах.

На миг мелькнула резонная мысль — зачем это все хранили? Почему просто не выкинули? Мелькнула и пропала.

Помещение было совсем крохотным.

— Если разобрать этот хлам, — я обвела рукой «сокровища», оставшиеся от прежних хозяев, — и вынести его на свалку, освободится подходящее местечко. Как вам?

Матеуш кивнул.

— Неплохой вариант. Окон нет, стены легко укрепить. И примыкает как раз к кабинету. Надо только заложить дверь, ведущую в коридор, и прорубить новую прямо к вам. На ней пожалуй и остановимся. Завтра пришлю людей, чтобы приступали к работе.

После осмотра мы вернулись в кабинет и взялись за бумаги.

— Здесь, как я и обещал, купчая на землю и дом, — вытянул он из кучи договор. — Обратите внимание на дату и имя покупателя.

Я пробежалась глазами по строкам. Покупатель — граф мон Фера! Семнадцать лет назад. Ничего неожиданного.

Так, а у кого же папенька купил Лавандовое поместье? Так-так, отписано за долги, назначена казенная опека, торги… барон мон Дари?! Я перечитала еще раз и задержала дыхание от неожиданного открытия. Мон Дари — это же фамилия моей матери!

А барон Жерар мон Дари — ее отец, и мой дед!

— Что с вами, лера Тиана? — спросил Матеуш.

Я покачала головой, не в силах совладать с обуревающими меня чувствами.

— Это поместье моих предков, — еле выдавила я. — Со стороны матери.

— Так это же хорошо! — воодушевился он. — Ваш отец поступил по справедливости, подарив его вам.

По справедливости? Знали бы вы, лейр Брезани, какую плату предстоит мне заплатить за то, что и так должно принадлежать мне!

— Одно непонятно. Поместье выкуплено графом у казенной опеки после смерти владельца — барона мон Дари. Здесь упоминается наследница барона — Алисия мон Дари, которой граф предоставил бессрочное право проживать в поместье. И ее дочь Тиана.

Управляющий замолчал. Я растерянно смотрела на него. Ничего не понимаю. Почему была назначена казенная опека? Разве не должна была мама наследовать поместье своего отца?

— Похоже, пролить свет на давние события может лишь граф, — Матеуш обескуражено потер нос. — Но по-всему выходит, что дед ваш задолжал крупную сумму и потерял право собственности на поместье.

А отец… Отец попытался вернуть его маме. Нам нужно увидеться и непременно поговорить обо всем этом. Только не через артефакт.

* * *

Остаток дня прошел сумбурно. Мысли о том, что в этих комнатах когда-то жили близкие мне люди, никак не шли из головы.

Я пыталась себе представить, как они здесь ходили, разговаривали, ругались, плакали, смеялись, танцевали… И от этого становилось все горше.

Совсем больно было от того, что я никогда не смогу хотя бы просто узнать, как они выглядели. Никогда. Судьба лишила меня даже этой маленькой радости.

Только к вечеру меня вдруг осенило — кладовая! Там точно были старые вещи. И картины. Конечно! Картины!

Я ринулась прочь из своих покоев, буквально пролетела половину дома, распахнула кладовую.

Картины неаккуратной стопкой по-прежнему лежали у стены.

Сердце в груди забилось от предвкушения. Боги, пусть это будут портреты! Я никогда не видела матери. Я совершенно не представляла, как выглядела моя мать. Мачеха позаботилась о том, чтобы в поместье отца не появилось ни единого изображения соперницы.

Даже собственное отражение в зеркале не могло стать подсказкой — и я, и Джина удались в породу отца. Мы и между собой были похожи. До смешного. До крайности.

Я сделала шаг вглубь комнатушки и протянула руку, стараясь унять волнение. Пальцы подрагивали. В горле встал ком. В уголках глаз появились слезы. Я вытерла их украдкой. Сказала сама себе: «Вот еще, Тиана, не хватало разреветься из-за такого пустяка. Мало в твоей жизни неприятностей?»

Вдохнула глубоко и потянула на себя первое полотно.

* * *

— Радость-то какая! Чудо, воистину чудо! — Ханна поставила последний портрет на диван в гостиной, смахнула передником с рамы пыль. — Кто же мог подумать, лера Тиана, что этот дом принадлежал вашей матушке?

Я усмехнулась. Что тут думать? Отец прекрасно об этом знал. И мачеха. Но ни он, ни она не изволили мне об этом рассказать.

Лица моих родных смотрели на меня с полотен. Спокойные, счастливые, не знающие, что их ждет впереди.

— А уж какой красавицей была ваша матушка! — Ханна никак не унималась.

Но тут я была с ней согласна. Женщина, взирающая с портрета на этот мир, обладала воистину изумительной красотой. Тонкие черты лица, яркие синие глаза, почти прозрачная фарфоровая кожа и ослепительно-рыжие волосы.

Не удивительно, что отец потерял голову. Хотя и он в молодости был фантастическим красавцем.

Я с трудом оторвала взгляд от нежного, совсем юного лица, и перевела взор на барона мон Дари. Дедушка. Что же случилось с тобой? Почему все столь печально закончилось для древнего славного рода? Почему я оказалась в другой семье?

Если бы портреты могли говорить. Если бы…

— Надо бы их куда-то повесить. Не дело это, чтобы предки пылились в кладовой, — голос Ханны заставил меня вздрогнуть.

— Не дело, — согласилась я.

— В спальню?

Я покачала головой.

— Маму в кабинет, а остальное развесим здесь.

Ханна моментально повеселела.

— Это правильно. Сейчас позову Матеуша. Пусть распорядится.

Она дошла почти до самых дверей, но вдруг остановилась.

— А матушке вашей самое место рядышком с лейром графом висеть. Как ни крути, а отец ваш не плохой человек. Даже поместье для нее выкупил и жить оставил, и вообще…

* * *

Ночные видения для разнообразия были светлыми и радостными. Правда, дракон в них снова наличествовал. Тот же. И я по-прежнему не могла разглядеть его лица.

Зато лера была другая. И звали ее Мэрит. Точнее меня. Боги сновидений на этот раз перенесли меня в ее тело.

Никогда не задумывалась, сколько длится сон? Час? Полчаса? Пять минут? Да сколько бы ни было. Но это время я чувствовала себя самой счастливой на свете.

А все потому, что встретила ЕГО. Моего дракона. Мою истинную пару. Встретила и с головой окунулась в его любовь.

Для меня он был идеален.

Мы шли по улице нарядного города. Было тепло. В небесах сияло солнце. Люди выглядывали из домов, что-то кричали, приветствуя нас, кидали цветочные лепестки.

Откуда-то свыше пришло знание, что сегодня день нашей помолвки.

Я пыталась припомнить имя моего суженного, его титул, любые другие подробности, но эта часть воспоминаний Мэрит была для меня закрыта. Пришлось довольствоваться тем, что показывал сон.

И, судя по тому, как нам кланялись, какая роскошь всюду нас окружала, были мы отнюдь не рядовой парой. Из скупых фраз, из обрывков разговоров, мне удалось узнать, что свадьбу сыграют совсем скоро. Мне уже шили роскошное платье.

А сейчас, накануне главных торжеств, был устроен грандиозный праздник для народа. Мы вышли к людям рука об руку. Праздничная толпа взорвалась радостными криками.

Дракон сжал в своих пальцах мою ладонь и поднял руки вверх. На запястьях у нас блеснули парные браслеты. Будущее казалось сплошным бесконечным счастьем.

Дракон выдвинул свою нареченную вперед, поставил перед собой, нежно обнял за плечи. Толпа выжидающе затихла.

Мэрит подняла глаза к небесам и прошептала:

— Боги, я так благодарна вам за это за счастье!

Это стало последним, что она успела сказать.

Не было ни ощущения беды, ни слез, ни разочарования. Не было дурных предчувствий. Не было даже боли.

Черный росчерк прилетел откуда-то сверху, мелькнул над головами людей, с глухим ударом ворвался в грудь.

Мэрит коротко кашлянула, орошая все вокруг алыми брызгами. Изумленно уставилась на стриженное перо на конце странной, сияющей магическим светом стрелы, и… захлебнулась собственной кровью.

Она уже была мертва, но я еще успела услышать безумный крик ее дракона:

— Мэрит! Мэрит, нет!

Он пронесся над замершей площадью, отразился эхом от стен домов.

Видение начало потихоньку меркнуть, показав мне напоследок мужскую фигуру, стоящую на коленях над распростертым девичьим телом.

Я вокруг них на серых плитах городской площади скорбным пятном разливалось алое. Кровь той, кем я совсем недавно была.