Глава 3. Договор с особыми условиями

Да я и на это не слишком рассчитывала. Целое Лавандовое поместье! Превосходно! Мачеха не пожадничала. Видимо, невинность Джорджины слишком дорого стоит. Или…

Меня вдруг пронзила догадка. Или этой невинности давно нет? А предъявлять императору порченную невесту — неслыханный позор. Что может быть хуже? Только ослушаться высочайшего приказа.

А это значит, что у отца попросту нет вариантов.

— До отъезда во дворец две недели. Я могу прямо сейчас уехать в поместье? — затаила я дыхание.

— Сначала ты выполнишь договор, — нахмурился отец.

— Почему? — я потрясла в воздухе мешочком с гербом. — Портальный артефакт у меня. Можно переместиться в столицу из поместья. К тому же, меньше разговоров будет, куда это подевалась из дома младшая дочь во время отъезда сестры.

Отец с магом переглянулись.

— Она права, Юлиус, — подала голос мачеха. — Как мы объясним ее пропажу? А так всем будет известно, что Тиана давно отправилась в дальнее поместье. Джину, когда придет время, мы просто спрячем.

— Но чтобы никаких фокусов, — отец постучал указательным пальцем по бумагам.

За меня ответил маг:

— Не извольте беспокоиться, милорд. Лера Тиана не сможет нарушить договор. Здесь все предусмотрено.

Я даже и не сомневалась, что там прописано каждое мое действие и слово. Все, что необходимо, чтобы подмена осуществилась с успехом.

— Я бы хотела ознакомиться с договором, — кивнула я на стол.

Мачеха покраснела от возмущения.

— Ты смеешь сомневаться в словах отца?! — взвилась она.

Я лишь пожала плечами. В пансионе часто говорили, что упрямством я вся в папеньку. Тяжелый характер графа мон Фера широко известен. Я никогда не плакала, не кричала, наказания переносила молча, чем преизрядно бесила наставниц.

Поэтому только повторила:

— Я хочу увидеть договор, прежде чем его подписывать. Иначе во дворец поедет Джина.

Граф молча усмехнулся и пододвинул ко мне бумаги.

Уф. Да!

Я вцепилась в драгоценные листы, стараясь, чтобы руки дрожали не слишком явно. Принялась внимательно читать, успокаивая дыхание, призывая на помощь высшие силы и моля, чтобы строчки не расплывались перед глазами.

Итак, «Лера Тиана Ферани, обязуется в седьмой день срединного месяца лета сего года отправиться в столицу, использовав для этого императорский телепорт.

Во дворце означенная лера обязана представиться именем Джорджины мон Фера, возлечь на ложе с его величеством императором Герхардом Драгсбуртом по первому требованию оного и выполнить все, что он пожелает, в полном объеме.

Ни словом, ни делом лера Тиана Ферани не должна раскрывать свое настоящее имя ни императору, ни кому-либо иному.

После исполнения обязательств и до конца своих дней лера Тиана Ферани обязана хранить молчание о произошедшем.

Для обеспечения сохранности всех условий данного договора в тайне, лерой Тианой Ферани будет принесена магическая клятва.

Малейшее нарушения клятвы по вине означенной леры повлечет за собой ее смерть».

Смерть? Я подняла испуганные глаза.

Отец кивнул. Лицо его окаменело от напряжения.

Я нервно моргнула и продолжила чтение:

«За исполнение обязательств перед Императором в качестве вознаграждения граф мон Фера обязуется передать в полную собственность леры Тианы Ферани Лавандовое поместье. Кроме того, выдать денежные средства в размере…»

От суммы у меня глаза полезли на лоб. Мачеха сошла с ума? Странно это. Не в ее характере так разбрасываться деньгами.

Циферки только утвердили меня в мысли о бесчестии Джины.

Я мельком глянула на отца. Тот снова кивнул и жестом велел читать дальше.

«Кроме того, с леры Тианы Ферани снимаются все обязательства перед герцогом Фердинандом мон Тикейра и родом мон Фера. После выполнения требований императора, она обретает полную независимость и вольна самостоятельно распоряжаться своей судьбой».

Я перечитала договор два раза, лихорадочно соображая, все ли здесь написано верно и без подводных камней. И вдруг поняла, в чем загвоздка.

Отодвинула от себя бумаги и твердо произнесла:

— Я хочу, чтобы вы, отец, тоже дали магическую клятву, которая не позволит нарушить договор. И чтобы это условие сейчас было внесено в бумаги.

— Как тебе не стыдно, маленькая дрянь? — не выдержала мачеха. — Ты не доверяешь отцу?

По моим губам скользнула улыбка.

— Вы же мне не доверяете. Требуете с меня клятву. Вам не стыдно? Почему должно быть стыдно мне?

Мачеха ринулась к столу, стукнула по исписанным листам кулачком.

— Тогда я тоже хочу внести условие. Пусть мэтр Тарис проверит Тиану. Мы должны быть уверены, что она невинна.

Я онемела. Меня будет проверять мужчина? Хотя, какая уже разница? Пусть хоть все убедятся. Мне скрывать нечего.

Маг сконфуженно крякнул, покраснел, оттянул ворот рубашки, но выдавил из себя:

— Согласен. Если позволите, я проведу магическую проверку.

— Да проверяйте, как хотите. Хоть наощупь! — подытожила мачеха, возвращаясь к окну.

— На ощупь не нужно, — возразил отец. — Магия вполне всех устроит. Внесите исправления в договор, мэтр. Я дам любую клятву, которую захочет услышать моя дочь.

* * *

Я наконец-то выдохнула. Сердце билось в груди, как сумасшедшее. Боги милостивые, не могу поверить, неужели я скоро буду свободна? Неужели между мной и спокойной жизнью одна ночь позора? Такая малость, право слово.

— Начнем с проверки, — поднялся с кресла отец. — Что вам для этого нужно, мэтр?

— Ничего особенного, всего лишь печать правды. Позвольте ваш родовой перстень, милорд.

Маг протянул руку, получил старинное кольцо с черным ониксом и золотым гербом, быстро поднялся, принялся чертить возле камина круг, не касаясь перстнем паркета.

В воздухе вспыхивали магические линии. Зависали на расстоянии ладони от пола и не гасли.

Так же быстро, поверх круга было проставлено двенадцать магических символов, означающих покорность, искренность и неизбежность возмездия.

Мэтр одним росчерком поместил в центр круга звезду и распрямился, возвращая кольцо графу.

— Лера Тиана, — обратился он ко мне. — Прошу вас, встаньте в середину. Только приподнимите юбки, чтобы не нарушить схему.

Да, пожалуйста. Я бессовестно приподняла платье почти до колен, пронаблюдала за тем, как морщится мачеха, и выдала вслух:

— Вы чем-то недовольны, маменька?

— Бесстыдница, — прошипела Мирабелла.

Это я бесстыдница? Позвольте!

— Если сомневаетесь в моей невинности, можем пригласить сюда Джину и начать с нее, — я отпустила юбки и сложила руки на груди.

— Мирабелла, прекрати! — раздраженно рявкнул отец. — Ты зачем ее злишь?

— Прошу в круг, лера Тиана, — невозмутимо повторил маг.

— Выполняй, дочь, — неожиданно мягко произнес граф.

Я вновь приподняла юбки и шагнула внутрь сияющего кольца.

— Спрашивайте, — мэтр сделал приглашающий жест.

— Э-э-э, — протянул отец.

— Я спрошу, — мачеха встала передо мной.

Я улыбнулась.

— Тиана Ферани, ты когда-нибудь была с мужчиной?

Была где? В одной комнате? Сидела рядом? Как мне ответить, чтобы магия засчитала правду?

— Уточните вопрос, — подсказал маг, видя мое замешательство.

— Делила ли ты с мужчиной постель? — поморщившись, спросила она.

Не то чтобы… Но в детстве мне частенько приходилось ночевать вместе с сыном конюха на сеновале, чтобы скрыться от гнева мачехи.

— Постель — нет, — покачала я головой.

— Что это значит? Отвечай нормально! — прорвались визгливые нотки в ее голосе. Отец закрыл ладонью глаза. На секунду в комнате повисла неловкая тишина.

— Чтобы получить нормальный ответ, нужно задать нормальный вопрос, — сверкнула я глазами.

— Тиана Ферани, ты девственница? — Мирабелла, сжав кулачки, подступила вплотную к печати.

— Да, — я широко улыбнулась.

— Это правда, — облегченно выдохнул маг. — Можете не переживать, лера мон Фера. Обман исключен.

* * *

Печать на полу погасла, выпуская меня на волю. Мачеха без сил опустилась в кресло, схватила графин с водой, налила себе полный стакан и жадно выпила.

— Ну, слава Богам, — выдохнул отец, — хоть у кого-то в этой семье есть ум и характер.

Мачеха вскинулась обиженно, грохнула хрусталем по столешнице.

— Это ты о ком?

— Закрой рот, Мирабелла, я с тобой поговорю позже. С тобой и с Джиной.

Он перевел взгляд на мага, спросил коротко:

— Для клятвы что-то надо?

— Не-е-ет, — поспешно замотал головой мэтр. — У меня все с собой.

Взор отца обратился ко мне.

— Готова?

Я молча кивнула.

Не хотелось отвлекаться. Было так интересно наблюдать за магом.

Тот суетливо выложил на стол необходимые для ритуала предметы: медный кривой нож, маленькую жаровню на каменной подставке, перо, оправленное в серебро, мешочек с черным порошком и нефритовую ложечку с длинной ручкой.

Щелчком пальцев он зажег огонь под жаровней, высыпал в нее содержимое мешочка, которое тут же начало плавиться, превращаясь в густую вонючую жижу. Затем он взялся за нож.

— Ваши руки, граф, лера.

Я протянула ладонь, мысленно содрогаясь. Стало боязно.

Маг немедленно вцепился в свою добычу, крепко захватил пальцами, не давая шевельнуться. Кончиком ножа больно очертил все линии: жизни, сердца, ума.

Три пореза налились алыми каплями. Маг довольно хмыкнул и перевернул мою ладонь над жаровней. Струйка крови побежала в варево. Зелье вздыбилось, вспенилось, поднялось до самых краев.

Здесь стало ясно, зачем нужна ложечка. Маг ловко перемешал жижу, и та опала. Отложил ложку в сторону.

— Ваша очередь, граф.

Три быстрых росчерка, и алые капли повторили свой путь. Кровь отца родила долгое и бурное кипение. Мэтр так долго работал ложкой, пытаясь осадить пену, что даже взмок.

Наконец, содержимое жаровни налилось багровым оттенком. Маг затушил огонь щелчком пальцев, промокнул лоб не самым свежим платком и обернулся.

— Готово, милорд. Можете ставить подписи.

Я демонстративно заложила руки за спину и произнесла, стараясь казаться спокойной:

— Сначала вы, папенька. Хочу быть уверена, что меня не обманут.

Чего тут стесняться? Сейчас в этой комнате все абсолютно честны и перед собой, и друг перед другом.

К моему удивлению, мачеха мой выпад выдержала молча, а отец посмотрел с неожиданным уважением.

— Ты меня удивила, Тиана, — сказал он.

Резко схватился за перо, обмакнул его в жаровню и вывел размашистую подпись на документе. Бумага от соприкосновения с жижей зашипела и, кажется, прогорела насквозь.

Я дождалась своей очереди, обмакнула перо и начертала в нужном месте свое имя. Вот и все. Теперь пути назад нет. Хотя, у меня его не было изначально.

Лист вспыхнул бесцветным пламенем, обдав всех вокруг жаром, и через секунду осыпался пеплом. Маг шепнул, и пепел разделился на две части, устремившись к нашим порезанным рукам. Едва он коснулся ладони, ту обожгло острой болью, но я лишь закусила губу. Теперь мы оба не сможем нарушить магический договор. Точно. А это значит…

Я свободна! Свободна? Да!

— Я бы хотела отправиться в поместье прямо сейчас, — сообщила я, с любопытством наблюдая, как на коже затягивается рана. Раз, и нет.

— Поезжай, если хочешь, — махнул рукой отец. — Бумаги на собственность тебе привезут на неделе. Мирабелла, — окликнул он мачеху, — вели слугам, чтобы собрали вещи Тианы. Все вещи! — выделил он особо. — И добавь туда пару платьев Джины. Да не жадничай. Не время сейчас для сведения счетов.

Графиня молча вышла из комнаты.

— Могу я взять лошадь?

— Бери все, что необходимо, — отец устало опустился в кресло. — И лошадь, и коляску.

Он потер ладонью глаза. И я впервые осознала, что отец совсем не молод. Немолод, и не слишком здоров. Кажется, вся эта история далась ему тяжело. От дверей кабинета раздался голос мачехи.

— Юлиус, тебе не кажется, что это наглость? Хватит ей и клячи!

— Уймись, женщина. По твоей милости я только что совершил преступление против императора, сам при этом ничего не получив. И я вовсе не горю желанием, чтобы все это было напрасно.

— Но честь моей дочери…

— За «честь» твоей дочери, я взамен отдал другую дочь. Тебе мало, Мирабелла?

— Ты поделом наказан, Юлиус. За грех прелюбодеяния, что совершил, будучи женат на мне.

— Ты знала, что я не люблю тебя, когда настаивала на свадьбе. Если бы мой отец не проигрался твоему, не бывать бы этому браку.

— Ты подлец и всю жизнь был подлецом!

— Скажи мне, женщина, чего ты добиваешься? Тебе хочется, чтобы Тиана сверзилась из седла и убилась по пути в поместье? Кто тогда отправится во дворец? Ты?

Я потихоньку вышла и закрыла дверь. Хватит. С меня точно хватит.

* * *

Через три часа, взволнованная и счастливая, я стояла у парадного входа родового особняка. Рядом был сложен мой небогатый багаж.

Я изрядно нервничала. Успокаивало только то, что граф мон Фера, быть может, и не самый лучший отец, но не дурак. Слово, данное под клятвой, нарушить не рискнет.

Почему-то вспомнилось, как мы давали эту самую клятву. И по спине пробежали испуганные мурашки. Б-р-р-р…

Мне ни с кем не хотелось прощаться. Вещей у меня было немного, так что сборы вышли короткими.

Кухарка, что всегда была добра ко мне, собрала в дорогу корзинку с провизией. На всякий случай. Хоть мачеха и заверила, что Лавандовое поместье вполне жилое, и там меня точно голодом не заморят.

Только я ей не верила. И хотела бы, да не могла. Слишком долго меня приучали к обратному.

Мальчишка-конюх впряг в старенькую коляску смирную лошадку, закрепил ремнями мои пожитки, позвал старенького кучера:

— Дядько, пора.

Я бросила прощальный взгляд на место, где прошло мое не самое счастливое детство, и вдруг заметила отца. Он быстро спускался по ступеням.

— Что-то еще? — вырвалось у меня. В душе поселилось беспокойство.

— Нет, я пришел проститься.

Всего лишь?

— Прощайте, — сказала я без сожаления.

Отец вздохнул. Сделал движение, словно хотел поцеловать, но я остановила его взглядом. Незачем все это. Никогда между нами не было родственной любви. Так зачем сейчас ломать комедию.

— Тиана, — всесильный граф запнулся, — я не хочу, чтобы ты думала обо мне плохо, дочь. Я никогда не желал тебе зла.

На это я знала, что ответить. И злые слова прозвучали:

— А герцог мон Тикейра?

— Глупости, я бы никогда не дал согласия на этот брак. Мирабелла договорилась с мерзавцем, пока я был в отъезде.

— Вы не давали согласия на наш брак? — Мне захотелось присесть. — Но в договоре ясно прописано, что вы освобождаете меня от обязательств перед герцогом. Зачем тогда все это?

Отец поджал губы, выпалил зло:

— А что мне оставалось делать? Я не мог отправить во дворец Джину. Не мог. Нельзя отдать императору то, чего нет. Прости меня, доченька, но у меня не было выбора…

Меня попытались заключить в объятия, но я шарахнулась назад, вытянула перед собой руки.

— Не трогайте меня.

Отец неожиданно успокоился.

— Я все компенсировал тебе поместьем. У него хороший доход. Ты сможешь жить, ни в чем не нуждаясь, Тиана.

— Договора это не отменяет, — парировала я. — И клятвы.

— Не отменяет, — согласился отец.

Меня вдруг осенило:

— А лейр Николас в курсе, что его невеста уже не первой свежести?

— Этот идиот принимал в этом непосредственное участие. — Губы отца искривились в горькой усмешке. — Сейчас рвет на себе волосы. Еще бы, упустил такой шанс пропихнуть супругу в фаворитки самого Императора.

— Мерзость, — еле слышно выдохнула я. — Какая мерзость. Кругом ложь и подлость.

Подошла к коляске, считая, что дальше говорить не о чем. Отец сам подал мне руку, помогая взобраться на сидение.

— Мне так жаль, — сказал он, — что во всей семье только у тебя мой характер. Джина полностью пошла в мать.

Я молча кивнула. Возможно, отец ждал от меня ответа, но всякое желание говорить пропало.

— Трогай, — велел он кучеру, уже устроившемуся на козлах.

Коляска дрогнула, скрипнула ось. Колеса мерно застучали по мощеной камнем дорожке.

Я старалась сидеть прямо-прямо. Даже дышала через раз. В горле стояли слезы. Я ни разу не обернулась. Откинулась на спинку сидения лишь тогда, когда особняк остался далеко позади.

Мне хотелось только одного — больше никогда не возвращаться туда.