Глава 25. Новые открытия

Я смутилась и отвела взгляд.

— Ну, мне ничего и не нужно было. Я же с вами поехала не за покупками, а помогать.

— А платья? А туфельки? — всплеснула руками она. — Лера Тиана, у вас же совсем нечего надеть!

Я вздохнула. Она была права. Мои собственные наряды можно было пересчитать по пальцам. А те, что прислала мачеха, было страшно носить после истории с артефактами. Их сначала придется тщательно изучить. А у меня пока на это не было времени.

— Так не годится, — решительно сказала Барбара. — Совсем не годится. Хозяйка поместья, а ходит как… — она осеклась, быстро погладила меня по руке.

— Как бастард? Как приживалка, которой не положено быть красивой? — усмехнулась я. — Так и есть, Барбара. Я к этому привыкла.

— А вот не надо привыкать! — отрезала она. — Вы теперь сами себе хозяйка. И я этого так не оставлю.

Она завозилась, развязывая один из тюков с тканями.

— Смотрите, лера Тиана. Вот этот ситец хороший, добавить к нему красивые пуговки и кружева, и выйдет чудный наряд. А вот этот батист — видите? Видите, какой мягкий, приятный? А здесь шерсть тонкая, для прохладной погоды. И цвет замечательный. Вам очень пойдет. А вот лён, но не грубый, а белённый. Из него чудесные сорочки вам пошьем. Жаль шелка не догадались купить.

Она вытаскивала отрез за отрезом, и я с удивлением понимала, что там действительно есть ткани, которые не стыдно носить.

— Но это же для… — начала я.

— Это для вас, — твёрдо сказала Барбара. — Остальным еще купим. А то стыдно перед людьми — у самой леры ничего нет, а работники приодеты.

У меня на глазах появились слезы. Обо мне в жизни так никто не заботился.

— А шить кто будет? — поинтересовалась я.

— Есть у нас мастерица. Как вернёмся, так сразу ее и позовем. Золотые руки. Она любому платье сошьёт, не хуже столичных белошвеек.

— Правда? — я не верила своему счастью.

Мне ужасно не хотелось вызывать модистку мачехи. От презрительной мины леры Кристины было тошно.

— Истинная правда, — подтвердила Барбара. — А у нее найдутся для вас и нитки, и тесьма, и кружево, и пуговки красивые. Всё для вас, лера Тиана. Не переживайте. Будете у нас ходить, как настоящая принцесса. Даже красивее.

Женщина порывисто обняла меня. Чмокнула в щеку.

— Мы еще утрем нос этой лере Мирабелле и ее высокомерной дочке. Будут знать, как обижать нашу девочку..

— Вы… вы так добры ко мне, — прошептала я. — За что?

— А за то, что вы наша, — просто ответила Барбара. — Своя. Не то что они. Вы нас людьми считаете. Спасли Матеуша. К делу нашему с уважением. Вот и мы вам по гроб жизни благодарны. А от них мы за все эти годы слова доброго не слышали.

Я шмыгнула носом и уткнулась Барбаре в плечо. Алько подсел с другой стороны, прижался, как котенок, и погладил меня по плечу.

— Будет у вас всё, лера Тиана, — приговаривала Барбара. — И платья, и счастье, и любовь, и детки. Всё будет.

Я тихонько всхлипнула, не решаясь спорить.

— Главное, чтобы Гарольд ваш прилетел поскорее, — мечтательно добавила она. — А то он обещал быть на ярмарке, да так и не появился.

Я вздохнула. Гарольд и правда не приехал, хотя обещал. Но я знала, что у него могли быть важные дела. И верила, что он вернётся.

— Прилетит, — сказала я. — Обязательно прилетит.

* * *

Гарольд появился в Лавандовом поместье, когда совсем стемнело. Я сидела на скамейке возле потухшего очага, завернувшись в плащ, и смотрела на звёзды.

Он зацеловал мне руки, приговаривая:

— Прости. Прости-прости. Я никак не мог вырваться раньше. Но слышал, у вас сегодня был триумф.

— Слышал? — усмехнулась я. — Небеса тебе что ли нашептали?

— Птицы напели, — улыбнулся он. — Рассказали, как моя милая Тиана покоряет мир.

— Твоя? — я вопросительно подняла бровь.

— Моя, — твёрдо сказал он. — Потому что я тебя никому не отдам.

Я вздохнула, прижалась к его плечу. О чем тут говорить? О том, что нам осталось несколько дней? А потом что?

Нет, не стоит об этом даже мечтать.

— Завтра нам лететь к пророку, — напомнила я.

— Помню.

— Мне тревожно, Гарольд.

— Мне тоже.

Он сел рядом, обнял меня за плечи. Я так и не дождалась от него утешающих слов.

Мы сидели в тишине, слушая, как в ветвях перекликаются птицы. Где-то вдали играла музыка, смеялись люди. Здесь, в нашем маленьком уголке, было тихо и спокойно.

И мне впервые за долгое время не хотелось думать о плохом.

* * *

Сны о чужих смертях оставили меня. Оборвались вместе с нелепой гибелью Лианы.

Ночь промелькнула неуловимой тенью. Растаяла. Но утро не принесло успокоения.

Стрелки часов описывали круг за кругом. Время неумолимо клонилось к полудню, а Гарольд до сих пор не появился в Лавандовом поместье.

Я совершенно не знала, куда себя девать.

Просто сидеть и ждать, когда отправимся к пророку, было выше моих сил.

Я вдруг вспомнила урок мэтра Тариса. Его слова о том, что во дворце меня могут поджидать ловушки. И о том, что проверять нужно всё — каждую вещь, каждый подарок.

Свадебное платье!

Меня словно током ударило. Начать надо с него. Если Мирабелла и попыталась куда-то спрятать артефакты, то именно туда.

Я влетела в кабинет, заперла за собой дверь, отодвинула портрет отца и открыла тайник. Руки дрожали, когда я доставала оттуда коробки.

Свадебное платье лежало сверху. Белое кружево, жемчуг, тончайший шёлк — всё это выглядело невероятно красиво. Но меня этот блеск обмануть не мог. Я прекрасно осознавала, что сие чудо придумано не для меня. Для Джины. Мне же оно досталось исключительно по необходимости.

Как иначе превратить меня в двойника наследницы рода? Никак.

Я надела медальон истинного зрения, поднесла руку к платью и замерла.

Платье светилось в районе застежки на спине коричнево-багровым. На манжетах рукавов — черно-зеленым. А ниже, по подолу, там где были нашиты серебряные банты, украшенные розовым жемчугом, грозной кляксой разливалось грязно-фиолетовое свечение.

Все цвета были недобрые, не обещающие ничего хорошего.

Я взяла со стола ножницы для резки бумаг и начала с пуговиц.

Из почти тридцати штук магией, позволяющей следить за моими передвижениями, была заряжена одна.

Обе застежки на рукавах обладали перевертышем магии жизни. Хищным, злым, призванным тянуть из человека силы, пить его дар.

Жемчужина на подоле из всей этой коллекции артефактов была самой неприятной. Она вызывала неукротимую похоть.

— Вот спасибо, Мирабелла, — проговорила я, срезая с юбки бант. — Мало тебе отправить меня на Императорское ложе, так еще и это!

Я брезгливо отшвырнула украшение на стол и лезвием сдвинула все артефакты в кучку. Касаться их руками без надобности было страшно.

Чуть посидела размышляя, вспомнила про булавки и вывернула платье наизнанку.

Кто ее знает эту Мирабеллу? Какие у нее на меня планы? С нее станется отомстить мне за непокорность.

* * *

К счастью, булавок в подвенечном платье не было. Правда, меня это утешило слабо. И остального хватало с лихвой.

Я тщательно изучила белье, туфли. Убедилась, что там, все чисто, и выдохнула с облегчением.

Вдруг подумала о том, что к платью мне не выдали украшений. Никаких. Слегка удивилась этому факту, пожала плечами и принялась за остальные наряды.

Вот здесь меня ждал сюрприз. В каждом из платьев нашлась булавка, тщательно спрятанная изнутри.

У меня перехватило от ужаса дыхание. Мирабелла решила меня убить? Боги… За что? За то, что я в отличие от Джины сохранила невинность?

Не понимаю.

Вспомнились слова мэтра Тариса, что булавка должна уколоть до крови. А заклятие сработает только тогда, когда кто-то произнесет активирующее слово.

Значит, убить меня собирались уже после возвращения в поместье? Ведь все иглы были в повседневных нарядах. И домой я должна была вернуться в одном из них.

— Вот же тварь!

Я переломила все булавки и закинула их, как учил мэтр Тарис, в камин. Очищающий жар огня должен убить весь негатив.

Чиркнула спичкой, поджигая дрова. Невесело усмехнулась. Жаль, вместе с булавками нельзя сжечь эту ведьму Мирабеллу.

* * *

Я заперла дверь кабинета. Свадебное платье осталось разложенным по дивану. Его еще нужно было приводить в порядок. А мне нельзя было показывать его никому. Но и сидеть просто так я сейчас не могла.

В крови бурлила жажда мести. Жутко хотелось послать все в бездну и улететь с Гарольдом так далеко, чтобы никакая мачеха не могла отыскать.

Она! Хотела! Меня! Убить!

Она хотела меня убить? Четыре простых слова никак не укладывались в голове.

Боги свидетели — я не сделала ничего, чтобы заслужить все это. Да я даже поговорить об этом не могу ни с кем, кроме отца!

И договор разорвать мне не даст клятва…

Что делать?

Я металась по кабинету из угла в угол, пока взгляд не упал на коробочку с артефактом связи.

Отец. Отец!

Может быть, он поймёт? Может быть, услышит? Может быть откажется от нашего договора?

Я понимала, что надежды мало. Но вдруг?

Села за стол, положила ладони на тёплую поверхность коробочки и позвала:

— Граф мон Фера.

Тишина. Я уже решила, что он не ответит, когда раздался голос — усталый, слегка удивлённый:

— Тиана? Что-то случилось?

— Случилось, — выдохнула я. — Мне нужно поговорить с вами. Срочно. О договоре.

— О договоре? — в голосе отца появилась настороженность. — Что с ним не так?

— Всё не так, — я сжала кулаки, собираясь с духом. — Отец, я прошу вас расторгнуть его.

Тишина. Долгая, тяжёлая.

— Причина?

— Ваша жена пыталась меня убить! — Я вскочила с места, принялась метаться от стола к окну и обратно. — Она… Она…

Я самым позорным образом разревелась.

— Тиана, ты уверена?

— Да! Я проверила все платья, как учил мэтр Тарис.

На той стороне послышался грохот, словно чья-та рука в порыве гнева смахнула все стола.

Я тихонько замерла, пережидая бурю. Наконец отец заговорил:

— Что именно ты нашла?

Ха! Я с удовольствием перечислила все артефакты. Потом добавила:

— Булавки я сломала и сожгла. Остальное могу показать. Хотите?

— Н-нет…

— Отец, — взмолилась я, — я прошу, я заклинаю вас расторгнуть договор!

Снова что-то грохнуло. Большое, тяжелое. Кресло? Шкаф?

— Ты понимаешь, о чем просишь, дочь? — после длинной паузы проговорил граф. — Договор скреплён магической клятвой. Его нельзя просто взять и расторгнуть.

— Можно, — возразила я. — Если обе стороны согласны. Вы же глава рода. Вы можете отозвать своё слово.

— И что тогда? — голос отца стал жёстче. — Что потом, Тиана? Ты вернёшься под опеку Мирабеллы? Герцог, если он жив, заполучит тебя себе? Ты этого хочешь?

— Я не вернусь, — твёрдо сказала я. — У меня есть поместье. Есть люди, которые меня поддерживают.

— Если мы расторгнем договор, дочь, у тебя снова не будет ничего. И я не смогу помешать твоей мачехе. Закон будет на ее стороне. Она выдаст тебя замуж. Хотим мы с тобой этого или нет.

Я молчала, пытаясь собраться мыслями.

— Или ты надеешься, что тебя спасет твой дракон? — ехидно добавил отец.

Я замерла. Он узнал о Гарольде! Но как?

Ответ пришел моментально: как, как… Вокруг куча народа, включая мэтра Тариса и выделенных мне охранников. Практически каждый день являющегося дракона трудно не заметить, если ты не слепой и не глухой.

— Я знаю всё, Тиана, — продолжил он. — Мои люди докладывают мне. И этот дракон… он не так-то прост, да? Откуда тебе знать, что он хочет от тебя на самом деле?

— Это неважно, — перебила я. — Важно то, что я не хочу ехать во дворец. Не хочу ложиться в постель к императору. Не хочу притворяться Джиной и врать. Не хочу выполнять требования женщины, которая планирует меня убить!

— А что ты хочешь? — в голосе отца зазвучала усталость. — Жить в своём поместье, печь пирожные и видеться с драконом, когда ему вздумается прилететь? Думаешь, это продлится долго?

— Почему нет?

— Потому что ты — незаконнорожденная дочь графа! — отчеканил отец. — Бастард без роду и племени. Потому что у тебя нет положения, нет имени, нет защиты. Потому что рано или поздно твой дракон, кем бы он ни был, бросит тебя. Он не сможет быть с тобой всегда.

— Сможет, — прошептала я, но отец не услышал.

— Император — это шанс, Тиана, — продолжал он. — Единственный шанс для такой, как ты. Если ты ему понравишься, если он захочет оставить тебя при дворе — ты получишь всё. Защиту, положение, деньги. Никто не посмеет тронуть тебя. Ни герцог, ни твоя мачеха.

— А если не понравлюсь? С чего мне ему нравиться?

— Тогда… — отец запнулся. — Тогда ты вернёшься в поместье. Свободная. Без долгов. С деньгами, которые я тебе дал. И будешь жить, как хочешь. А твой дракон, если он тебя любит, сможет простить. А если не любит…

«То уйдет!» — договорила я за него мысленно.

— Я скажу тебе одно, дочь, — голос отца стал ледяным. — Договор останется в силе. Ты поедешь во дворец. Это не обсуждается. Всё. Выкинь из головы наивные мечты.

— Почему? — во мне закипала злость. — Почему вы не можете хоть раз в жизни поступить по справедливости? Почему я должна платить собой за грехи Джины?

— Забудь про Джину. Ты платишь собой за свое будущее. За то, чтобы оно у тебя вообще было.

— Но я не хочу! Это несправедливо.

— Так устроен мир, Тиана, — жёстко ответил отец. — В нем нет справедливости. И не стоит ее искать. Уясни наконец, что я не могу дать тебе ничего, кроме этого шанса. Потому что… потому что я слаб. Да, слаб! Я связан по рукам и ногам обязательствами. Я завишу от Мирабеллы, от её денег, от её положения. И если я пойду против неё — долго не проживу. И ты тоже. Пора взрослеть, дочь.

Я тихо всхлипнула. Боги, неужели нет выхода?

— Я надеялась, что вы меня любите…

Сейчас во мне говорила обида, но я не могла остановиться.

— Тиана, подожди…

Чего ждать?

Я убрала руки с артефакта. Коробочка погасла, разговор прервался.

В комнате стало тихо. Только сердце колотилось где-то в горле, да слёзы жгли глаза.

Я сидела неподвижно, глядя в одну точку. Злость, обида, отчаяние — всё смешалось внутри в один огромный ком. Он душил, не давал дышать.

— Ну и пусть, — прошептала я в пустоту. — Пусть. Я справлюсь сама.

По коробочке пробежал сигнал вызова, я не раздумывая спрятала ее в стол, но легче не стало.

Кто-то постучал в кабинет.

— Лера Тиана, вы здесь? — раздался встревоженный голос Ханны.

— Да, сейчас выйду.

Я переложила платье на кресло и осторожно задвинула под стол так, чтобы его не было видно от входа. Вышла в коридор и вновь заперла за собой дверь. Всхлипнула.

— Лера Тиана! Что случилось? Кто вас обидел? — Ханна всплеснула руками, увидев моё заплаканное лицо.

— Никто, — я попыталась улыбнуться, но вышло плохо. — Всё хорошо. Я просто устала.

— Устала она, — проворчала служанка. — На вас лица нет! Идемте-ка, я вас чаем напою.

— Иду, — послушно кивнула я.

Служанка шла следом, продолжая всю дорогу беззлобно ворчать:

— Сущее наказание, а не хозяйка. Худющая, страсть. Одни косточки. Куда это годится? Думаете благородным лейрам такое по нраву?

— Ханна-а-а, — протянула я с укоризной.

— Что Ханна? Что Ханна? Ханне почти полвека! Вот послушайте, что я вам скажу. Мужчинам надо чтобы здесь, — она обрисовала окружности в районе груди, плавно спустилась к бедрам, — и здесь что-то было. А вы себя до чего довели? Если будете так же есть, растаете, как снег по весне.

От ее ворчания я начала незаметно для себя улыбаться. Возле двери в гостиную почти совсем успокоилась.

— Ханна, — попросила я, — Барбара говорила, что у нас где-то есть все принадлежности для шитья. Можно мне посмотреть?

— Отчего же нельзя. Шитье самое дело для незамужних девиц. Сейчас принесу вам перекусить и дам шкатулку для рукоделия.

Меня усадили за стол, где уже стояли и заварной чайник, и кофейник, и сливки, и даже печенье.

— Погодите минуточку.

Ханна скрылась в коридоре и вскоре вернулась с несладким пирогом.

Я, не дожидаясь помощи, налила себе кофе, щедро приправила сливками. Взяла кусок пирога.

— Спасибо, Ханна.

— Ой, было бы за что, — отмахнулась та.