Глава 27. Проклятие

Передо мной появился магический круг, алые молнии, тело Лаванды, распростертое на каменных плитах и разрываемое на части нестерпимой болью. Темный мужской силуэт без лица.

Дальше я услышала то, что было скрыто от меня во сне:

— Ты мучаешь меня! — застонала девушка. — За что?

— Глупости, — пронесся под сводами обезличенный голос. — Я не хочу причинять тебе боль. Смирись. Ты должна пройти ритуал, чтобы разбудить драконью кровь. Ты должна стать равной мне, Лаванда. Ты — моя истинная пара. Я искал тебя веками. И теперь не отпущу. У нас впереди вечность.

— Я не хочу вечности с тобой! Мне она не нужна!

Я прекрасно помнила, что будет дальше. Мне стало страшно. До скрипа зубовного. До ледяных мурашек. Жаль закрыть глаза или отвернуться я не могла. По щекам потекли слезы.

Последняя молния сорвалась из-под купола вниз. Раздался последний крик. Уверенный в своей правоте дракон еще не понял, что натворил. Это все ждало его впереди. Но в миг, когда душа его нечаянной жертвы прощалась с телом, она выплеснула всю свою боль, всю ярость и отчаяние в словах проклятия:

— Будь ты проклят, дракон! Я желаю тебе никогда не знать счастья! Не изведать любви! Пусть твоя вечность пройдет в одиночестве! Я желаю тебе до конца твоих бессмысленных дней сожалеть о том, что ты сейчас сделал!

Слова взмыли в воздух, как стрелы. Они ранили не только дракона, но и меня. В самое сердце. В самую душу.

Молнии вспыхнули и растаяли. Бездыханное тело затихло в центре круга.

Вслед за этим погасла и картина.

— Ты видела? — вопрос пророка прозвучал ровно, без осуждения, без жалости.

— Да, — прошептала я, захлебываясь от горечи. — Она прокляла его.

— Ты прокляла его, — повторил пророк. — Ты, Тиана! Но ты не знала, что творишь. Вы — истинная пара. Ваши души связаны навечно. Проклиная его, ты прокляла и себя.

Я замерла, не в силах осознать услышанное.

— В каждом новом перерождении, Тиана, ты обречена на гибель, потому что сама того пожелала. Ты хотела, чтобы он никогда не знал счастья. Чтобы любовь его оборачивалась смертью и одиночеством. Это желание убивает тебя снова и снова. Тебя убивают твои же слова.

— Я… Она не хотела, — выдохнула я. — Она умирала. Ей было больно. Она не ведала…

— Знаю, дитя, и ни в чем не виню. Но это ничего не меняет. Потому тебя и призвали сюда. Чтобы ты увидела правду.

Я открыла глаза, но лица пророка по-прежнему не различила. Впрочем, я уже и не пыталась. Последние дни вокруг меня было столько тайн. Одной меньше, одной больше. Какая разница?

Впрочем, вопросов это не отменяло:

— Как это остановить? Как разорвать этот круг? Есть ли выход?

Пророк молчал долго. Пламя в чаше металось, бросало тени на стены, пульсировало в такт с моим сердцем.

— Есть только один способ, — наконец сказал он. — Чтобы ты жила, дракон должен умереть. И не просто так. Он должен пожертвовать собой во имя спасения своей любви.

— Что? — я отшатнулась. — Умереть?

— Истинная связь неразрывна. Но если один из пары уйдёт добровольно, отдав свою жизнь за другого, проклятие потеряет силу. Ты сможешь жить. Он… обретёт покой.

— Кто он? — сжавшись от предчувствия, спросила я.

Только не Гарольд! Пожалуйста, пусть это будет не он.

Пророк остановил свой взгляд на моих глазах. Еле заметно кивнул, как бывает, когда человек о чем-то спорит сам с собой.

— Ты знаешь ответ на свой вопрос, так ведь? — мягко улыбнулся он.

Я закрыла лицо руками. В голове крутилось одно: нет, нет, нет, не хочу!

— Я не хочу, чтобы он умирал! — выкрикнула я. — Вы лжете!

— Тише, дитя. Я лишь говорю то, что вижу. Выбор всегда остаётся за вами.

Я с трудом успокоила дыхание, дождалась, когда спазм в горле позволит говорить.

— Другого варианта нет? — спросила, не поднимая головы.

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

Я долго сидела, молча глядя в белое пламя. Слёзы давно высохли, оставив на щеках солёный след. Внутри родилась пустота. Огромная. Бездонная. Пугающая. В ней, казалось, можно было утонуть.

— Почему? — спросила я наконец. — Почему он должен умереть? Разве я не заслуживаю этой смерти больше него? Это ведь я прокляла его… Нас.

— Ты прокляла его в гневе, в боли, не осознавая последствий, — голос пророка стал понимающим, почти что ласковым. — И с лихвой расплатилась за это. Ты уже умирала четырежды. И потом, у магии слов есть свои правила. Проклятие может снять только тот, кто его не произносил, но из-за кого оно появилось.

— Он? Это не справедливо. Он тоже жертва.

— Он — жертва. Но он же — и ключ. Его самопожертвование разорвёт круг. Твоя же смерть ничего не изменит. Ты просто родишься снова. И всё повторится.

— Я не хочу, чтобы он умирал, — прошептала я.

— Он сделает этот выбор сам, — перебил пророк. — Ты не сможешь ему помешать. Это его право.

— Я не скажу ему, когда встречу.

— А это твое право.

— Он знает обо мне? О проклятии?

— Знает.

Я замерла.

— Он был здесь. Раньше, — пояснил пророк. — И спрашивал. Я рассказал то, что видел в пламени.

— А о том, как проклятие снять?

— Это не важно. Время истекает. Ты можешь задать еще два вопроса.

Боги, но почему все так? О чем спросить? Что выбрать?

— Я смогу разорвать договор с родом мон Фера?

Спросила и начала сомневаться, поймет ли пророк, что меня волнует? Вдруг надо объяснить?

— Нет, — ответ прозвучал приговором.

— Почему? — вырвалась у меня, прежде чем я успела подумать.

Впервые в голосе пророка появились эмоции.

— Это следующий вопрос? — спросил он с усмешкой.

— Нет-нет, — поспешила отказаться я.

— Я жду.

О чем спросить? Что важнее?

— Герцог мон Тикейра умер?

— Ты скоро сама об этом узнаешь. Тебе пора. Ступай.

Пламя дрогнуло и погасло. Силуэт пророка утонул во мраке.

Я с трудом поднялась. Ноги не слушались. Мир вокруг казался ненастоящим — каменные стены, белое пламя, старец, лица которого я так и не увидела. Был ли он на самом деле?

— Вы прогоняете меня? — спросила я, не зная, чему верить.

— Иди, Тиана Ферани. И помни: выбор остаётся за вами.

* * *

Я повернулась к выходу и двинулась на свет. За аркой был все тот же коридор. Но теперь он показался мне мрачным и неприветливым.

— Сколько времени прошло с того проклятия? — обернулась я, не пройдя и пары шагов.

— Это неважно.

Я кивнула и направилась вперед. У меня было столько вопросов: про предсказание, данное матери, про ее смерть, про императора. Но мне так и не дали их задать.

Ноги сами несли меня вперед. Сколько я шла? Не знаю. Каждый звук отдавался гулким эхом. Коридор тянулся и тянулся, каменный свод терялся во мраке. Выхода всё не было. Я начала сомневаться, туда ли иду.

От бессилия прикрыла глаза, сделала неловкий шаг, споткнулась и едва не упала. Нога ступила не на каменный пол, а на что-то мягкое, неровное. В нос ударил сладкий запах.

Лаванда? Лаванда!

Я заморгала, щурясь от яркого света. Огляделась. Это место было мне знакомо. И от него до Храма Вечности несколько часов лёта на спине дракона.

— Гарольд? — голос мой дрогнул.

Отвечать было некому. Ни души рядом.

Магия пророка вернула меня в Лавандовое поместье. В моё поместье. Стоял полдень, солнце висело в зените, и воздух дрожал от зноя.

— Как… — начала я, но договорить не успела.

— Лера Тиана! — крик Ханны разорвал тишину. — Лера Тиана! Вы здесь! Вы вернулись! Слава Богам!

Служанка бежала ко мне со всех ног. Лицо её было бледным, глаза — припухшими от слёз.

— Ханна? Что случилось? Почему ты плачешь?

— Три дня! — она схватила меня за руки, сжала так крепко, что стало больно. — Три дня вас не было! Мы думали… мы уже не надеялись на ваше возвращение.

— Три дня? — я не верила своим ушам. — Не может быть. Я была в храме не больше часа.

— Какой час, Боги милосердные? — Ханна всхлипнула, заговорила быстро, сбивчиво, бестолково. — Лейр Гарольд прилетел на следующее утро. Сказал, что вы задержитесь у пророка. Мы всё ждали, ждали, но вы не возвращались. Мы отправили посыльного в храм, но он не смог туда попасть. Вашего дракона тоже больше не пустили. Мэтр Солдри пытался открыть портал — не смог. Мы думали… Охх, лера Тиана, чего мы только не думали.

Погодите, три дня?! Да как же это?

Мир вокруг почти рухнул. Если прошло три дня, значит, сегодня свадьба Джины. Уже сегодня! И мне придется…

— Тсс, — я обняла сердобольную женщину, чувствуя, как дрожит все внутри. — Я здесь. Я вернулась. Всё хорошо.

— Не хорошо! — выпалила она. — Вчера вечером приехала женщина. Служанка леры мон Фера. Настаивала на встрече с вами.

— Что вы ей сказали?

Ханна всплеснула руками, затараторила пуще прежнего:

— Что сказали? Что вы больны и с утра уехали к лекарю.

Боги милостивые…

— Я бы придумала что-нибудь другое, но побоялась вас подвести.

— Ничего. Все обошлось, я уже здесь.

— Ничего не обошлось. Среди ночи она уехала. А с рассветом к нам порталом пожаловала лера Мирабелла. Она в ярости!

Я невесело хмыкнула. Разумеется, служанка поспешила доложить хозяйке о моем отсутствии. Интересно, как у Мирабеллы от таких новостей не остановилось сердце. А отец? Как там отец?

Я стояла, глядя на дом, на лавандовые поля, на суетящихся во дворе людей. Три дня. Трёх дней, как не бывало.

— Где сейчас Гарольд? — дрогнувшим голосом спросила я.

— Не знаю, — Ханна покачала головой. — Как улетел, так больше и не вернулся.

Я закрыла глаза. В голове крутились слова пророка: «Он уже знает. Он спрашивал». Неужели… Неужели это о Гарольде?

— Лера Тиана, — Ханна взяла меня за руку. — Лера мон Фера ждёт. Что нам делать?

Я посмотрела на небо. Чистое, синее, без единого облачка. Пустое. Холодное. Безжалостное. Как душа Мирабеллы.

— Я сейчас с ней поговорю. Только будьте добры, никого не пускайте в дом. И сами не заходите. Сегодня свадьба моей сестры, мне нужно на ней быть. Я отправлюсь туда порталом. Передайте Матеушу, чтобы он не волновался.

— Лера Тиана… — У Ханны неожиданно задрожали губы. — Она ничего вам не сделает?

— Что она может мне сделать, — улыбнулась я и продолжила твёрже: — А если и попытается, ничего страшного. Я сильная, я справлюсь.

Я поднялась на крыльцо и открыла дверь, оставляя позади прошлое. Только есть ли у меня будущее — вот вопрос. Если нарушить договор — я умру?

Оно и к лучшему, пожалуй. Гарольд будет жить, он найдет меня вновь. Он придумает, как все исправить. Если вспоминать сны, то не каждая моя жизнь была столь беспросветной. А в этой с самого начала все не задалось.

* * *

Первое, что ощущалось при входе в дом — зловещая тишина. Она ударила по нервам, без того натянутым как струна. Никто не бегал, не суетился, не стучал кастрюлями. Дом словно умер.

Источник этого явления обнаружился в гостиной. У окна, сложив на груди руки, стояла Мирабелла.

Одета в дорогое, изысканное платье — серый шёлк, кремовое кружево, жемчуг. Волосы уложены в сложную причёску. Я почти не сомневалась, что увижу на лице мачехи маску вежливого притворного интереса.

Я эту маску знала с детских лет. Под ней скрывались сталь решений и яд жестоких слов, не суливших мне ничего хорошего.

Вся ее поза — прямая спина, ровные плечи, горделиво вздернутая голова — без слов выражала злость и презрение.

Как я ненавидела эту женщину, которая хотела от меня избавиться! Ту, что наверняка была виновна в смерти моей матери. Если бы ненавистью можно было поджигать, то она уже давно превратилась бы в горстку пепла.

— Тиана, — мачеха обернулась, и в голосе её не было ни тепла, ни холода — ровно столько эмоций, сколько требовалось для соблюдения приличий. — Наконец-то. Мы уж думали, ты решила нарушить договор.

— Добрый день, матушка, — я присела в реверансе, чувствуя, как медальон под платьем нагревается от моей злости. — Я немного задержалась.

Мирабелла поморщилась. Она так ненавидела это «матушка» из моих уст.

— Задержалась, — повторила Мирабелла язвительно, и бровь её чуть дрогнула. — Только не ври мне, что уехала вчера. Не уподобляйся своим лицемерным слугам. Я знаю, что тебя не было три дня. И хочу знать, где ты так задержалась, что едва успела ко дню свадьбы Джорджины. Не слишком ли много вольностей, девочка?

Я проигнорировала все вопросы, повторяя за ней, приподняла бровь. Не собираюсь ни оправдываться, ни что бы то ни было объяснять. В конце концов, что она могла мне сделать сейчас? Ни-че-го!

— Обстоятельства так сложились, матушка, — выпрямилась, глядя Мирабелле прямо в глаза.

У мачехи нервно дернулась щека. Она изучила меня долгим взглядом. Было видно, как оценивает платье, причёску, лицо — ищет слабые места, как всегда.

— Ты изменилась за эти дни, Тиана. Стала дерзкой. Впрочем, ты всегда была не слишком умна. Ладно, — она отвернулась к окну. — Время не ждёт. Слушай внимательно.

Дальше мачеха говорила чётко, отрывисто, словно диктовала приказ:

— Портальный камень активируется из дворца за час до полуночи. Ни минутой раньше, ни минутой позже. Тебе для этого ничего не нужно делать.

Увидев мое удивление, пояснила:

— Просто зайдешь внутрь и окажешься в малой гостевой зале. Там тебя встретят и сопроводят в отведённые покои. Я не уверена, что Император почтит тебя своим вниманием этой же ночью. Но постарайся не откладывать визит к нему. Это вызовет ненужные вопросы.

Она достала из ридикюля знакомый мне мешочек с императорским гербом и протянула.

— Не потеряй. И не мешкай. Опоздание может стоить нам всем головы. Император не станет приглашать дважды.

Я взяла мешочек, ощутила тяжесть камня, сказала кратко:

— Поняла.

Мирабелла повернулась ко мне всем телом, сложила на груди руки. В глазах её мелькнуло что-то, похожее на… торжество? Удовольствие? Я не смогла разобрать.

— С тобой поедет моя служанка, Эльза. Она будет помогать тебе с туалетами и причёсками. Во дворце ты — Джорджина мон Фера. Не забывай этого ни на миг. Не смей нас позорить.

Мачеха шагнула ко мне, и я невольно напряглась.

— Запомни, Тиана. — Голос её стал тихим, вкрадчивым, почти ласковым. От этой приторности у меня аж свело скулы. — Ты должна быть покорной. Ты должна быть милой. Ты должна угодить императору. Поняла?

— Поняла, — выдавила я повторно.

Она оглядела меня с сомнением, проговорила через силу:

— Хорошо. — Зачем-то поправила на моём плече несуществующую складку. — И ещё. Не вздумай сопротивляться и спорить. Ты не имеешь на это права.

Я промолчала. Что тут скажешь? Я сама дала клятву, лишившую меня всех прав.

Мирабелла выпрямилась, одёрнула свои кружева, вновь отвернулась к окну. Бросила через плечо:

— А теперь иди. Эльза ждет тебя в спальне. Собирайся. И не тяни. А мне пора в поместье. Меня ждут гости и Джина.

Мирабелла вынула еще один кристалл. Опустила его себе под ноги. От камня вверх выстрелил яркий луч, раздвинулся, принял форму овала. Мачеха шагнула к нему, видно что-то хотела сказать, но махнула рукой и ушла порталом домой.

Я выдохнула, прислонилась к косяку.

* * *

В спальне, у стола с открытым несессером, стояла немолодая женщина — горничная Мирабеллы. Эльза. Ее я знала с раннего детства. И столько же «обожала». Впрочем эта «любовь» у нас была взаимной.

При виде меня она презрительно скривилась и выпалила вместо приветствия:

— Наконец-то, несносная девчонка, соизволили появиться. Где вас только носило? Хозяйка, на что уж милейшая женщина, вся извелась, ожидая вас.

Эльза зло открыла несессер принялась выкладывать на стол баночки, флаконы, щетки для волос, не прекращая извергать из себя гадости.

— Вырастили ее, как родную. Хотя хозяйка всегда говорила, что дрянная кровь еще проявит себя. И вот, — она демонстративно указала на меня ладонью, — результат. Ни уважения, ничего.

Я закусила губу, не желая устраивать скандал, хотя внутри все кипело от ярости. Меня словно вернули обратно, в то время, когда любая горничная не упускала возможности ткнуть меня носом в грязь, указать мое место в доме.

— Никакой благодарности. Хотя что ожидать от безродной нахлебницы? Вся в мать свою шлюху. Тьфу! — Женщина с притворным смирением осенила себя охранным знаком, пробормотала: — Прости меня, Боги милосердные. Чего встала, бесстыдница! Живо иди сюда. Я не графиня, ждать не буду.

Что-о-о-о? Во мне проснулись разом и гонор, и упрямство, и дурной батюшкин нрав. В голове будто что-то взорвалось ослепительной вспышкой.

Я в два шага подлетела к мерзавке и от души залепила оплеуху. Так сильно, что Эльза отлетела к стене, ударившись локтем о подоконник. Попыталась заверещать:

— Что ты себе позволяешь, дрянь?

Дрянь? Я не знаю, откуда это взялось, но пальцы словно сами сделали неуловимый жест и губы горничной слиплись. Эльза выпучила глаза, принялась судорожно ощупывать лицо, истерически постанывая через нос.

— Не смей оскорблять меня! Не смей дурно отзываться о моей матери! — четко проговорила я. — Иначе вырву тебе язык. Вот так!

Я прищелкнула перед побледневшим лицом пальцами, извлекая из воздуха искры.

Ух! Сразу стало легче. Я все детство об этом мечтала. Сколько крови попила мне эта дрянь.

С удовольствием понаблюдала, как у служанки меняется выражение лица и ласково-ласково проговорила, переходя обратно на вы:

— Начните сначала, Эльза. И имейте в виду, если мне что-то не понравится, вы отправитесь обратно к графине. А я обойдусь во дворце и без вас.

Служанка раздула ноздри, бестолково захлопала глазами и приложила ладонь к покрасневшей щеке.

— Я жду, — отчеканила я ледяным тоном. — И не забывайте — перед вами хозяйка этого поместья.

И вновь щелкнула пальцами, разрешая говорить.