Глава 3

Алекс лучезарно улыбался, явно ожидая приглашения войти. Он уже сделал шаг к порогу. В его глазах читался неподдельный интерес, и, возможно, даже какое-то нездоровое желание быть первым, кто войдет с нами в этот старый, таинственный дом. Но что-то внутри Маши, какая-то тихая, но настойчивая интуиция, шепнула: «Пока нет. Это наше пространство, с которым у нас сейчас первое знакомство».

— Спасибо большое, Алекс, вы нам очень помогли, — Маша постаралась, чтобы её голос звучал как можно дружелюбнее, но твердо. — Думаю, дальше мы сами справимся. Хочется сначала немного освоиться вдвоем.

На его лице на мгновение промелькнуло что-то вроде удивления, а может, и легкого разочарования, но он тут же снова улыбнулся, легко и непринужденно.

— Конечно, понимаю! — он сделал шаг назад. — Первые впечатления — это важно. Если что, я по-соседски всегда рядом, через живую изгородь. Не стесняйтесь обращаться. Рад знакомству!

Он кивнул девушкам и, развернувшись, легкой походкой направился к своему дому, скрытому за пышной зеленью. Маша с Олей смотрели вслед соседу, пока его фигура не растворилась в сгущающихся сумерках.

— Ну ты даешь, Маш! — Оля толкнула подругу в плечо, как только он скрылся из виду. — Такой симпатичный парень, а ты его отшила! Мог бы помочь чемоданы затащить на второй этаж.

— Оль, не знаю… Просто почувствовала, что так надо, — Маша пожала плечами, сама не до конца понимая свой порыв. — Хочется сначала самой все осмотреть, почувствовать этот дом. Без посторонних.

Девушки повернулись к двери. Тяжелый ключ с трудом провернулся в старом замке, и с протяжным скрипом дверь распахнулась, впуская нас в прохладный сумрак дома. Первое, что они почувствовали — это удивительный запах. Смесь чего-то неуловимо знакомого, родного: старого дерева, сухих трав, все той же лаванды, присутствовала и едва заметная сладковатая нотка, будто здесь не так уж давно пекли пироги с яблоками и корицей. Этот аромат окутал Машу, вызвав странное чувство дежавю и какого-то глубинного спокойствия. Аура этого дома была… как будто её собственной.

Они оказались в просторном холле. На полу лежали потертые, но все еще яркие ковровые дорожки. Стены были обшиты темными деревянными панелями, а прямо перед нами взлетала на второй этаж широкая лестница с резными перилами. Слева виднелась дверь, видимо, ведущая в гостиную, справа — еще одна.

— Ух ты! — выдохнула Оля, осматриваясь с не меньшим любопытством, чем Маша. — А здесь… интересно. Немного пыльно, конечно, но как-то… уютно, что ли?

— Да, есть такое, — согласилась Маша, проводя рукой по гладкой поверхности перил. Дерево было теплым на ощупь.

Девушки решили начать осмотр с первого этажа. За левой дверью действительно оказалась гостиная. Это была большая, светлая комната с тремя высокими окнами, выходящими в сад. Сейчас, в сумерках, через них пробивался лишь слабый сиреневый свет, но Маша представила, как здесь, должно быть, солнечно днем.

В центре комнаты стоял большой камин, облицованный старинной плиткой с пасторальными рисунками. Вокруг него расположились два глубоких кресла, обитых выцветшим бархатом, и маленький кофейный столик с резными ножками. Вдоль стен тянулись полки, уставленные рядами старых книг в кожаных и матерчатых переплетах.

— Представляешь, сидеть тут вечером у камина с книжкой? — мечтательно протянула Оля, плюхнувшись в одно из кресел. Оно недовольно скрипнуло, но выдержало. — Это же просто мечта!

Маша подошла к окну. Сад за ним выглядел таинственно и немного дико. Луна, уже поднявшаяся на темнеющем небе, отбрасывала причудливые тени от деревьев.

Следующей мы осмотрели кухню. Она оказалась на удивление просторной и светлой, хоть и старомодной. Большой деревянный стол посередине, множество шкафчиков и полочек, старая, но очень основательная плита. На подоконнике стояли горшочки с засохшими травами — розмарин, тимьян…

Маша потерла пальцами сухой листик розмарина, и по кухне разлился терпкий, пряный аромат.

На одной из полок она заметила ряд баночек с домашним вареньем, закрытых тканевыми крышечками. Каждая была аккуратно подписана каллиграфическим почерком: «Малиновое, 1998», «Сливовое, 2001». Сердце почему-то сладко защемило.

За кухней обнаружилась небольшая комната, видимо, служившая столовой. Круглый стол под скатертью с вышитыми цветами, старинный буфет с посудой за стеклянными дверцами — тарелки с нежным цветочным узором, пузатые чайники, изящные чашечки. Все было покрыто тонким слоем пыли, но чувствовалось, что за этими вещами когда-то с любовью ухаживали. На стене висели акварельные пейзажи в простых деревянных рамках — очень милые, немного наивные, но полные света и тепла. Может быть, их рисовала сама тетя София?

— Слушай, а тут правда здорово, — Оля провела пальцем по пыльной поверхности буфета, оставляя светлый след. — Какая-то особая атмосфера. Как будто время остановилось.

— И не говори, — кивнула Маша. — Мне здесь… хорошо. Спокойно.

Мы вернулись в холл и решили подняться на второй этаж. Лестница скрипела под каждым нашим шагом, но скрип этот был не раздражающим, а каким-то спокойным, милым, словно старый дом здоровался с нами. Наверху оказался длинный коридор с несколькими дверьми по обе стороны.

Первая дверь слева вела в просторную спальню. Большая кровать с высоким деревянным изголовьем, покрытая выцветшим лоскутным одеялом, старинный туалетный столик с овальным зеркалом, в котором сейчас отражались наши немного растерянные лица, и огромный платяной шкаф. Окна выходили на другую сторону дома, из них открывался вид на задний двор и темнеющий лес вдалеке.

— Эту комнату беру себе! — тут же заявила Оля, бросая свою сумку на постель. — Обожаю такие кровати! И вид из окна потрясающий.

Маша не стала спорить. Ей почему-то хотелось найти «свою» комнату, почувствовать, что вот она, ждет именно её.

Следующая дверь вела в ванную. Огромная чугунная ванна на львиных лапах, раковина с двумя кранами — для горячей и холодной воды, как в старых фильмах, и унитаз с бачком сбоку которого висела цепочка. Все было очень чистым, хоть и старым. Плитку на полу и стенах украшал марокканский сине-белый узор.

Напротив Олиной комнаты оказалась еще одна спальня, поменьше, однако не менее уютная. Кровать здесь была поскромнее, зато имелись удобное кресло-качалка и небольшой письменный стол. Эта комната Маше понравилась больше. Она казалась более уединенной, располагающей к размышлениям.

Девушки обошли почти все. Был еще небольшой кабинет со столом, заваленным какими-то бумагами и счетами, и еще одна гостевая комната, совсем маленькая, с узкой кроватью и комодом.

Все вокруг вызывало чувство неожиданной ностальгии. Дом словно рассказывал свои истории, шептал о прошлых жильцах, их радостях и печалях. И чем больше Маша его исследовала, тем сильнее чувствовала какую-то необъяснимую связь с этим местом, будто она вернулась домой после долгого отсутствия.

И вот, дойдя до самого конца коридора, девушки оказались перед последней дверью. Она отличалась от остальных — была массивнее, из более темного дерева, и на ней висел небольшой, но явно прочный замок.

— Ого, а это что еще за секретная комната? — Оля с любопытством подергала замок. Он не поддавался. — Как думаешь, что там?

Маша пожала плечами, но сердце почему-то забилось чаще. Среди ключей, которые дал ей мистер Дэвис, был один непохожий на прочие — более изящный, старинной работы. Интуиция подсказывала, что найти нужно именно его. Она достала связку.

Пальцы немного дрожали, пока девушка перебирала ключи. Вот он! Маленький, с витиеватой головкой, он казался почти игрушечным по сравнению с тем тяжеленным, которым открывалась входная дверь. Маша вставила его в скважину. Ключик вошел легко, и с тихим щелчком замок открылся. Сняв его, она медленно потянула ручку на себя. Дверь со скрипом, похожим на вздох, поддалась, давая нам проход в… комнату тети Софии. Маша это поняла сразу, едва переступив порог.

Комната была не очень большой, но казалась наполненной до отказа. Воздух здесь был густым, насыщенным запахами благовоний и пряностей с едва уловимой ноткой дорогого парфюма. Он словно окутал меня, перенося в какой-то другой мир.

Свет от единственного окна едва пробивался сквозь плотные бархатные шторы темно-вишневого цвета. В комнате царил полумрак, но даже в нем можно было разглядеть удивительные вещи. Стены были увешаны не картинами, а скорее гобеленами с восточными узорами, масками из темного дерева, привезенными, очевидно, из каких-то дальних стран, связками сухих трав и экзотических цветов, которые и источали этот дурманящий аромат.

Посередине комнаты стоял большой письменный стол из темного дерева, где царил почти идеальный порядок. Стопка аккуратно сложенных бумаг, старинная чернильница с пером, несколько книг в дорогих переплетах, пресс-папье из мутного зеленого камня. Ни пылинки. Все лежало так, будто хозяйка отошла на минутку и вот-вот вернется, чтобы продолжить работу. Это резко контрастировало с тем, что творилось на прикроватном столике у большой кровати, застеленной цветастым шелковым покрывалом.

Здесь царил живописный кавардак. Несколько раскрытых книг лежали одна на другой, рядом — пустая чашка с засохшими следами кофе, маленькая серебряная шкатулка, из которой выглядывал край какой-то фотографии, россыпь бус из полудрагоценных камней, старинные очки в тонкой оправе и маленький, почти детский рисунок, изображающий солнце и улыбающееся лицо. Этот уголок был таким живым, таким личным, что мне на мгновение стало неловко, будто я вторглась в чужую тайну.

— Ничего себе… — прошептала Оля, с опаской входя следом за мной. — Это как… музей какой-то. Или лавка алхимика.

Маша медленно прошла по комнате. На подоконнике стояли горшки с какими-то шипастыми и мясистенькими суккулентами. В углу красовался старый граммофон с большой медной трубой, у которого лежала стопка пластинок. На открытых полках стеллажа, занимавшего почти всю стену напротив кровати, теснились не только книги, но и множество диковинных статуэток, шкатулок из резного дерева, коллекция бабочек под стеклом и несколько старинных кукол в национальных костюмах. Это была комната путешественницы, коллекционера, человека с неуемной жаждой знаний и впечатлений.

Несмотря на обилие вещей, в комнате не было ощущения захламленности. Скорее, это был творческий хаос, отражающий многогранность личности ее хозяйки.

И снова это чувство… флёр родства. Маша остро пожалела, что не знала тетю Софию, видела лишь на старых фотографиях, но здесь она чувствовала ее присутствие, ее энергию.

Внезапно, раздался звук дверного колокольчика. Маша вздрогнула и невольно поморщилась. Её словно вырвали из сладкого и таинственного сна, который она очень хотела досмотреть.

Маш с Олей переглянулись. подруга пожала плечами.

— Мисс Мэри — раздался голос того самого соседа… как его… точно — Алекса.

— Интересно, что ему нужно, — почему-то шепотом сказала Оля.

— Не знаю. Видела его пятнадцать минут, но отчего-то надоел до чертиков. Может сделать вид, что мы утомились с дороги и легли спать?

Подруги затихли, прошло некоторое время.

Снизу вновь донеслось:

— Разрешите вручить вам небольшой подарок по случаю новоселья! — незваный гость не унимался.

Оля хихикнула в ладошку:

— Настойчивый!

Маша, чертыхнувшись, проворчала:

— Не удивлюсь, если он принес что-то вроде отравленного пирога! — оглянулась на Олю и спросила: — Ты со мной вниз?

— Да, идем.

Подруга в этот момент примеряла перед зеркалом экстравагантную широкополую шляпу.

— Чем он тебе так не понравился? Вроде бы сама любезность?

Прислушавшись к своим чувствам Маша ответила:

— Не знаю, просто он вызывает у меня какое-то отторжение.

И направилась к лестнице.