Глава 6

Полуденное солнце ласково гладило макушки старых деревьев, отбрасывая длинные тени на ухоженную, но уже немного одичавшую лужайку перед домом. В самой глубине сада, там, где высились густые кусты сирени и целая клумба, утопающая в фиолетовых и лиловых тонах лаванды и флоксов, Маша нашла свой маленький райский уголок. Здесь, под раскидистым кустом жасмина, стоял старый, облезлый металлический столик, видавший не одно десятилетие. Его краска местами облупилась, обнажая ржавый металл, но это лишь добавляло ему шарма и ощущения вечности. На столике, рядом с потрепанной книгой, которую Маша не глядя взяла с полки и какое-то время читала рассеянно, дымилась чашка ароматного кофе — легкий запах цитруса и свежесваренного зерна приятно щекотал ноздри.

Оля, после сытного обеда, отправилась наверх —здравствовать с Морфеем. Маша же предпочла побыть здесь, на воздухе. Она сидела в старом, удобном плетеном кресле, прикрыв глаза, глубоко вдыхая смешанные ароматы цветов и теплой, летней земли. Тяжелый, обтянутый бордовым бархатом семейный альбом лежал у неё на коленях, его страницы хранили отголоски чужой, такой знакомой и одновременно чужой жизни. Ей хотелось посмотреть его еще раз внимательно при свете дня. Она только что перелистнула страницу, где юная София, совсем девчушка, смущенно улыбалась в камеру, окруженная букетами каких-то нежных, почти прозрачных цветов.

— Какая у вас здесь идиллия, Мэри! — раздался вдруг за спиной чересчур бодрый голос, от которого Маша невольно вздрогнула. Чашка с кофе едва не выпала из рук, а сердце на мгновение пропустило удар. Она обернулась.

За заборчиком, чуть наклонив голову набок, стоял Алекс. Его широкая, буквально до ушей улыбка казалась неизменной — словно приклеенной. Складывалось ощущение, что он всегда ходит по миру с этой улыбкой, готовый в любой момент источать дружелюбие. Он был одет в светлую рубашку поло и чистые шорты, как всегда аккуратный и… слишком безупречный для человека, который, казалось бы, занимался хозяйством. В руках он держал небольшой, но идеально подстриженный куст, который, судя по всему, собирался высадить.

— Ох, Алекс, вы меня напугали! — Маша попыталась улыбнуться, но чувство неловкости никуда не уходило. — Я так задумалась, совсем не услышала, как вы подошли.

— Прошу прощения, соседушка, — его голос был мягким, бархатистым, но каким-то слишком уж обволакивающим. — Я старался быть максимально бесшумным, чтобы не нарушить вашу медитацию. Но такой красотой и гармонией невозможно не полюбоваться! — он сделал широкий жест рукой, указывая на лавандовую клумбу, которая, казалось, тянулась к нему, благоухая. — Это же надо, такое сокровище досталось вам! София очень любила этот уголок. Она часами могла здесь сидеть, совсем как вы.

Последняя фраза заставила Машу слегка напрячься. Откуда Алекс знает, как долго София сидела здесь? Не то чтобы это было большой тайной, но его слова звучали так, будто он был здесь, наблюдал. Она поправила альбом на коленях.

— Да, здесь очень спокойно, — ответила Маша, стараясь говорить ровно. — Я просто пересматривала старые фотографии.

Алекс сделал несколько шагов, и вот он уже стоял совсем рядом со столиком, чуть ли не нависая над Машей. Его взгляд скользнул по книге, которую она читала — исторический роман о Нью-Йорке начала 20 века. а потом его взгляд задержался на фотоальбоме

— Ах, этот альбом! — воскликнул он, словно они были старыми друзьями, делящимися воспоминаниями. — Сколько же секретов он хранит, верно? София редко его показывала, но я всегда знал, как он важен для неё. — Он улыбнулся ещё шире, и Маше показалось, глаза его, казалось, тоже лучились этой улыбкой, но что-то в них всё равно оставалось непроницаемым. — И вы, должно быть, ищете в нём ответы на те вопросы, что витают в воздухе, не так ли?

Маша почувствовала, как внутри что-то сжалось. Этот вопрос был слишком прямым, слишком проницательным для человека, который, по её информации, был просто соседом. И он, кажется, совершенно не стеснялся намекать на её сомнения относительно смерти тети Софии.

— Ну… я просто интересуюсь историей семьи, — попыталась уйти от ответа Маша, слегка отведя взгляд. Ей вдруг стало некомфортно под его пристальным взором.

Алекс, однако, не унимался. Он наклонился, чтобы лучше рассмотреть клумбу.

— Кстати, — начал он, выпрямляясь и возвращая внимание к Маше, — я давно заметил, что насос для полива в этом углу немного засорился. Я могу починить его сегодня же, если хотите? Чтобы вы не беспокоились, что эта красота завянет. У меня как раз есть все нужные инструменты.

Маша моргнула. Конечно же, она не знала, что здесь есть отдельный насос, и уж тем более, что он засорился. Её никогда не беспокоил полив цветов, тем более лаванды, которая довольно неприхотлива. Но, конечно же, вода нужна всему и полив был необходим.

— О, спасибо, Алекс, это очень мило, — произнесла она, пытаясь найти нужные слова. — Но я не уверена, что вам это удобно…

— Ну что вы! — перебил он её с такой же лучезарной улыбкой. — Это же сущие пустяки! Для такой прекрасной дамы и любимого дома я готов на всё! Тем более, что я здесь, можно сказать, за главного после Софии. Ха-ха-ха. Знаю каждый кустик, каждый уголок. Позвольте мне заняться этим, и вы забудете о проблемах с поливом! — Он чуть ли не упрашивал, его усердие было почти невыносимым.

Маша ощутила, как по её спине пробежал легкий холодок. Его любезность, его готовность взять на себя любые заботы, его осведомленность о каждой детали дома и даже о её собственных мыслях — всё это создавало странное, необъяснимое чувство тревоги. Она никак не могла ухватить, что именно было не так, но что-то было. Слишком. Слишком много всего. Он был похож на идеально подобранную перчатку, которая, однако, чуть-чуть не сидит на руке.

— Что ж, спасибо большое, Алекс, — наконец сказала она, стараясь вернуть себе контроль над ситуацией. — Если вам не сложно, то почему бы и нет. На время, пока я не найду…

— Никаких сложностей! — торжествующе воскликнул он, его глаза блеснули. — Только удовольствие! Я приступлю к работе немедленно. Если что-то понадобится, просто позовите меня! Я всегда рядом! — Он еще раз обвел её взглядом, задержавшись на лице, и затем, с той же неизменной улыбкой, повернулся и так же бесшумно, как и появился, скрылся за сиреневыми кустами, оставив Машу наедине с её недоумением.

Маша провела рукой по лбу, словно смахивая наваждение. В воздухе по-прежнему витал густой запах лаванды, но теперь к нему примешивался некий привкус, который она не могла распознать. Она вновь взглянула на альбом, на фотографию юной Софии. Что-то в этой встрече с Алексом вызывало у неё глубинное, невысказанное опасение, которое она пока не могла объяснить даже самой себе. Кажется, этот «милый» сосед хранит куда больше тайн, чем кажется на первый взгляд.

К дому подъехал уже знакомый автомобиль. Мистер Дэвис, неизменно корректный и официальный, с неизменным портфелем в руке, прошел в гостиную. После дежурных приветствий он извлек из портфеля бланк и протянул его Маше.

— Это вам, мисс Мария, — произнес он ровным голосом.

Маша с удивлением взяла чек на довольно приличную сумму.

— Простите, мистер Дэвис, а что это? — недоуменно спросила она.

— Согласно последнему волеизъявлению вашей тетушки, мисс Софии, — начал мистер Дэвис официальным тоном, — настоящим документом учреждается регулярное ассигнование для покрытия текущих расходов на содержание данного домовладения, включая, но не ограничиваясь, оплатой услуг привлекаемого персонала и проведением необходимых ремонтных работ. Данная сумма является ежемесячным платежом, поступающим в ваше непосредственное распоряжение.

Маша моргнула, пытаясь переварить поток юридических терминов.

— Мистер Дэвис, — попросила она с легкой улыбкой, — а можно то же самое, но… по-человечески?

Поверенный позволил себе едва заметную тень улыбки.

— Ваша тетушка очень заботилась об этом доме и о вашем комфорте, мисс Маша, — сказал он уже проще. — Это, скажем так, ежемесячное содержание. Раньше эти средства шли на оплату временных работников — садовника, кого-то для мелкого ремонта. Она ведь не держала постоянный персонал. Теперь эти деньги в вашем полном распоряжении. Распоряжайтесь ими по собственному усмотрению.

— То есть… на то, что я считаю нужным? — уточнила Маша.

— Именно, — подтвердил мистер Дэвис. — Это ваши средства на текущие нужды. Вопросами полноправного наследования и распоряжения всем состоянием вашей тети мы займемся позже, это потребует времени и оформления соответствующих документов. А это, так сказать, для поддержания жизнедеятельности…

Когда мистер Дэвис уехал, Маша задумчиво повертела чек в руках. Оля, зашедшая на кухню, застала ее в растерянности. Услышав новость и увидев сумму, она присвистнула.

— Ну, тетушка у тебя была крутааа! — заметила она. — И что думаешь делать? А ты не хочешь машину купить? По-моему, здесь иначе и не передвигаются.

Маша пожала плечами.

— Ну, собственно, почему бы и нет? — произнесла она неожиданно для самой себя.

Сказано — сделано. Уже через час они с Олей бродили по площадке рынка подержанных автомобилей. Солнце припекало, и пыльный воздух был наполнен запахом бензина и старой резины. Хозяин площадки, словоохотливый мужчина в потертой бейсболке, суетливо показывал им то один, то другой автомобиль, нахваливая каждый на все лады.

И тут они его увидели. В дальнем углу, под навесом, сверкая остатками былой роскоши, стоял он — длинный, цвета слоновой кости, автомобиль с откидным верхом. Кабриолет из тех времен, когда машины делали с душой и размахом. Это был какой-то старенький «Кадиллак» из пятидесятых — с массивными хромированными бамперами и «плавниками» на багажнике. Девушки подошли поближе посмотреть.

— О, леди, у вас отменный вкус! — тут же подскочил хозяин. — Это наша жемчужина! Наша красавица Эльдорадо! 1959 год. Да, есть небольшие проблемки, и обивка кое-где потерлась, но какой шарм, какая история! Кстати, механика вся отлажена, новая покраска…

— Маш, ты только представь! — горячо зашептала Оля, толкая подругу в бок. — Ты за рулем этого чуда, волосы развеваются на ветру, едешь по этим улочкам… Он же просто создан для этого дома, для тебя! Этот ретро-стиль, эта романтика! Как он будет смотреться на подъездной дорожке на фоне дома!

Маша смотрела на изящные изгибы старой машины, на приборную панель с круглыми циферблатами, и в груди что-то екнуло. Это было так непрактично, так несовременно, и так… правильно.

— Ну, в конце концов, — сказала она с неожиданной для себя решимостью, и на ее губах заиграла улыбка, — мечты же должны сбываться, правда?

Обратная дорога была приключением. Старенький «Кадиллак» фырчал, иногда кашлял, но двигался вперед плавно и ровно, как корабль по волнам. Ветер весело трепал волосы Маши и Оли, вызывая у них приступы смеха.

Подъезжая к дому, Маша, все еще улыбаясь ощущению свободы и сбывшейся маленькой (ого, маленькой!) мечты, бросила взгляд на соседний участок. И улыбка медленно сошла с ее лица. У своего забора стоял Алекс. Он не отрываясь смотрел на них, на старый-новый автомобиль. Пристально. И без тени обычной улыбки. Его взгляд был тяжелым и каким-то изучающим, отчего по спине Маши пробежал неприятный холодок. Однако, её затормошила Оля, потянув к дому и ощущение это исчезло.

— Давай отмечать! Может, здесь, в саду расположимся? Пикник устроим, — предложила подруга, — или прямо в машинке шампанское откроем!

— Нет-нет, — торопливо ответила Маша, — пойдём внутрь, расположимся на диванчиках. Ноги вытянуть охота.

— А пойдём! — согласно тряхнула кудряшками Оля. И подруги вошли в дом.