Глава 7

Воздух был свеж и влажен после ночного дождя, пахло сырой землей, прелой листвой и чем-то неуловимо сладким — то ли отцветающими яблонями, чьи ветви тяжело клонились к земле под внезапно обрушившейся на них утренней росой, то ли дальними, едва уловимыми нотками лаванды, доносившимися со стороны основного сада. Мир еще спал, погруженный в ту особенную предрассветную тишину, когда слышно лишь пение самых ранних пташек да мерный шелест листьев.

Маша, босиком, в одной лишь тонкой хлопковой ночной рубашке, накинула на плечи тяжелую, старыми духами и немного лекарствами, вязаную шаль тети Софии. Эта шаль была как объятие — теплая, уютная, дарящая чувство защищенности. С дымящейся чашкой крепкого кофе в руках она вышла на старое деревянное крыльцо. Прохладные, влажные доски приятно холодили ступни.

Она присела на верхнюю ступеньку, подтянув колени к груди и плотнее кутаясь в шаль. От кофе исходил густой, бодрящий аромат. Маша сделала маленький глоток, прикрыв глаза от удовольствия. Здесь, в этой утренней свежести, в этом почти первозданном покое, ей было на удивление хорошо. Все тревоги вчерашнего дня, связанные с приездом и первыми впечатлениями от опустевшего дома, словно отошли на второй план, уступив место странному, но приятному чувству умиротворения. Она смотрела, как медленно светлеет небо, как просыпается сад, и ей казалось, что она тоже просыпается — для чего-то нового, еще неизвестного.

Вдруг тишину нарушила резкая трель телефона, донесшаяся из глубины дома. Маша вздрогнула от неожиданности. Кто мог звонить так рано? Она неохотно поднялась, оставив недопитый кофе на перилах крыльца, и поспешила внутрь. Аппарат, старый, дисковый, стоял в прихожей на маленьком столике.

— Алло, — ее голос прозвучал немного глухо и она откашлялась.

На том конце провода послышался спокойный мужской голос, говоривший размеренно и вежливо. Маша слушала, изредка кивая каким-то своим мыслям.

— Да, — произнесла она наконец. — Да, конечно, я готова встретиться. Мне было бы очень интересно. Хорошо. Да, я буду ждать. До свидания.

Она медленно положила трубку, на мгновение застыв у аппарата. В ее глазах читалось любопытство и легкое недоумение.

В этот момент из своей комнаты, зевая и потягиваясь, вышла Оля. Она была одета в длинную футболку и короткие шорты.

— Кто это звонил в такую рань? — сонно спросила Оля, протирая глаза.

Маша пожала плечами, возвращаясь на крыльцо за своим остывающим кофе.

— Какой-то тетин друг. Дэниел. Сказал, что у него ко мне важное дело, связанное с тетей. Хочет встретиться сегодня.

Оля подошла к ней, оперлась о перила. Утренний воздух взбодрил ее. Она скептически хмыкнула.

— Дэниел? Важное дело? — она фыркнула. — Наверное, очередной из внезапно объявившихся наследников, претендующий на старинный сервиз или коллекцию бабочек. Ты же знаешь, как это бывает. Как только человек уходит, тут же слетаются все, кому что-то «очень нужно».

Маша рассмеялась.

— По-моему, мы сегодня поменялись ролями, Оль, — сказала она, с теплой усмешкой глядя на подругу. — Сегодня это ты не доверяешь приятным незнакомцам. Голос у него был… хороший. Интеллигентный. И он сказал, что тетя сама просила его связаться со мной, если что.

— Ну-ну, — Оля выразительно подняла бровь. — Посмотрим, что это за «тетин друг». Только ты будь осторожнее, Маш. Не слишком доверяй незнакомцам, даже с приятными голосами. Особенно когда речь идет о наследстве. Ну, зови, если что — я буду у себя, досплю чуток.

Маша кивнула, снова отхлебнув кофе. Солнце уже поднялось выше, заливая сад золотистым светом. Роса на яблоневых ветках сверкала, как россыпь бриллиантов. Несмотря на Олины предостережения, в душе Маши росло не столько беспокойство, сколько любопытство. Кто этот Дэниел? И какое «важное дело» могло быть у него к ней?

Как только старинные часы в холле пробили десять, в калитку тихо постучали. Сердце Маши забилось чуть быстрее — это он. На пороге стоял высокий, опрятный мужчина лет тридцати, с немного усталыми глазами. Взгляд внимательный и дружелюбный. В его облике чувствовалась какая-то интеллигентная скромность.

— Дэниел? — Маша неуверенно улыбнулась, открывая дверь шире.

— Маша? Очень приятно, — его голос был мягким и спокойным. — Я Дэниел. Извините за беспокойство, я знаю, что это трудное время для вас.

— Что вы, проходите! — Маша посторонилась, приглашая его в уютную гостиную, залитую утренним светом. — Я так рада вас видеть. Мне кажется, вы единственный, кто может мне что-то прояснить. Все говорят о тёте Софии какие-то общие вещи…а у меня столько вопросов.

Дэниел кивнул, снимая легкий пиджак и аккуратно вешая его на спинку стула.

— Да, София была… очень особенной женщиной.

— Присаживайтесь, пожалуйста. Может, чаю или кофе? Я люблю крепкий эспрессо, но, конечно, приготовлю как пожелаете.

— Кофе было бы замечательно, — Дэниэл коснулся рукой своей груди в знак благодарности.

Маша почувствовала, как напряжение немного отступает. Его присутствие было успокаивающим почему-то.

— Сейчас приготовлю.

Пока Маша суетилась на кухне, Дэниел прошелся по гостиной, его взгляд скользил по полкам с книгами, старинным фотографиям, вазам с засушенными цветами. Он словно впитывал атмосферу дома, погружаясь в воспоминания.

Некоторое время молодые люди пили кофе молча, поглядывая друг на друга. Может быть, настраиваясь на нужную волну.

— Скажите, Дэниел, а как вы познакомились с тетей Софией? — наконец спросила Маша.

Дэниел чуть смущенно пожал плечами, и в его глазах мелькнула какая-то теплая искорка.

— О, это довольно просто, — начал он. — Я, знаете ли, в некотором смысле немного писатель. Скорее, графоман, если быть честным. — Он усмехнулся. — И посещаю наш местный литературный кружок. Вашу тетю приглашали туда выступать.

Глаза Маши понимающе блеснули.

— Да-да, «Лавандовый роман», — кивнула она.

Лицо Дэниела тут же посветлело.

— Да, именно! — воскликнул он. — Это роман на все времена. Настоящий бестселлер, вы же знаете. И, конечно, здесь, для многих любителей литературы, София была настоящим кумиром. Мы как-то там и сблизились, подружились. Она часто помогала мне советами в написании моих рассказов. Я немного и не часто пишу, знаете ли, в свободное от основной работы время.

— А чем вы занимаетесь, если не секрет? — мягко поинтересовалась Маша, чувствуя, что этот человек ей определенно нравится. В его обществе она чувствовала себя спокойно и комфортно.

— Я адвокат, — ответил Дэниел, и его взгляд стал серьезнее. — Именно поэтому ваша тетя и обратилась ко мне. Не только потому, что я был ее другом.

Дэниел сделал глоток кофе, его взгляд на мгновение стал задумчивым. Он опустился в кресло напротив Маши, и в его позе чувствовалась какая-то тяжесть, словно на нем лежала большая ответственность.

— София обратилась ко мне не так давно, — начал он, глядя прямо на Машу. — Она сказала, что у нее появилось чувство, будто что-то… не совсем в порядке. Не то чтобы она могла точно сформулировать, что именно, но она чувствовала себя как будто… под наблюдением. Или что кто-то проявляет излишнее любопытство к ее жизни. Она никогда не была параноиком, нет, просто она была очень чувствительна к атмосфере вокруг себя.

Маша нахмурилась.

— Под наблюдением? Но кто? И почему?

— Вот именно этого она и не знала, — Дэниел покачал головой. — Вроде бы происходили такие… мелкие странности. Например, вещь не на том месте, или легкий шорох ночью, который она списывала на старость дома. Но это стало слишком частым, чтобы просто так отмахнуться. Она чувствовала себя сбитой с толку, знаешь, как будто пожилого человека пытаются вывести из равновесия. И её это очень тревожило, потому что она понимала, что ей не помешало бы обезопасить свои дела.

— И она вам ничего конкретного не говорила? Никого не подозревала? — уточнила Маша.

— Нет, она не называла имен, — ответил Дэниел. — Она говорила об общих ощущениях. Ах да, был один момент, который её смущал. Она упоминала своего соседа, Алекса, который поселился здесь не так давно. Она говорила, что он был очень мил, очень услужлив. Всегда готов был помочь с садом, с покупками. Но… — Дэниел сделал паузу, подбирая слова. — Он задавал слишком много личных вопросов о прошлом семьи, о ее делах, о доме. Не в лоб, конечно, но очень настойчиво, словно пытаясь что-то выведать. Ей это было непонятно. Она не подозревала его в плохом, но это ее настораживало, как будто кто-то слишком сильно интересуется тем, что его не касается. Она чувствовала, что это было не просто соседское любопытство.

Дэниел наклонился чуть вперед, его голос стал тише, почти заговорщицким.

— Она говорила, что ее единственная забота — это вы, Маша. Она хотела быть абсолютно уверенной, что вы будете в безопасности и получите все, что вам полагается, если с ней что-то случится. Из-за этих… странностей и излишнего внимания к ее жизни, она решила действовать на опережение. Она составила завещание, очень подробное, в котором указала все свои активы и все, что вам оставляет. Но она не хотела, чтобы об этом кто-либо знал до поры до времени, чтобы не привлекать лишнего внимания.

— Завещание? — Маша почувствовала, как по спине пробежал холодок. — То есть, никто, кроме вас о нем не знает?

— Именно, — Дэниел кивнул. — Она хотела, чтобы это было ее последним, неофициальным актом защиты для вас. София не очень доверяла системе. Помимо официальных документов, которые хранятся у её поверенного, у мистера Дэвиса, существует это. И она попросила меня передать вам его, когда я приеду. Она верила, что если с ней что-то случится, именно это завещание, написанное ее рукой, станет вашей главной защитой. И да, она попросила меня передать вам особое письмо. Не для того, чтобы рассказать всю «правду» о своих тревогах, потому что она и сама не знала всей картины, но чтобы предостеречь. Она хотела, чтобы вы были начеку, чтобы чувствовала, если что-то не так, так же, как чувствовала она. Это письмо — её способ передать вам чувство осторожности, не называя имен, но давая понять, что нужно быть бдительной.

Дэниел достал из портфеля аккуратно сложенный конверт, который выглядел немного потрепанным по краям, как будто его много раз распечатывали и запечатывали обратно. Он протянул его Маше.

— Вот, это для вас. От Софии. Не обязательно открывать прямо сейчас. Думаю, ты захочешь сделать это одна. София очень надеялась, что я смогу вам помочь разобраться во всем, что происходит. Она верила, что если кто-то и способен вам помочь, то это я.

Маша взяла конверт, чувствуя его тяжесть в руке. На нем был написан ее имя, почерком тети Софии. В этот момент она вдруг почувствовала легкое дуновение, как будто кто-то прошёлся мимо открытой двери. Она обернулась, но никого не было. Только лавандовый туман за окном, тихий и безмятежный.

Проводив Дэниэла, она поднялась к Оле и рассказала ей об этой странной встрече и обо всём, что она узнала от гостя.

Подруга недоверчиво покачала головой.

— Как интересно…И письмо у него от тёти, и завещание, и он единственный, кто в курсе всех дел. Упомянул Алекса невзначай. Тебе не кажется всё это подозрительным?

Маша вздохнула.

— Теперь уже кажется. Знаешь вот что? Если тётя знала о моём существовании, хотела оставить дом именно мне, то почему она не связалась со мной, не написала?

Оля пожала плечами.

— Может, она в письме это объясняет? Читай скорее, чего тянуть.

Маша подержала письмо на ладонях еще несколько секунд, а потом решительно вскрыла конверт.