Глава 20

Я хорошо помню свой первый полет на метле. Такое ни одна ведьма не забудет! Во-первых, моя «верная спутница» оказалась метлой-бунтаркой с характером упрямого осла. Я назвала ее Баббета — в честь кошки госпожи Сент-Джеймс, которая любила царапать всё, до чего дотягивалась. Перед стартом Баббета скрипнула, будто говоря: «Ну, новичок, держись…».

Я вцепилась в древко, зажмурилась и… рванула вверх, как пробка из шампанского.

Что было дальше, помню плохо. Я пришла в себя в стоге сена, с совиным гнездом на голове. Видать, Баббета протащила меня сквозь крону дуба. Сама же метла гордо стояла вверх тормашками в самой глубокой луже посреди курятника и виляла хвостом из прутьев, словно смеялась: «Ну как, весело было? Повторим?”

С тех самых пор я старалась ходить пешком. А в отместку Баббете использовала метлы только по прямому назначению.

Но в этот раз я, не задумываясь, схватила метлу из угла и, несмотря на протестующие возгласы лорда Грейстока, в одно мгновение оседлала древко и рванула в открытую брошенным заклятьем дверь.

Метла с лёгким свистом рассекала воздух, набирая сумасшедшую скорость. Я резко рванула вверх, и передо мной раскинулся городок — крошечный, как детская игрушка, залитый золотистым светом. Внизу, в узком проулке, клубилась толпа: люди столпились, будто что-то приковало их внимание. Без раздумий я развернула метлу и ринулась туда, чувствуя, как ветер бьёт в лицо.

Когда я приземлилась, стремительно и внезапно, горожане в панике бросились в рассыпную. С криками «Спасайся кто может!» они попрятались за близстоящие дома. Ну и отлично! Двери в старый домик, где жили Кристиан с Кристиной, были заперты. И никаких признаков жизни. Лишь небольшое кровавое пятно на пороге.

Живот свело в тугой узел — будто невидимые пальцы сжали внутренности, предупреждая: «Не иди». Но разве я могла остановиться? Рука дрогнула на холодной дверной ручке, и в тот же миг тяжесть чужой ладони опустилась на мое плечо, отстраняя прочь.

— Позвольте мне, госпожа ведьма, — прозвучало над ухом, и я едва не вскрикнула от неожиданности.

Меня оттеснили за широкую спину, лишив и без того скудного обзора. Перед глазами — лишь черный бархат камзола, расшитый серебряными нитями, да запах кожи, дыма и чего-то горького, как полынь.

— Перестаньте сопеть мне в спину, — прошипел лорд Грейсток, и хоть голос его звучал насмешливо, в нем дрожала тонкая, как лезвие, струна тревоги.

Но терпение мое таяло быстрее свечи на сквозняке.

— Да что же вы такой нерешительный?! — не выдержала я и ткнула его кулачком между лопаток, будто толкая застрявшую дверь.

Он обернулся ровно настолько, чтобы бросить взгляд поверх плеча — холодный, темный как лесной омут.

— Я обладаю куда большим опытом, нежели вы, госпожа ведьма. И точно знаю, что торопиться, проникая в жилище колдуньи, — последнее дело.

Я прикусила язык, но ненадолго.

— Так вы знали, что Кристина обладает даром?

Лорд Грейсток не ответил. Вместо этого он провел ладонью над порогом, потом — по притолоке, затем скользнул пальцами вдоль дверного косяка, будто читая невидимые письмена. Я чуть не завыла. Сколько можно?! Где-то там, за этой проклятой дверью, Кристина могла лежать без чувств… или хуже.

Нет. Нет, она жива. Должна быть жива.

Совесть грызла меня острее крысиных зубов. Надо было настоять, чтобы девочка осталась со мной. А теперь… теперь я буду корить себя до скончания веков, если…

Мысли оборвались. Хватит ждать. Пока лорд Грейсток разминался у дверей, словно старый кот перед прыжком, я резко нырнула под его руку — и юркнула в щель, едва не задев плечом его поднятый локоть.

— Стоять! — рявкнул он, но было поздно.

Я влетела в дом, как пущенная из пращи, и тут же пожалела.

Десяток призрачных змеек — тонких, как чернильные росчерки, — метнулись ко мне из темноты. Их пасти разверзлись, обнажая иглы зубов, а глаза полыхали адским багрянцем. Они шипели, свистели, смеялись…

Их было слишком много.

Я замерла, обреченно глядя, как тьма смыкается над моим горлом.

Еще мгновение…

Но вместо клыков в шею — резкий удар в спину, и я рухнула на пол, выдохнув весь воздух с хриплым воплем. Сверху на меня обрушилась… нет, не стена. Лорд Грейсток.

Он придавил меня к полу всем своим немаленьким весом, а над нами вспыхнул магический купол — ослепительный, как падающая звезда.

— Гоблин вас побери… — попыталась я выругаться, но даже дышать было невозможно, не то что говорить.

Змейки врезались в сияющий барьер, взвизгивая, скрежеща, рассыпаясь в пепел.

— Я же… предупреждал… — прохрипел лорд где-то у меня над ухом, и даже сейчас в его голосе слышалась ухмылка.

А я лежала, раздавленная, задыхающаяся, и думала только одно: когда-нибудь я придумаю заклятие, чтобы ронять мужчин с такой же легкостью, как они роняют меня.

Спасибо, что не в фонтан… — едва выдавила я, когда лорд Грейсток резко пригнул мою голову к полу.

Как оказалось — вовремя.

Одна из змеек, тонкая, как чернильная нить, пробила магический щит и рванулась к моему лицу, оскалив игольчатые зубы. Но прежде чем они впились в кожу, сильная рука лорда перехватила тварь в воздухе.

Раздался визг и следом шипение — пронзительное и противное. Визжала змейка, сгораемая в магическом пламени. А шипел лорд Грейсток. От боли.

Я увидела, как по его ладони стекает тонкая струйка крови — темной, почти черной в тусклом свете купола.

— Госпожа ведьма… — прохрипел он у меня над ухом, и его дыхание обожгло шею. — Прошу вас, не поднимайтесь с пола, пока не услышите хлопок. Магический контур лопнет, когда угроза будет устранена…

Я хотела возразить, что он и сам услышит этот звук, что предупреждение излишне — но не успела.

Лорд Грейсток внезапно обмяк, его вес всей тяжестью обрушился на меня.

— Ну чудесно! Первый мужчина в моей жизни — и тот лишился чувств. Я так и останусь в девках… — сквозь зубы пробормотала я, отчаянно пытаясь перевернуться.

Лежать под бесчувственным магом было не только неудобно, но и смертельно опасно — если щит падет раньше, чем я успею хоть что-то сделать, мы оба превратимся в решето.

Шепнув легкое заклинание — то самое, что помогало мне поднимать в воздух тяжелые сундуки, — я с трудом перекатилась, укладывая лорда на спину.

Теперь уже я оказалась сверху.

Магический купол трещал под натиском змеек, его свод опускался все ниже, почти касаясь моей макушки. Тени метались, шипя, бросаясь на барьер с новой яростью, почуяв слабину.

Я прижалась к груди лорда, чувствуя под щекой ровный, хоть и слабый, стук его сердца. Тук-тук. Тук-тук.

От него пахло…

“Безумие какое-то!”

Пахло лесом после дождя, дорогим табаком и накрахмаленным воротником — и почему-то это казалось мне самым невыносимым в данной ситуации.

"Леди Глория, должно быть, знает этот запах…"

Мысль проскользнула, как воровка, и я тут же возненавидела себя за нее.

“Что за глупости? Кристина пропала, меня обвиняют в ее смерти, вокруг — магическая ловушка, бездыханный маг, а я…?”

Я нюхаю его рубашку.

— Проклятье… — прошептала я, но не смогла заставить себя отстраниться.

Его лицо было бледным, но спокойным — будто он просто уснул. Длинные ресницы отбрасывали тени на скулы, а губы…

“Хватит!”

Я резко приподнялась — и в тот же миг услышала хлопок. Щит пал. Но змеек больше не было.

Лорд Грейсток лежал неподвижно, его рука все еще сжималась в кулак — там, где он раздавил последнюю тварь.

Я медленно выдохнула.

— Ну что ж… — наклонилась я к его уху. — Если вы и вправду так любите драматические паузы, лорд, то, пожалуйста, хотя бы не забывайте дышать.

Но к моему неописуемому ужасу, мужчина лежал тихо и признаков жизни не подавал.

— Очнитесь. Пожалуйста. Милорд, вам следовало бы поскорее прийти в себя. Ведь если вы умрёте, мне придётся объяснять леди Глории, почему её жених испустил дух, лёжа под мной.

Его веки дрогнули, затем медленно приподнялись, открывая взгляд, затуманенный болью, но все такой же острый. Лорд Грейсток медленно открыл глаза, и первое, что я увидела в его взгляде — привычную насмешку, уже оживающую, несмотря на бледность лица.

— О, чудо, — прошептал он хрипло. — Я ещё жив. Хотя после того, как вы использовали меня вместо матраса, в этом можно усомниться.”

Я фыркнула, но не смогла сдержать улыбку.

— Конечно, мне нужен матрас! Особенно когда на меня упало двести килограмм благородного веса!

Он приподнялся на локте, гримасничая от боли, но не выпуская меня из поля зрения.

— Двести килограмм? Госпожа ведьма, вы оскорбляете моё самолюбие. Я вешу не больше ста.

— Ах, вот оно что! — я притворно ахнула и занесла руку, чтобы ударить его кулачком в грудь. — Значит, остальное — просто ваше чудовищное самомнение!

Лорд Грейсток внезапно поймал мою руку, прежде чем я успела отстраниться. Его пальцы были тёплыми, несмотря на бледность.

— И вам на нем, смотрю, лежится вполне комфортно.

Я вспыхнула. Хорошо, что в домике темно.

— Это был тактический манёвр!

—'Конечно, конечно, — он наконец отпустил мою руку, но его взгляд скользнул к моим губам. — Просто знайте: если вам снова понадобится… тактически расположиться на ком-то — я всегда к вашим услугам.

Я все же стукнула мужчину кулачком в грудь. Но это вызвало у мужчины только улыбку.

— Лорд Грейсток, вы невыносимы!

Он приподнял бровь. Я попыталась высвободиться, но лорд Грейсток не отпускал — держал не сильно, но достаточно, чтобы это нельзя было назвать случайностью. Мужчина рассмеялся — низко, глухо, и, гоблин его побери, это звучало восхитительно.

— Обещаю не умирать, — пообещал он. — По крайней мере, до тех пор, пока не узнаю, каково это — услышать от вас что-то, кроме колкостей.

Я вскочила резко, с порывистой яростью отряхивая складки юбки, будто с них осыпалась не пыль, а сама несправедливость.

— Кристина пропала, а вы тут тешитесь остротами! — голос мой дрогнул, предательски выдавая страх. — А вдруг она уже…

Последнее слово застряло в горле, словно колючий ком. Не смела я произнести его вслух, не смела даже подумать.

Лорд Грейсток поднялся стремительно, окинув взглядом комнату. Я же, сжав кулаки, прошлась по домику, заглядывая в каждый темный угол с трепетом, будто боялась, а вдруг найду? Но Кристины здесь не было. Как и Кристиана.

— Выходит, вчера я проводила её до самого порога… — прошептала я, и слова повисли в воздухе, тяжелые, как обвинение. — Она вошла… и исчезла.

Пальцы дрогнули, коснувшись котла над очагом. Холодный. Совсем. Значит, дети не разводили огня. Не грелись. Не пили чай…

— О, как же я могла проспать?!

Отчаяние сжало горло, и я впилась зубами в губу, стараясь не выдать дрожь. Лорд Грейсток, заметив это, шагнул ко мне, его пальцы мягко обхватили мой локоть, осторожно, но твердо.

— Если это вас успокоит… — голос его звучал глухо, почти шёпотом, — я не считаю вас причастной.

Я подняла взгляд и встретилась с его тёмными глазами. Внезапно вспомнилось, как это — прижаться к мужскому теплу, ощутить чужое дыхание на своей коже…

Нет!

Резко встряхнула головой, вырывая руку.

— Тот, кто это сделал… — прошипела я, и голос зазвучал жестко, как сталь, — горько пожалеет!

Но едва слова сорвались с губ, как лорд Грейсток вновь схватил меня, развернул к себе — резко, почти грубо. Его пальцы впились в мою кожу, а взгляд стал острым, как клинок.

— Этим займётся Королевская Служба Магического Равновесия, — произнёс он отчётливо, с ледяной чёткостью.