Глава 22

Я протянула брату Доминику руку. А тот замер на бочке, глядя на меня со смесью ужаса и затаенной надежды. Будто я его не завтракать пригласила, сама лично дрова для костра принесла и сжечь себя попросила.

Но все же руку он мне протянул.

— Идём, святой брат. Я готова разделить с вами свою скромную трапезу.

Не дождавшись благодарности, я резко развернулась, подхватив метлу так, что заскрипели прутья. Брат Доминик поплелся следом, его шаркающие шаги напоминали звук мокрой тряпки по камням. Я намеренно не замедляла ход, зная, что его праведное упрямство не позволит отстать. Но у самого поворота к дому тишина за спиной заставила обернуться.

Священник застыл в пяти шагах, будто наткнулся на невидимую стену. Его лицо, бледное, как лишайник на могильных плитах, исказилось священным ужасом. Взгляд прыгал между моим домиком и дорогой назад, словно выбирал между виселицей и райскими кущами.

— Идем же скорее! — я щелкнула пальцами, и дверь распахнулась со скрипом, похожим на звук старых трущихся костей. — Ведьма голодна, а голодная ведьма… — я выразительно глянула на молодого священнослужителя, намеренно замедляя слова, — способна съесть все что угодно…

Но упрямец не сдвинулся с места. Сутана колыхнулась на ветру, обнажив дырявые носки — видимо, святость не покрывала расходы на штопку. Пришлось ворчать, шагнуть назад и вцепиться ему в локоть. Брат Доминик вскрикнул, словно мои пальцы были раскаленными щипцами.

— Не устраивайте спектакль! — прошипела я, таща его к крыльцу. — Вон господин Кендел уже щурится, разглядывая нас с той стороны дороги. Вы же знаете, как он любит сплетничать с госпожой Данпорт… А она, между прочим, на этой неделе просила у меня зелье от морщин и… э-э… — я наклонилась к его уху, — неудач в любовных делах. Ваши проповеди о грехе её не спасли, зато моя настойка из папоротниковых почек вполне может осчастливить и ее, и господина Кендела…

Брат Доминик попытался упираться, но я рывком втянула его в дом. Дверь захлопнулась сама, громко щелкнув засовом, которого в реальности не существовало.

Дом встретил нас молчаливой враждебностью. А то! Дом ведьмы насторожился. Готовился встать на защиту своей хозяйки.

— Садитесь, — я провела брата Доминика на кухню и толкнула на стул, который тут же зарычал, как голодный пес. — Ой, забыла снять заклинание со стула. На нем как-то сам лорд Грейсток сиживал. Для него старалась. Но вас, если дурного против меня не замышляете, не тронет.

Священник, как услышал про кусающуюся за филей мебель, вскочил, едва коснувшись сиденья, но стул ловко подставил подножку. Он рухнул обратно, судорожно схватившись за край стола.

— Т-ты… ты договорилась с даже мебелью! — он задыхался, крестя воздух дрожащими пальцами.

Пока брат Доминик бормотал псалмы, я накинула фартук и поставила котелок с водой на огонь. Пока чай закипал, я замесила тесто. Гречишная мука взметнулась облаком, а оладьи на сковороде зашипели, подпрыгивая, будто живые.

— Чай готов, — я поставила перед ним чашку, куда незаметно подсыпала щепотку травы спокойствия. — Пейте. Мёд особенный. От любых простуд помогает.

Брат Доминик шумно швыркнул сопливым носом, осенил себя крестом, но рука дрогнула и потянулась к оладьям. Мёд, стекая на тарелку, капнул на черную сутану святого отца. Но тот, кажется, этого даже не заметил. Рассматривать его дольше я не пожелала. Потому как вполне себе рисковала остаться голодной. Брат Доминик уплетал оладьи и запивал их чаем с такой скоростью, что я пожалела, что мало напекла.

Но вот скорость метания оладий снизилась. Теперь брат Доминик жевал более степенно, что свидетельствовало о том, что мужчина наконец-то пресытился.

— Колдовство. Все это самое что ни на есть колдовство. Слишком уж вкусно… — пробормотал святой отец, слизывая мед с пальцев.

— Рада, что вы оценили мои кулинарные таланты. Хотя… Вы выглядите так, будто сидите на хлебе и воде. Потому неудивительно, что моя стряпня показалась вам вкусной.

— Гордыня — грех, ведьма.

Я закатила глаза, готовясь к тому, что брат Доминик сейчас начнёт читать одну из своих душеспасительных проповедей. Но молодой мужчина меня удивил. Проведя пальцем по тарелке, он собрал остатки меда, запустил палец в рот, щурясь от удовольствия. А потом неожиданно спросил:

— И как тебе, ведьма, удается все без Источника силы?

Я едва чаем не поперхнулась. Ну вот же мрак! Святой отец, а тут да же! Источник Силы ему ведьминский подавай. Аж злость взяла на этого святошу.

— А что? Без Источника силы ведьма уже не считается ведьмой? Может, он мне и не особо-то нужен.

— Не нужен или не нашла?

Я поставила чашку на стол с такой силой, что та, бедняжка, дзынькнула испуганно и едва не раскололась. Нет! Это уже форменный беспредел! Совсем ведьминского проклятия не боится? Святоша-то уверен, что бессмертный?

— Чтобы такие разговоры заводить, требуется большая смелость, брат Доминик. У ведьмы нет ничего ценнее, чем ее источник силы.

— Смелость тут ни при чем, ведьма. Опыт у меня и чутье.

Я глянула брата Доминика с подозрением. Но тот мой взгляд не понял. Наевшись оладьев и выпив успокаивающего чая, мужчина совсем расслабился. Или? Может, я вновь травы перепутала?

— Брат Доминик, скажите, а вкус у вашего чая какой был?

Священник потер кончик длинного носа, задумчиво скосил глаза в чашку и причмокнул.

— Ммм… вкусный, с кислинкой. Даже лучше, чем леди Глория заваривает. У леди Глории чай всегда получается с горчинкой… Будто на чайном листе клоп посидел.

У меня неприятно потянуло в животе. Тот самый узелок, что возвещает: «Быть беде». И с каждым последующим словом брата Доминика узелок тот затягивался все туже.

— Чай со вкусом клопов?

Мужчина поморщился и кивнул. А потом глянул на меня как-то странно. В серых глазах святого отца что-то мелькнуло. Ой, и не понравился мне тот блеск. Травы я все же перепутала…

— Да, вкус премерзкий, должен вас заверить.

Я помедлила одно мгновение, а потом задала вопрос, который просто прожигал мне язык.

— А леди Глория тоже тот чай пила?

Мужчина кивнул.

— Конечно! Мы с леди Глорией вместе чай пили. Из одного чайника. Хоть и благородная дама, а все же приличия знает, святую братию уважает.

Я крепко обхватила чашку двумя руками, стараясь не выдать свою панику.

— И давно вы дружбу водите?

— Давно. Уж больше года. Как леди Глория стала невестой лорда Грейстока. Она приехала сюда, в его имение, прошлой зимой. Живёт здесь подолгу. Хоть я и указывал ей на то, что недопустимо благородной даме не венчанной жить под одной крышей с мужчиной. Но лорд Грейсток заверил меня тогда в благопристойном поведении. Заявил, что несмотря на то, что живут они под одной крышей, попыток сблизиться он не совершает.

Внутри меня разлилась радость. Дом, почувствовав настроение хозяйки, радостно хлопнул ставней. Но вот в углу кухни я заметила чернильное пятно тьмы. И поняла, что за радостью в душе все же прячется смутное чувство беспокойства.

Но брат Доминик будто и не замечал выражение обеспокоенности на моем лице.

— Леди Глория на редкость умна и здравомыслящая особа. А вот лорду Грейстоку стоит поторопиться с женитьбой.

— И когда было ваше последнее чаепитие?

Брат Доминик, откинувшись на стуле, опасно наклонился назад и качнулся. Стул предупреждающе заскрипел. Но священнослужитель не внял тому предупреждению и продолжил раскачиваться. При этом глаза брата Доминика заволокло какое-то новое чувство.

— Мы пили чай в саду лорда Грейстока буквально вчера. Я прибыл проведать леди Глорию, ведь до меня дошли слухи о том, что она пострадала от твоих, ведьма, злодеяний. Но, хвала всевышнему, благородная дама чувствовала себя вполне хорошо.

Я вздохнула. В голове пронесся вихрь мыслей. Да так быстро, что у меня эта самая голова закружилась. Я на минутку прикрыла глаза, чтобы успокоиться. Но даже выпитый успокаивающий чай не помог. Возможно, потому, что я все же перепутала травы и заварила те, что делают человека более разговорчивым, настраивают на душевную беседу. Все было бы хорошо, если бы эти травы не открывали самые сокровенные желания человека. Для обычной дружеской беседы это было лишь приятным дополнением. А для чаепития с врагом это стало оружием. Сейчас, сидя на моем стуле и разглядывая потолок, брат Доминик мечтательно делился со мной тем, что не рассказал бы даже под пытками.

— Леди Глория так прекрасна! Вы замечали, какие у нее прекрасные голубые глаза?

— Брат Доминик, а скажите, ваш визит в имение лорда Грейстока стал внезапным? Леди Глория ожидала вас?

— О! Прекраснейшая леди Глория была ошарашена моим визитом. Она была столь смущена, что тут же предложила мне выпить с ней чаю в саду. А день был достаточно прохладным, и я с удовольствием согласился. Даже сам разлил нам чай. Мы мило беседовали, сидя в беседке.

Я буркнула, уткнув нос в чашку:

— Конечно, она была ошарашена. Я бы даже сказала, что леди Глория была в шоке.

— О! Нет! Она мило беседовала со мной, интересовалась моими делами. — На лице брата Доминика разлилось странное выражение. Будто не мужчина, а кот сидел на теплом солнышке и грелся. — После мы чудесно погуляли по саду, и леди Глория даже показала мне усадьбу лорда Грейстока. Скоро она станет там хозяйкой, и, к сожалению, я уже не смогу так свободно разгуливать с дамой Глорией по саду.

На лице мужчины разлилось разочарование. Я вздохнула, понимая, что беседа принимает иной оборот. Придется вернуть брата Доминика в нужное мне русло.

— И большой дом у лорда Грейстока?

Мужчина продолжил качаться на стуле. При этом глаза его были обращены в потолок.

— Да. Дом у милорда большой и красивый. Но по секрету скажу, что то не его дом вовсе. Были эти земли дарованы ему наиславнейшим королем Дариусом вторым.

— Да-да, я знаю. И это вовсе не секрет. — Я отмахнулась от слов брата Доминика. — Вы мне лучше расскажите, не встретили ли вы нечто странное на территории? Или в доме?

— Ты про источник силы, ведьма?

Я пораженно уставилась на брата Доминика.

— Почему вы про него заговорили?

Мужчина состроил выражение лица, будто съел мокрицу и запил ее лимонным соком.

— Потому как разговор с леди Глорией о вас шел. Благороднейшая дама переживала, что появление ведьмы в городе после стольких лет спокойного существования приведет к плачевным последствиям.

Я вспыхнула от негодования. Эта белобрысая обсуждала меня с братом Домиником. Ну нахалка!

— И что же ваша наидобрейшая леди Глория предлагает делать? Уж не она ли стала инициатором моего сожжения?

И без того худое лицо святого отца вытянулось еще больше.

— Это мой священный долг — охранять покой мирных граждан от вредоносного влияния ведьмы!

Я отмахнулась от слов воспылавшего праведным гневом святого отца. Мне хотелось узнать совсем другое.

— Так что там леди Глория говорила об Источнике Силы?

Брат Доминик посмотрел на меня чуть прищурившись, словно заподозрил в тайном умысле. Ну я и не стала таиться. Раз действие задушевной травки еще не закончилось, мужчину ужасно должно тянуть поделиться секретами с собеседником. То есть со мной.

— Она сказала, что лорд Грейсток не просто так в поместье своем столько времени проводит. И вовсе не хворь его приковывает к дому и ограничивает перемещение. Горожане то темные. На придумывали себе всякое. Но я то теперь точно знаю… — брат Доминик склонился над столом и понизил голос до шепота, будто боялся, что нас подслушают. — Он охраняет Источник силы! Да-да! Наш лорд Дрейк оказался Хранителем Ордена Равновесия. Его в эту глушь вовсе не сослали, как многие уверены. Он был прислан королем, чтобы подавить восстание ведьм, которое разгорелось как раз из-за желания обладать этим редким источником силы.

Я до боли прикусила губу, а пальцы сплела в тугой узел, лишь бы не впиться ногтями в грубую сутану брата Доминика. Сердце колотилось, как пойманная птица, умоляя его ускорить неторопливую речь. Каждая секунда тянулась словно смола. Невероятно! Лорд Грейсток — Хранитель Ордена Равновесия! Того самого, что обратил в прах колдовской род Вальренов. Стоило сложить мозаику событий — и картина обретала ясность. Его Светлость появился здесь сразу после кровавой развязки в долине Эльсмира. А если копнуть глубже, выходило, что я слепа, как новорождённая сова: за год, пока Дрейк сражался за священные устои магии, я даже не удосужилась узнать подробностей той войны. Тогда мои мысли витали в иных сферах: едва завершив обучение, я упрямо доказывала мэру Аледарра, что во мне тлеет магическая искра. Бесконечные тесты, свечи в алхимических кругах, дрожащие пальцы над кристаллами… А тем временем он — он стоял на краю бездны, защищая всё, во что верил.

Имя “Дрейк” прозвучало в сознании, как колокольный звон, — и едва я мысленно произнесла его, щёки мгновенно вспыхнули, будто опалённые пламенем. Стыд? Нет, нечто глубже — осознание, что за холодным фасадом лорда скрывалась тень человека, пережившего то, о чём я даже боялась шептать в полуночных заклинаниях.

Источник магической силы тут? В поместье Дрейка? А он? Он отбыл по важному делу, о котором мне знать не следует. Так он сказал? Или, может, он выразился немного иначе, но смысл был именно таким. И что же я? Неужели буду сидеть сложа руки? Сегодня же бал! И в поместье приглашены благородные семейства Бенбриджа и окрест. И получается, что источник силы остался без присмотра! А это, в свою очередь, означает, что зло решит воспользоваться представившимся шансом.

Я не могла более сидеть на стуле. Не в силах сдержать бурю внутри, я закружилась по кухне, как раненая пантера в клетке, — шаги глухо отдавались в каменных стенах, а складки платья мешались.

Брат Доминик следил за моим безумием, сжимая крест на груди. Его лицо, похожее на высеченную из известняка маску, исказила гримаса. Тонкие губы поддались, а в глазах вспыхнул холодный огонь инквизитора.

— Твои метания — дурной знак, ведьма, — прозвучало глухо, будто эхо из склепа. — Говори прямо: какую ересь задумала?

Я остановилась резко, будто влетела в невидимую стену. А потом глянула на святого отца с решимостью и, стукнув кулаком по столу, заявила:

— Я буду защищать Источник Силы! И вы, брат, мне в этом поможете.