Глава 25

Дверь в бальный зал распахнулась, и меня окатил шквал голосов и звуков. Воздух был густым, теплым, пропитанным смесью духов — цветочных, мускусных, терпких и сладких. Огромные хрустальные люстры, отражаясь в паркетных зеркалах, заливали зал ослепительным светом тысячи свечей. Горели и бра на стенах в позолоченных канделябрах. Удивительно, но магических свечей не было. Наличие магии в доме явно скрывали. И для всех лорд Грейсток был чудаковатым лордом-отшельником. О том, что он скрывает здесь один из последних источников силы и охраняет его, знают лишь немногие посвященные. К сожалению, посвящены в это были не те личности, что надо.

С галереи лились сложные, витиеватые пассажи струнного квартета. Скрипки виртуозно выводили менуэт, а виолончель задавала томный, величавый ритм. Но музыка тонула в гуле голосов: смех, шепот сплетен, звон бокалов, шорох дорогих тканей.

Зал был заполнен нарядной толпой. Дамы в пышных платьях ярких оттенков — как бабочки в шелку и кружевах. Их прически были усыпаны жемчугом и перьями. Кавалеры в бархатных камзолах, атласных жилетах и напудренных париках лениво прогуливались или галантно кланялись, приглашая на танец. Повсюду мелькали веера, сверкали драгоценности, стучали каблуки по паркету. Но атмосфера была натянуто-веселой: улыбки слишком яркие, комплименты слишком громкие, смех слишком звонкий. Под маской светского приличия клокотали зависть, интриги и скука. А еще нездоровое любопытство.

И тут я увидела его. Сердце предательски дернулось. Кровь прилила к щекам. Стало жарко и невыносимо душно. Я хотела отвести взгляд. Но не могла.

Он стоял чуть в стороне от центра, рядом со своей невестой, леди Глорией Иствей. И она была прекрасна, как ледяная статуя — безупречная внешность, безукоризненные манеры, но в глазах — холодный расчет. Я замерла. Сердце сжалось от знакомой боли и горечи. Лорд Дрейк выглядел усталым, его улыбка казалась натянутой. Он несчастлив, — пронеслось в моей голове. Но сейчас не время для личного.

Дети. Ритуал.

Мне нужно спровоцировать злодейку. Заставить ее раскрыться. Пусть нервничает.

Пока я разглядывала лицо лорда Грейстока в надежде поймать его взгляд, меня ловко схватили за руку. Старший лакей, лицо которого было озабоченным, резко произнес:

— Ты! Новенькая? Не стой столбом! Бери поднос с шампанским из буфетной и обноси гостей! Быстро! — буркнул он, указывая на дверь в сторону кухонных помещений.

Я чуть не прыгнула от радости. Идеально!

Забежав в шумную, пропахшую едой и вином буфетную, я схватила тяжелый серебряный поднос, на котором лакей уже расставил десяток хрустальных фужеров, наполненных искристым золотистым шампанским. Секунда — и моя рука, спрятанная в складках фартука, достала маленький пузырек.

“Эликсир Истинных Чувств” внутри был абсолютно прозрачен и почти не имел запаха.

Я быстро, ловким движением, не привлекая внимания суетящихся слуг, поднесла пузырек к горлышку каждого фужера. По капле. По две. Зелье смешивалось с шампанским, становясь совершенно невидимым. Готово!

Вернувшись в зал с подносом, я почувствовала себя солдатом, идущим по минному полю. Я влилась в поток других слуг, несущих напитки и закуски. Мои движения сначала были неуклюжие, но скоро я стала более уверенной. Легкий поклон, протянутый бокал.

— Шампанское, ваша светлость?

— Шампанское, миледи?

Я двигалась ловко и незаметно, как тень, скользя между группами гостей. Особенно старалась подходить к тем, кто казался самым влиятельным, самым болтливым, самым склонным к скандалам.

Вот важный толстый лорд с громким голосом.

— Пожалуйста, милорд.

Вот кокетливая графиня, окруженная поклонниками.

— Пожалуйста, Ваша светлость.

Вот двое молодых повес, явно ищущих приключений.

— Пожалуйста, шампанское.

Вот группа пожилых дам, бдительно наблюдающих за молодежью.

— Пожалуйста, дамы. За здоровье его светлости.

Я бегала от буфетной и обратно в зал, пока поднос не опустел. Я отступила к колонне у стены, слившись с гобеленом. И стала наблюдать. Первые глотки. Вежливые улыбки. Продолжающиеся разговоры. Ничего. Пока. Но я знала, зелью нужно несколько минут. И ловила взгляды, прислушивалась к тону голосов. Напряжение нарастало. Музыка играла, пары кружились, но воздух становился все более тяжелым.

Вот один господин вдруг громко фыркнул на шутку другого. Вот дама резко отдернула руку от кавалера. Вот граф с пышными усами хмуро посмотрел на свой бокал. Я сжала руки на подносе. Скоро.

Мой взгляд метнулся к лорду Грейстоку. И я замерла, увидев, как мужчина пригубил шампанское, переданное ему одним из слуг. Ой… Это в мои планы не входило! Он же выболтает всё леди Глории сейчас же! Хотя… Она в долгу не останется. Девушка также отпила из бокала.

Я вжалась в стенку, готовясь к тому, что сейчас начнется хаос и злодейка себя выдаст.

Сначала все казалось лишь усилением веселья. Смех стал громче, развязнее.

Один молодой граф вдруг расцеловал руку чужой жене, назвав ее «лучиком света в этом унылом болоте». Дама зарделась, ее муж нахмурился. Кто-то громко заявил, что оркестр играет «как пьяные коты». Музыка фальшиво дернулась, но продолжила играть — музыканты тоже пили шампанское. Я же, прижавшись к колонне, чувствовала, как напряжение в воздухе загустевает, как испорченные сливки. Я видела, как гости начинали чаще оглядываться, их улыбки становились нервными.

Вдруг одна из пожилых дам весело хохотнула и шлепнула стоящего рядом молодого щеголеватого вида парня веером по руке. Но не остановилась на этом. Треснула парня по голове. Стоящий рядом с дамой муж смущенно глянул на супружницу.

— Дорогая, зачем ты ударила Ричи?

Вместо ответа дама шлепнула того самого Ричи по заду и захихикала.

— Не переживай, дорогой, Ричи любит такое обращение. Эх… Жаль, нет плетки.

Ричи на пару с мужем веселой затейницы сделались пунцовыми. Они подхватили даму, явно впавшую в старческий маразм.

Толпа весело хихикала, наблюдая, как даму вывели под руки.

Однако весёлый гомон голосов прервал громкий выкрик одного из гостей.

— Господа? А вы не видели мою жену? Куда она запропастилась?

Рядом стоящие дамы пожали плечами. На резонный вопрос, как выглядит его жена, чтобы при случае передать, что ее муж разыскивает, этот самый муж громко так заявил:

— Да ее узнать очень просто. Найдете самую страшную женщину в этом зале и не ошибетесь. Она ж лицом на болотного тролля похожа. Такая же противная. И кожа у нее вся в мелкую пупырышку. Бррр… Как вспомню первую брачную ночь… Но что поделать? Проигрался на скачках. Пришлось жениться на ее приданном.

Гости возмущенно зашептались. А когда в зал вошла вполне себе нормальная дама, что отлучалась, видимо, в дамскую комнату, так любимый супруг заорал и, ткнув в нее пальцем, крикнул:

— Нашел! Вот же она!

Женщина недоуменно оборачивалась и натыкалась на любопытные взгляды.

— Что ты разорался, пьяница? Хочешь, чтобы все поняли, что ты дурак? — Женщина покрылась некрасивыми пунцовыми пятнами.

Но сцену двух супругов вдруг прервал выкрик одной благородной леди в летах. Хохотнув и ткнув в леди Глорию пальцем, дама хрюкнула:

— Ой, невестушка-то у нашего лорда в этом платье на больную, чахоткой селедку похожа! Да разве ж такая родит нашему лорду хороших наследников?

Зал ахнул. Я глянула на лорда Грейстока, что с подозрением смотрел на словоохотливую даму. Его взгляд был суров. Я тут же взгрустнула. Лорд явно желал покарать обидчика своей невесты.

Но леди Глория удивила всех. Гордо тряхнув головой, девушка оставила свой бокал с шампанским и высокомерно заявила:

— А вы, леди Прескотт, хамка и невежа. Как и ваш муженек, что совсем недавно запускал свои наглые ручонки под юбку моей горничной. Да все при дворе его Величества в курсе, что вы мужа своего и сына под каблуком держите.

Леди Прескотт вручила свой бокал пробегавшему мимо лакею и, поправив лиф своего платья, будто рыцарь броню, двинулась вперед.

— А если и так? Не вижу в этом ничего плохого. За мужиками глаз да глаз нужен. Иначе они этот самый глаз куда не следует бросают. Да уж все при дворе шепчутся, что лорд ваш многоуважаемый от вас, леди Глория, в эту глушь сбежал. Отшельником сделался. А вы, последнюю гордость растеряв, за ним увязались.

Леди Глория ахнула. Ее лицо покрылось пятнами. Она было шагнула вперед, но была остановлена рукой лорда Грейстока. Мужчина перехватил девушку за талию и, задвинув себе за спину, повернулся к леди Прескотт. Глаза лорда метали гром и молнии. Он щелкнул пальцами, и на руке заплясал огонек.

— Поумерьте свой пыл, уважаемая леди. Вы находитесь в моем доме, и оскорблять леди Глорию я не дам.

Благородная дама отступила назад, испуганно моргнув.

— Прощения прошу, ваша светлость! Уж больно мы васлюбим и не желаем вам брака, отцом этой чахоточной навязанного.

Леди Глория взвизгнула и, топнув ногой, закричала:

— Вон! Убирайтесь вон! Это мой бал и моя помолвка! Я не позволю мой план нарушить!

Леди Глория резко замолчала, зажав себе рот рукой.

Но гости уже вошли во вкус.

— Ой, горе-то какое! Да разве ж можно так с живым существом? Кто ж тебя тааааак! — Пожилая графиня, увешанная бриллиантами, как новогодняя ель, обнимала кактус, растущий в кадке. — Не поливают, не удобряют, не любят! Извееерги!

Графиню-растенелюбку пытались поднять на ноги двое сыновей. Но графиня вцепилась в кадку мертвой хваткой.

— А я вот помню, случай один был. У нас в землях разбойник один объявился. Всех без разбору грабил. Да… Так я его быстро изловил. А потом сам проезжих по дороге грабил да на него, мертвого, все кражи и разбои списывал. Вот и состояние себе сколотил.

Толпа в ужасе отпрянула от словоохотливого сребролюбца, образовав вокруг него пустое место. Но возмутиться не успели.

Потому как едва отзвучали признания графа о его «посмертных» аферах, как новая волна откровений захлестнула зал. Пара молодых аристократов, обычно чопорных и сдержанных, вдруг обнялись, и один громко заявил:

— Знаешь, Джорджи, я всегда завидовал твоему коню! Такого скакуна иметь — мечта! А твоя жена… — Он понизил голос до шепота, но шепот был таким пронзительным, что его услышали все в радиусе пяти метров, — … она, конечно, с приданным, но лицом что твой конь.

Джорджи, вместо того чтобы возмутиться, захохотал:

— Ага! Зато моя любовница краше любой дамы в этом зале!

Я стояла у колонны, и холодный пот выступил у меня на спине. «Творится-то? Я же капала по капле! Это должно было вызвать лишь легкую откровенность, а не полную потерю стыда и разума!» — паниковала я про себя. Эликсир сработал слишком сильно и слишком быстро! Его эффект был непредсказуемым и пугающим. В воздухе висела густая смесь растерянности, злорадства и нарастающей истерии.

Надо записать, что капать зелье в алкогольные напитки категорически нельзя! Да. Таки запомню.

Именно в этот момент леди Глория, видя, что бал превращается в позорище, а ее помолвка трещит по швам, решила взять ситуацию в свои руки. С громким всхлипом, больше похожим на визг разъяренной кошки, она бросилась к лорду Грейстоку и вцепилась в него мертвой хваткой, прижимаясь всем телом.

— Дрейк, милый, защити меня! — запричитала она, закатывая глаза. — Они все с ума сошли! Это та ведьма. Она нас всех околдовала! Я чувствую, как темные силы сгущаются! Ой!..

Она прижалась к его груди, а меня пронзила игла ревности. Я отвернулась и направилась к двери. Пока они здесь разбираются со всем этим безумием, учиненным мною, я должна обыскать поместье и вызволить детей!

Я проскользнула до выхода почти незамеченной. И только думала покинуть столь дружную компанию, как двери бального зала с грохотом распахнулись, и на пороге возникла внушительная фигура.

Дворецкий мигом вытянулся во фрунт и громко объявил на весь зал, перекрывая рыдания дам и громкие возгласы отдельных джентльменов.

— Лорд Иствей! С супругой!

Старик, отставной генерал, был воплощением былой мощи: широкоплечий, с прямой, как штык, спиной, несмотря на возраст. Его лицо, изрезанное шрамами, дышало холодной яростью. Густые седые брови нависли над пронзительными, как ледяные осколки, голубыми глазами. Он был облачен в строгий темно-синий мундир старинного покроя, увешанный орденами, а в руке сжимал тяжелую трость с серебряным набалдашником в виде орлиной головы. Его взгляд, окинув зал — кричащих, спорящих, пьяных от зелья правды и собственного позора гостей, — застыл в немом, но красноречивом презрении.

— Что за ужас?! — прогремел его голос, привыкший командовать полками. Зал на мгновение притих, ошеломленный властным басом. — Глория! Дрейк! Объясните немедленно этот… карнавал безумия! Это похоже на подлую диверсию! На заговор темных сил, чтобы опозорить наш дом! — Его ледяной взгляд метнулся по углам, будто он искал спрятавшихся вражеских магов. Он явно воспринял хаос как военную провокацию.

— Папа! — завопила леди Глория, увидев спасение. Она оттолкнулась от лорда Грейстока и сделала несколько шагов к отцу, пошатываясь так искусно, что было непонятно — игра или нет. — Ой, голова… все плывет… Темно… — Она закатила глаза и начала медленно, как в дурном спектакле, оседать на пол. Это был явный расчёт на жалость и переключение внимания.

И тут, словно по сигналу, подоспел брат Доминик. Его лицо было бледным, но решительным. Он ловко подхватил «падающую» леди Глорию под локоть.

— Ваша светлость! Успокойтесь! Вам нужно присесть! Воздуха! — Он заговорил громко, обращаясь ко всем, стараясь перекрыть гвалт. — Прошу, дайте дорогу! Леди Глории дурно! Переживания, понимаете ли! Переживания и ужас!

Он почти потащил ее к ближайшему креслу у стены. Лорд Иствей с супругой мрачно последовали за ними, расталкивая гостей и награждая их испепеляющим взглядом.

— Воды! Быстро воды! — скомандовал брат Доминик, обращаясь к слугам. Но когда одна из горничных подбежала с графином и бокалом, он ловко перехватил его. — Спасибо, дитя мое, я сам. — На мгновение его рука скрылась в складках сутаны. Когда он налил воду в бокал, его пальцы разжались над жидкостью, и туда упало несколько капель прозрачной жидкости из крошечного пузырька.

Моя «Настойка Беззвучной Искренности»!

Я едва сдержала злорадную улыбку.

«Попробуй-ка теперь сыграть свою роль, белобрысая!»

Эффект был изящным: выпивший не мог громко лгать или притворяться. Любая попытка сыграть роль, солгать или произнести громкую фальшивую фразу вызывала бы у него немедленную, мучительную охриплость и желание говорить только шепотом. А шёпотом много пафоса не изобразишь. Идеальная нейтрализация для истерички. Я эту настойку еще в приюте варила. Испытать планировала на достающей меня одной ведьме, что мне житья своей идеальностью не давала. Но повода испытать зелье так и не нашла.

Брат Доминик с видом святого спасителя поднес бокал к губам леди Глории:

— Пейте, ваша светлость, маленькими глотками. Это вас успокоит.

Леди Глория, все еще разыгрывая слабость, сделала несколько жалких глотков. Ее глаза метнулись к отцу, ища одобрения. В глазах уже мелькнул легкий испуг — она почувствовала странный привкус или действие зелья? Но было поздно.

Лорд Иствей, наблюдая за дочерью, а затем снова окинув взглядом безумствующий зал, сжал набалдашник трости до побеления костяшек.

— Это совершенно невозможно! — проревел он, обращаясь к лорду Грейстоку. — Вести какие-либо разумные переговоры или объявлять о помолвке в этом… зверинце! Дрейк, мы немедленно перемещаемся в твой кабинет. Там тихо, там можно обсудить условия брачного контракта без этого позорного шума! И разобраться, кто стоит за этим безобразием! — Его голос не оставлял сомнений: он считал хаос умышленной диверсией против их союза.

Но прежде чем лорд Грейсток успел кивнуть или что-то возразить, раздался душераздирающий, истошный вопль. Он исходил от молодой девушки, стоявшей у огромного зеркала в золоченой раме. Она трясущейся рукой указывала на отражение:

— Т-т-тень! Живая тень! Она двигалась! Она… она улыбнулась мне! — голос сорвался на визг.