Глава 27

Позади нас в полумраке коридора стоял мужчина. Высокий, не старый еще, с резкими чертами лица и небрежно отброшенной со лба прядью темных, с легкой проседью, волос. Его лицо… Оно было знакомым. Хотя вроде походил и на хозяина поместья. Те же резкие, благородные черты, что и у лорда Грейстока: высокие скулы, прямой нос, сильный подбородок. Но если лицо Дрейка дышало честностью и внутренней силой, то лицо этого человека было маской холодной усмешки и невероятной, возможно накопленной годами, жестокости. Глаза, такого же темного цвета, смотрели на нас с ледяным, всевидящим презрением. Волосы, тронутые сединой, были аккуратно зачесаны назад.

Из-за его спиной, сливаясь с тенью от свечей на стене, стояла ещё одна фигура. Невысокая, худая, одетая в ливрею слуги. Но в его глазах не было ничего человеческого — только плоская, отражающая свет пустота, как у глубоководной рыбы. Он не шевелился, не дышал и, казалось, был лишь живым воплощением мрака.

Мужчина улыбнулся. Улыбка не тронула его ледяных глаз.

— Не препятствуйте, дамы, — произнес он мягко, но так, что по спине пробежали мурашки. — Я прибыл поздравить сына с помолвкой. И обсудить… семейные дела.

— Ох… Лорд… Брекстон! Вы в поместье? — ахнула генеральша.

Мужчина сделал шаг вперед, его тень, удлиненная и искаженная светом свечей, легла на нас с генеральшей, словно холодная пелена. Его слуга скользнул за ним, бесшумный и неотвратимый, как сама смерть. Дверь в кабинет лорда Грейстока внезапно показалась не убежищем, а ловушкой, а присутствие этого человека и его теневого спутника наполнило коридор древним, первобытным страхом.

Генеральша замерла, превратившись в изваяние от ужаса, ее боевой канделябр дрожал, как тростинка. Я медленно обернулась, сердце колотилось где-то в горле, и взгляд упал на того самого теневого слугу, что шел за лордом Брекстоном.

И тут… О, Луноликая! Я чуть не вскрикнула от радости.

— Господин Ри Суёль? — вырвалось у меня. — Я вас так и не поблагодарила! Спасибо вам! Ваше предложение оказалось замечательным. Вы оказали мне невероятную услугу. Могу ли я отплатить вам добром?

На темном, лишенном морщин лице мелькнуло что-то… Или это показалось? В один момент мне почудилось, будто он готов улыбнуться мне и заговорить. Но всего лишь мгновение, и его рука — быстрая, как змеиный язык, — метнулась вперёд. Не кулак. Холодная, злая сталь длинного ножа прижалась к моей гортани так, что я почувствовала каждую зазубрину на лезвии. Воздух перехватило.

Мужчина издал презрительный смешок.

— Превосходно, госпожа ведьма. Искренне рад, что вы узнали моего верного Ри. Он действительно неплохо вписался в легенду о вашем… трудоустройстве. Очень трогательно. — Его голос капал ядом, обволакивая ложной учтивостью. — Вы проделали исключительную работу. Хаос на балу, разоблачение моей… несостоявшейся невестки. Все идет по плану. Теперь ещё один повод «усмирить ведьм». Ну как же так? Злая ведьма пробралась на бал в честь помолвки первого советника короля! Идеально! Пожалуйста, присоединяйтесь к празднеству. Уверен, Дрейк будет счастлив вас видеть.

Ри Суёль грубо толкнул меня вперед. Я споткнулась. И в этот момент генеральша, не издав ни звука, сложилась пополам и рухнула на ковер с эталонно-театральным обмороком. Ее канделябр с грохотом покатился по паркету.

Лорд Брекстон поморщился, как от дурного запаха, и, не глядя на распростертую фигуру, просто… переступил через нее, словно через неудобную кочку. Ри Суёль втолкнул меня в кабинет следом.

Воздух в кабинете был тяжелым. Дрейк стоял у стола, напряженный как струна, его глаза метались от меня с ножом у горла к отцу, а потом к невесте, которая вдруг прижалась к брату Доминику, будто ища защиты у единственного, кто казался еще более жалким, чем она сама. Брат Доминик, в свою очередь, выглядел так, будто готов был провалиться сквозь землю.

— Добрый вечер, — начал Брекстон с ледяной вежливостью. — Дамы и господа. Как я вовремя появился. Спас будущую невестку от злобных козней местной ведьмы. Да мне медаль полагается! Жаль, что первый советник короля погиб от рук той ведьмы. Его спасти не удалось.

Он щелкнул пальцами. Негромко. Но генерал Иствей, только начавший что-то бубнить про «безобразие», вдруг закатил глаза и рухнул на пол с глухим стуком, как подкошенный дуб.

— Папа! — пронзительный, истеричный вопль леди Глории разорвал тишину. Она бросилась к бездыханному телу отца, забыв про брата Доминика. Ее лицо исказилось подлинным ужасом.

Дрейк не выдержал. На его ладони вспыхнуло ярко-алое пламя, осветившее его яростное лицо.

— Отец! Зачем ты здесь? — его голос дрожал от гнева.

Брекстон лишь усмехнулся, глядя на огонь в руке сына, как на шалость ребенка.

— На помолвку сына, разумеется. Разве это не естественно? Хотя… вижу, ты озабочен другим.

Его взгляд скользнул ко мне. Дрейк резко шагнул вперед:

— Отпусти ее! Она не имеет отношения к твоим играм!

Смех лорда Брекстона был коротким и безрадостным, как лязг кандалов.

— Отпустить? Дорогой мой мальчик, ты не понимаешь. Она не случайность. Она — ключ. Главная героиня этой драмы.

Он поднял руку, на указательном пальце которой тускло мерцал массивный перстень с темным, почти черным камнем, испещренным мелкими трещинами, словно впитавшими в себя тысячи искр. — Кровь ведьмы… живая, бьющаяся, пролитая у самого Источника Силы под Кровавой Луной…Это то, что заставит Источник признать меня. Признать и подчиниться.

Он говорил спокойно, методично, как профессор, читающий лекцию о неприятной, но необходимой процедуре.

— Сын, тебе бы больше времени следовало посвятить учебе. А ты пропадал на полигонах. В книгах и древних манускриптах истинная сила и власть. Только тот, кто проявил достаточно терпения при чтении, способен придумать такой гениальный план. Ты оценишь мои старания чуть позже. Когда поймешь.

— Понять тебя? Отец! Ты держишь нож у шеи ни в чем не повинной девушки!

— Она виновата в том, что ведьма! — вскипел лорд Брекстон. — Где справедливость? У этих жалких простолюдинок проснулась магия! Да еще и Источники силы им подчиняются! А мы, маги? Что досталось нам? Пыльные книги в забытых библиотеках! Я решил исправить эту несправедливость!

— Отец, что ты задумал? Ты идешь против Короны!

Лорд Брекстон фыркнул. Прошел нарочито медленно до кресла у камина. Уселся в него со всей элегантностью.

— Скоро Короной буду я. А ты станешь моим наследником. Я проделал огромную работу, сын. И желаю, чтобы ты разделил со мной ее плоды. Королевский совет уже подчиняется мне. Весь фарс с Лицензиями для ведьм — моя идея. Подкуп, шантаж, парочка… исчезновений неугодных. Ведьмы, такие доверчивые, такие жадные до денег, шли регистрироваться стайками. Указывали в бумагах свои драгоценные Источники. А потом… — он сделал легкий жест рукой с перстнем, — …я наносил инспекционный визит. Мятежницы, видишь ли, опасны. Их надо… подавлять. А их Силу — изымать. Этот манускрипт, — он кивнул куда-то в сторону, будто древний свиток лежал у него в кармане, — открыл мне путь. Сила многих ведьм теперь здесь. — Он постучал ногтем по темному камню перстня. Камень на миг вспыхнул кроваво-багровым светом изнутри. Темный взгляд мужских глаз остановился на мне. — Вы, ведьмы… вы смешны. Жадны, завистливы, разобщены. Вы скорее перегрызете друг другу глотки за каплю силы, чем протянете руку помощи. Даже своих дочерей бросаете в страхе, что они отнимут ваш жалкий Источник!

У меня в груди родился вскрик.

— Неправда! — я дернулась, пытаясь вырваться, забыв про нож. Боль — острая, жгучая — пронзила шею. Ри Суёль лишь сильнее прижал лезвие. Тепла струйка крови потекла по коже под воротник.

— Глупая! — рявкнул Брекстон, его спокойствие на миг сменилось раздражением. Он бросил сердитый взгляд на Ри Суёля. — Рано! Кровавая Луна еще не взошла! Ритуал требует совершенства, а не этой… мясницкой поспешности! — Он снова взял себя в руки, откинувшись в кресле. — Мы завершим это красиво. По всем правилам… Тогда и сила перейдет ко мне вся, без остатка. И не рассеется.

Он откинулся на спинку, его пальцы постукивали по подлокотнику, взгляд скользил по комнате, наслаждаясь картиной всеобщего бессилия: Дрейк, скованный яростью и страхом за меня, Глория у тела отца, брат Доминик, молитвенно шепчущий что-то, я с ножом у горла…

«Именно сейчас», — пронеслось у меня в голове. Кровь на шее. Испуг. Ярость. Отчаяние. Всё, что нужно для сильного, хоть и рискованного заклятья. Я мысленно вцепилась в знакомую, колючую энергию страха и прошептала мысленную команду, адресованную не камням или звездам, а мебели. Особенно тому самому креслу, в котором так вальяжно развалился лорд Брекстон.

— Матрас готов, ваша светлость? — Я взглянула в глаза лорду Грейстоку. Мужчина не растерялся. Лишь на мгновение в его глазах мелькнуло удивление. Но быстро сменилось пониманием.

— Если вам требуется матрас, чтобы удобно разместиться на нем, я к вашим услугам, госпожа ведьма.

Лорд Брекстон в ярости стукнул рукой по подлокотнику кресла.

— Молчать! Я не давал вам права переговариваться!

Лорд Брекстон хотел еще что-то добавить, но не успел…

Случилось невероятное! Массивное дубовое кресло под ним ожило. Оно не просто сдвинулось. Оно вздрогнуло всем корпусом, словно разбуженный медведь. И затем, с резким, почти что рычащим скрипом, его резная спинка резко наклонилась вперед, а твердое сиденье…

ЩЕЛК!!!

Сомкнулось на мягком месте восседавшего лорда Брекстона с такой силой, что раздался рев невероятной силы! Будто грозный лев прищемил свое достоинство в ветвях дерева.

— Что это?! — начал Брекстон, но его вопль превратился в стон нечеловеческого унижения и боли. Он попытался вскочить, но кресло, словно разъярённый краб, держало его в своих деревянных «клешнях».

Этого мига хаоса хватило. Дрейк не раздумывал. Он хлопнул в ладоши — не для аплодисментов. Громовой хлопок, сопровождаемый ослепительной вспышкой малинового света, раздался прямо в центре комнаты. Все люстры и свечи погасли разом, погрузив кабинет в кромешную, густую тьму, которая казалась осязаемой. Вспышка ослепила тех, кто смотрел прямо на Дрейка.

— Лея! Дай руку! — Его голос резанул темноту рядом со мной. Сильная рука схватила мою, оттаскивая от застывшего Ри Суёля. Я, не видя ничего, побежала за ним, натыкаясь на мебель, чувствуя, как кто-то бежит следом, дыша в спину. Дрейк рванул что-то на стене, и перед нами появился чёрный провал потайного хода.

Мы кинулись в него, в спасительную темень, едва не сталкиваясь друг с другом. Позади, из погружённого во тьму кабинета, донёсся дикий, бешеный рёв лорда Брекстона, заглушаемый яростным треском и скрипом — это заколдованная мебель, разбуженная моим отчаянным заклятьем, явно не собиралась отпускать своего обидчика легко. Рычание кресла смешивалось с его воплями ярости и боли.

Мы бежали вглубь тайного хода, и этот звук преследовал нас, как обещание неминуемой, страшной расплаты.