Глава 29

Я понимала, что длинный нож вспорет тонкую детскую шею быстрее, чем я сделаю три шага. Отчаяние сдавило горло ледяным кольцом. Но рука почти сама собой судорожно нырнула в сумку, все еще висящую на плече. Пальцы нащупали знакомый холодный пузырек. «Вечное проклятие»! Последняя ставка, отчаянная и почти бессмысленная против такой силы, но что-то надо было делать!

— Не смей! — выкрикнула я, швыряя пузырек в Ри Суёля, прямо под его ноги, на каменный пол.

Стекло разбилось с хрустальным звоном. Облачко невидимого порошка, пахнущего перцем и пылью старых книг, мгновенно поднялось в воздух. И я осознала весь ужас содеянного! Я перепутала склянки!

Кристина, повисшая в железной хватке над пульсирующим кристаллом, в ужасе зажмурилась. Но потом… ее маленькая ручка, только что освобожденная от веревок, резко дернулась. Не к ножу. Не к руке, что держала ее. Она инстинктивно, отчаянно потянулась вниз, к самому Источнику, к его ближайшей мерцающей грани.

Ее пальчики коснулись камня.

Все остальное произошло мгновенно. Мерцающий свет Источника, до этого игравший разными оттенками, вспыхнул ослепительно бело-серебристым сиянием. Чистым, жгучим, непримиримым. Он хлынул по руке Кристины, заливая ее крошечную фигурку слепящим сиянием. И тут же этот сконцентрированный поток перешел в тело Ри Суёля.

Выглядело это странно. Тень, коей являлся Ри Суёль, стояла, пронзённая светом.

Он с удивлением разглядывал лучи, пронзающие его тело. Что было бы дальше, я не знаю. Потому как облачко зелья, совсем не «Вечное проклятие», а «Вечный чих», достигло Кристины.

Девочка на секунду замерла, перестав вырываться. Ее

маленький носик сморщился. Кристина задержала дыхание. И тут же… чихнула!

Это был не обычный чих. Это был чудовищный, надрывный, грохочущий звук, вырвавшийся из маленького носика. Чихание, усиленное в тысячи раз чистым светом Источника. Брызги Света разлетелись в разные стороны.

— Будь здорова, — сказала я скорее машинально.

Лицо тоже Ри Суёля исказилось. Его нос сморщился. Он

попытался задержать дыхание. Но это было невозможно.

Тень под именем Ри Суёль глубоко вздохнул, задержал дыхание, чихнул. И ЛОПНУЛ!

Как мыльный пузырь, переполненный до предела ярким светом Источника. Раздался глухой хлопок, как от лопнувшего мешка с мукой, но в тысячу раз громче.

Нож, уже выпадавший из его руки, с грохотом упал на камни. Хватка исчезла.

Кристина, вся окутанная серебристым сиянием, рухнула вниз.

Я, уже мчавшаяся вперед с последним отчаянным рывком, подхватила ее на лету, крепко прижав к себе. Прыжок — и я повалилась на спину, приняв удар и заслонив Кристину, обхватив ее руками. Мы покатились в сторону, подальше от ослепляющего сияния Источника и места, где только что… чихнул и лопнул Ри Суёль.

Когда я, едва переводя дух, подняла голову, от него не осталось ничего. Ни дыма, ни тени. Лишь его нож, лежащий на камнях. Гул Источника снова стал ровным, но в нем теперь чувствовалась… тишина и легкое недоумение, будто он сам не понял, что только что произошло.

Кристина дрожала в моих объятиях, всхлипывая, но живая. Ее

ручка, коснувшаяся Источника, была теплой, почти горячей, но не обожженной. Серебристый свет быстро угасал.

— Маленькая…храбрая ведьмочка — прошептала я, сжимая девочку. Мои собственные руки тряслись

от напряжения, ужаса и дикого облегчения. Слезы текли по щекам. — Не плачь, милая! Не стоит бояться тьмы. Нужно всего лишь держаться поближе к Свету… — Я

прошептала, глядя на то, как меркнет Источник. — Так говорила добрейшая госпожа Давиния Сент-Джеймс…

Внезапно за моей спиной послышался тихий смех. Я резко обернулась и увидела, что к Источнику приближается леди Глория, поддерживаемая братом Домиником. А рядом с ними… леди Иствей. Она-то и фыркнула, глядя на меня.

— Так и знала… Каталея Александра Сент-Джеймс. Все такая же неумеха. Ну как можно было перепутать «Вечное проклятие» и «Вечный чих»? И, кстати, про Свет я говорила не так. Я сказала, что даже в самые темные времена можно найти что-то светлое.

— Леди Иствей? — я глянула на женщину более внимательно. Что-то в ее улыбке мне показалось… Нет! Точно. Показалось.

Тем временем, женщина быстро подошла и замерла у подножия Источника. Ее ледяная маска треснула, обнажив шок и первобытный ужас. Она протянула дрожащую руку к кристаллу, который теперь лишь слабо мерцал изнутри, как угольки на пепле, его мощный гул сменился едва слышным шипением. Он не просто потускнел — он погас, его жизненная сила, казалось, испарилась после всплеска, уничтожившего Ри Суёля и окутавшего Кристину.

— Нет… — ее шепот был полон отчаяния. — Нет! НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! — Она вдруг рухнула на колени перед безжизненным камнем, ее изящные руки впились в холодные грани. Из ее горла вырвался всхлип.

Но он стих так же внезапно, как начался. Леди Иствей резко встала, отряхнулась с видом оскорбленного достоинства. Ее золотые глаза уставились на меня. Я сидела на камнях, все еще прижимая к себе дрожащую Кристину, пытаясь прикрыть ее собой.

— Ты… — ее голос был низким и тихим. — Ты и эта девочка… — Она взглянула на Кристину. — Совершили поистине невероятное!

Она сделала шаг ко мне, ее фигура будто выросла в багровом отсвете грота. Она провела руками перед собой — не жест, а ритуал. Сложный, быстрый, сопровождаемый шепотом на забытом языке. Воздух вокруг нее задрожал. И личина леди Иствей начала спадать.

Это было похоже на таяние воска. Исчезли безупречные светские черты, холодная красота аристократки. Появилось другое лицо. Резче. Сильнее. С морщинами усталости и горечи у глаз, но с несгибаемой волей в остром подбородке и высоких скулах. Темные волосы сменились на пепельно-русые, собранные в строгий узел. Золотые глаза остались, но теперь в них виднелась… доброта и любовь!

— Госпожа Сент-Джеймс! Не может быть! — я ахнула и просто не могла поверить своим глазам. — Вы же погибли тогда, на замёрзшем озере!

Давиния Сент-Джеймс улыбнулась. И в миг эта улыбка заставила меня позабыть обо всем на свете! Я кинулась к ней в объятия. Слезы заструились по щекам, не останавливаясь.

— Я инсценировала свою смерть, пряталась под личиной этой аристократки, вышла замуж за лорда Иствуда только ради доступа к его влиянию… Все ради одного. Найти виновного в смертях наших сестёр, ведьм нашего ковена.

Я всхлипнула и, позабыв ороки этикета, утёрла нос рукавом платья.

— Леди Глория… — начала я, пытаясь осмыслить. — Она не ведьма? Вы просто… использовали ее и ее отца?

Давиния фыркнула, и в этом звуке было столько презрения.

— Глория? Эта пустышка? Обиделась, что ты посчитала ее ведьмой. Нет. Мне приходилось пить оборотное зелье, и, кажется, она догадалась. Потому и отправилась к тебе. Знала, что сможет тебя рассердить.

Я совсем растерялась. Леди Глория заподозрила мачеху и отправилась ко мне, чтобы я ей помогла?! Ах! Эти ее разговоры об Источнике! Леди Глория дала мне понять, что Источник здесь и что за него будут бороться.

Краска стыда залила мои щеки. Девушка оказалась ни в чем не виновата. Ну… Если только в гадком характере.

— Госпожа Сент-Джеймс! Почему тогда вы появились здесь?

Она резко махнула рукой в сторону лестницы, откуда все еще доносились звуки боя. — Из-за Брекстона! Я ведь давно знаю, что ведьмы умирают не просто так. Не от “несчастных случаев”. Не от “болезней”. И не в результате подавления мятежей. Их убирают. Системно. Жестоко. Как твою мать, Лея Вальрен.

Мое сердце остановилось. Вальрен. Мое истинное имя? Имя моей матери?

— Моя… мать? — выдохнула я, прижимая подошедшую ко мне Кристину.

— Агата Вальрен, — Давиния кивнула, ее взгляд стал почти… сочувствующим. — Сильная. Гордая. Защищала свой Источник в горах на севере. Брекстон нашел его. Нашел ее. Он тогда только начинал свои эксперименты с перстнем, с поглощением силы. Она погибла в сражении… но не просто погибла. Он высосал ее силу. До капли. Оставив лишь пустую оболочку. Я нашла ее… позже. Нашла и ее записи. И в них… упоминание о дочери. О тебе, Лея. Я забрала тебя, как и других девочек, что мне удалось разыскать. Ваши матери, спасаясь, прятали вас.

Слезы снова застилали мне глаза. Обрывки памяти — теплые руки, колыбельная, запах трав — смешались с леденящим ужасом правды.

— Я начала свое расследование, — продолжала Давиния, ее голос стал жестче. — По крупицам. Тайно. И поняла — Брекстон ведет охоту. Он слишком силен, слишком хорошо защищен. Он вышел и на мой след. Поэтому я… исчезла. Инсценировала свою смерть. Утонула якобы. А потом пряталась под личиной леди Иствей. Ждала. Искала слабину в его обороне. Искала способ отомстить ему. Надеялась… — ее взгляд скользнул к погасшему кристаллу, и в нем мелькнуло отчаяние, — …что вместе мы сможем остановить его. Используя эту силу. Но теперь… — она махнула рукой в сторону Источника.

Тем временем, брат Доминик, проявив чудеса ловкости и отваги, сумел перерезать веревки на Кристиане. Мальчик, рыдая, бросился к нам. Я одной рукой прижала его к себе, другой все еще держала Кристину. Трое сирот в кучке у погасшего Источника.

— Вам нужно выбираться. Сейчас. А я ещё не завершила то, что начала много лет назад…

Я выпрямилась, поддерживая детей. Мы стали пробираться вдоль стены грота, к лестнице, откуда все еще доносились яростные крики, взрывы магии и ледяной. Бой там кипел не на жизнь, а на смерть!

Мы почти достигли основания лестницы, когда увидели его.

Дрейк. Он отчаянно дрался с отцом, потоки алого пламени сталкивались с черными кинжальными лучами, вырывавшимися из перстня Брекстона. Лорд Брекстон был ранен, его роскошная одежда разорвана и опалена, но он был в ярости, как раненый зверь, и от этого еще опаснее. Давиния принялась атаковала его с фланга ледяными шипами, но он отбивался.

И тут Дрейк увидел нас.

Его взгляд на долю секунды метнулся к детям, ко мне. В его глазах мелькнуло облегчение и… любовь.

Но эта доля секунды стоила ему дорого.