Глава 31

Только Давиния начала произносить сложное оживляющее заклинание над Дрейком, а я в отчаянии сжимала его холодную руку, как в дверь покоев без стука ворвалась группа людей. Их темно-синие мантии с вышитой чашей весов — символом Ордена Магического Равновесия — не оставляли сомнений. Магистры. Их лица были суровы, а взгляды — оценивающими, скользя по израненному Дрейку, по мне, по Давинии и светящейся, как светлячок, Кристине.

— Лорд Дрейк Грейсток, мы прибыли. — громко провозгласил старший мужчина с седыми висками и острым взглядом магистра Ордена. Его голос звучал холодно. А взгляд, наткнувшись на нас, сделался колючим. — Отойдите немедленно от Хранителя! Иначе будет применена блокировка магии!

Я и с места не сдвинулась. Только крепче сжала руку Дрейка. А вот Давиния отпрянула и, развернувшись, подняла руки вверх и твердо заявила:

— Мы не причиняем вреда. Мы спасаем! И вы очень вовремя! Хотя появись вы чуть раньше, трагедии можно было бы избежать.

Мужчина нахмурился. Строго взглянув на трех ведьм, поджал губы и процедил:

— Маг-портальщик напутал с координатами. Высадка произошла не там, где нужно. Добирались лесными тропами. — Магистр махнул своим людям, и тут же трое магов оттеснили нас от кровати. Они принялись осматривать лорда Грейстока, а закончив осмотр, взялись за лечение. Руки магов наполнились светом. Их точные и выверенные движения вселяли надежду.

Пока Хранители Ордена Равновесия колдовали над Дрейком, Магистр Ордена, заложив руки за спину, строго глянул на нас с госпожой Давинией.

— Позвольте представиться. Лорд Элрик Торн, магистр Ордена Равновесия. А вы кто?

Госпожа Сент-Джеймс выступила вперед. От ее внушительной фигуры Магистр Ордена, как бы сурово он ни выглядел, едва не отступил назад, поддавшись легкой панике.

— Госпожа Давиния Сент-Джеймс. Хозяйка приюта “Кукушкино гнездо”. А это моя воспитанница. — госпожа Давиния повернула голову вбок. Глянула на меня. Что промелькнуло в ее взгляде? — Госпожа Каталея Александра Сент-Джеймс… Урожденная… Вальрен.

Магистр Торн дернулся. Его глаза впились в мое лицо. Седые брови поднялись так высоко, что едва не затерялись в седых волосах.

— Ведьма из рода Вальрен? Я уж думал, ваш род погиб. Во всяком случае, после той битвы в долине Эльсмира о вашем роде ничего не было слышно.

Госпожа Давиния кивнула.

— Да. Я одна из тех ведьм, что избежала гибели в битве. Мать Леи погибла. От руки лорда Брекстона. А я забрала девочку и спрятала в приюте. Последняя ведьма из сильнейшего рода.

Я поджала губы, чтобы не расплакаться. Мой род погиб! Мать убита! Я не безродная. Меня не бросили. Меня спасли!

Но сейчас важнее не я и мои переживания. Сейчас нужно помочь Дрейку!

— Магистр Торн, лорд Грейсток… Когда же он очнется?

Давиния глянула на кровать. Магистр Торн нахмурился, глядя на то, как его люди пытаются вернуть Дрейка к жизни.

— Он тяжело ранен темной магией отца. — четко доложила Давиния, указав на грудь лорда, где пульсировало черное пятно. — Лорд Брекстон…

— …обездвижен и под присмотром внизу, — закончил за нее Магистр. — Мы видели его. Мои люди уже охраняют негодяя. Лорд Брекстон задержан нашими людьми на основании… сбивчивых, но весьма убедительных показаний группы уважаемых горожанок Бенбриджа и одной… кхм… говорящей мыши. — В его голосе прозвучал едва уловимый оттенок чего-то, похожего на смущенное недоумение. — Лорду Брекстону заочно предъявлены обвинения в государственной измене, массовых убийствах ведьм, незаконном присвоении магической силы, похищении детей и покушении на убийство собственного сына. — он посмотрел на меня, потом на Кристину. — Ведьмы, участвовавшие в событиях, признаны потерпевшими. Ваши действия, судя по всему, были самозащитой и защитой невинных. Пока что.

Облегчение, сладкое и головокружительное, волной накатило на меня. Они не враги.

Пока что.

— Это лишь верхушка айсберга, магистр, — спокойно, но с ледяной твердостью произнесла Давиния. Она выпрямилась и достала из своей сумки, принесенной Кристиной, плотную папку. — Мой полный доклад о деяниях лорда Брекстона за последние двадцать лет. Списки пропавших ведьм, свидетельства о подлогах с лицензиями, схемы подкупа в Совете, анализ артефакта-перстня и ссылки на запрещенные манускрипты, которые он использовал. Все доказательства, которые я собирала, скрываясь под другой личиной.

Магистр почтительно взял папку. Его спутники переглянулись — масштаб преступлений был ошеломляющим.

— Благодарю, госпожа Сент-Джеймс. Это… неоценимо. Орден глубоко признателен вашей настойчивости и мужеству. Жаль, что самого признания от лорда Брекстона мы не получим.

А меня тут же осенило. Как же я могла забыть!

— Есть признание самого лорда Брекстона! — выпалила я, обращаясь к магистру. — В кабинете лорда Дрейка! На столе. Самопишущее перо! Я разместила его там перед балом. Оно зачаровано записывать ВСЕ, что происходит в комнате! Оно должно было зафиксировать разговор Дрейка с отцом, и… — я глянула на бледное лицо Дрейка, — …оно записало ВСЕ. Угрозы Брекстона, его признания в убийствах, его планы относительно Источника и меня… Все!

Магистр взглянул на меня с неподдельным интересом и даже уважением.

— Самопишущее перо с непрерывной фиксацией? Интересное и практичное изобретение, госпожа Вальрен. Нестандартный подход. — он сделал знак одному из магов, тот тут же скрылся за дверью, направляясь в кабинет. — Орден всегда нуждается в свежих умах и неординарных решениях. Когда пыль уляжется, я хотел бы предложить вам… поучаствовать в наших разработках новых магических инструментов и средств контроля. Ваша изобретательность может принести немалую пользу.

Предложение было лестным, неожиданным… и совершенно неважным в данный момент. Все мои мысли были у кровати Дрейка. Черное пятно, казалось, пульсировало зловеще, а мужские глаза были прикрыты.

— Магистр Торн, — голос Давинии прозвучал как натянутая струна, — темная магия перстня… она разъедает жизненную силу лорда Грейстока. Обычные исцеляющие заклинания бессильны против такого яда. Она требует… особого противоядия. Боюсь, ваши маги тут бессилны.

Магистр подошел к кровати, внимательно изучил рану. Его лицо стало мрачным.

— Вы правы, госпожа Сент-Джеймс. Это магия поглощения и разложения. Она питается его собственной силой и… его связью с миром. Остановить ее стандартными средствами невозможно. — он посмотрел на меня. — Нужно что-то… большее. Что-то, что может противостоять тьме на ее же уровне. Свет. Жизнь. Сила, которая сильнее смерти. Сила любви. Но это рискованно. И требует полной отдачи.

— Ритуал Связывания Душ… — прошептала Давиния. — Древний, полузабытый ритуал. Нужно добровольно связать часть своей жизненной силы, своей души, с душой Дрейка. Стать его якорем в мире живых. Ритуал требует абсолютного доверия и полного взаимного чувства. Даже если Дрейк без сознания, его душа должна откликнуться. Если связь установится, другая жизнь станет его щитом против тьмы. Это спасет его, но навсегда свяжет две судьбы и, возможно, укоротит жизнь. Магистр Торн, вы можете помочь в проведении ритуала, обеспечив стабильность магических потоков?

Воздух в покоях Дрейка стал густым от напряжения и запаха лечебных трав. Черное пятно на его груди пульсировало зловеще, дыхание становилось все тише, почти неощутимым. Давиния и Магистр Торн обменялись мрачными взглядами. Ритуал Связывания Душ был единственной надеждой, но он требовал любви — истинной, взаимной, жертвенной.

— Да, это единственный вариант. Ритуал требует присутствия того, чья душа связана с пострадавшим узами глубокой привязанности, — произнес Магистр Торн, его голос звучал торжественно и печально. — Того, кто готов стать его якорем в этом мире, пожертвовать частью своей жизни, своей души, чтобы вытащить его из тьмы. Навсегда разделить его боль и его путь.

— Позовите леди Глорию Иствей, — приказал Магистр одному из младших магов. — Быстрее!

Мое сердце сжалось в ледяной тисках. Глория! Официальная невеста. Та самая помолвка, которую я так нелепо пыталась сорвать. Ирония судьбы была горькой, как полынь.

Я стояла как вкопанная. Мысли путались. Дрейк умирает. Только этот ритуал может спасти его. Но он свяжет его с Глорией навеки. Их души сплетутся. Он будет жить, но… не со мной. Боль была всепоглощающей, но сильнее ее было отчаянное желание видеть его живым. Пусть живет. Пусть даже с ней. Лишь бы жил. И хоть я теперь признанная наследница древнейшего рода, но свою судьбу Дрейк свяжет с другой.

Слезы текли по моим щекам беззвучными ручьями. Я не пыталась их смахнуть. Я тихо, как тень, отступила в дальний угол комнаты, к окну, прислонившись к холодному стеклу. Я должна была смириться. Ради него. Эта жертва — мое молчаливое признание в любви, самой глубокой и безнадежной.

Глорию привели быстро. Она была бледна как смерть, ее роскошное платье помято и испачкано, глаза широко распахнуты от шока и остатков успокоительного зелья. Она едва держалась на ногах, поддерживаемая братом Домиником.

— Леди Глория, — Магистр Торн говорил с ней мягко, но настойчиво. — Лорд Дрейк умирает. Только сила вашей связи, закрепленной обещанием брака, может спасти его. Вы должны согласиться на ритуал. Он навсегда свяжет ваши души.

Глория кивнула, ее взгляд скользнул по бледному лицу Дрейка без понимания. Она была слишком напугана и под воздействием зелья, чтобы осознать всю тяжесть решения.

Давиния и Магистр начали ритуал. Они расчистили пространство вокруг кровати, зажгли свечи с ароматом лаванды и шалфея — для чистоты и защиты. Магистр начертил сложные символы на полу светящимся мелом, а Давиния произносила древние слова на забытом языке, ее голос вибрировал в такт пульсации черного пятна. Они подвели Глорию к изголовью, велели ей взять Дрейка за руку и сосредоточиться.

Я смотрела, сжимая кулаки до боли, чувствуя, как внутри все разрывается. Я видела, как Глория механически выполняла указания, но в ее глазах не было ни любви, ни глубокой связи, только страх и растерянность.

Свечи горели ровно, символы светились, но… ничего не происходило.

Черное пятно не отступало. Дыхание Дрейка не становилось глубже.

Магистр Торн нахмурился, его брови сдвинулись.

Он положил руку на лоб Дрейка, затем на грудь, над самым источником тьмы. Его лицо стало сосредоточенным, потом озадаченным, и наконец… в его глазах мелькнуло озарение. Он резко поднял голову и обвел взглядом комнату. Его взгляд остановился на мне, в моем темном углу, на моем лице, мокром от слез, на моих глазах, полных немой агонии и безусловной любви к умирающему мужчине.

Он все понял.

Магистр Торн улыбнулся. Тепло и понимание сменили озабоченность на его лице.

— Ошибка, — произнес он громко, прерывая монотонное бормотание Давинии. — Формальности — ничто перед лицом истинного чувства. — Он протянул руку ко мне. — Госпожа Вальрен. Лея. Подойдите. Вы — его якорь. Его душа зовет вас. Ваша любовь — спасение.

Сердце бешено заколотилось. Я не поняла, не поверила. Но ноги сами понесли меня вперед, сквозь строй изумленных взглядов. Я подошла к кровати, оттесняя потерянную Глорию, которая беззвучно отступила, наконец начав что-то осознавать.

— Возьмите его руки, — мягко сказал Магистр. — Смотрите на него. Думайте о нем. О вашей любви. О вашем страхе его потерять. О вашей готовности отдать за него все.

Я взяла холодные, безжизненные руки Дрейка в свои. Прижала их к щекам, к губам. Я смотрела в его бледное лицо, вспоминая его ярость, его защиту, его неловкую заботу, его поцелуй в темном туннеле.

— Возвращайся, — прошептала я, не в силах сдержать рыдания. — Пожалуйста, Дрейк. Вернись. Я люблю тебя. Я отдам все. Просто вернись.

Магистр Торн положил руки мне на плечи. Давиния снова запела древние слова, но теперь ее голос звучал мощнее, увереннее. Магистр начал направлять потоки энергии. Свечи вспыхнули ярким, теплым светом. Символы на полу засияли золотом. Я почувствовала, как из меня, из самой глубины сердца, вырывается поток тепла, света, невероятной силы. Он устремился в Дрейка через наши соединенные руки. Я чувствовала, как он борется с тьмой внутри него, как мой свет омывает его душу, вытесняя холод и отчаяние.

И случилась магия!

Черное пятно на груди Дрейка дрогнуло, сжалось, как от прикосновения раскаленного железа, и стало быстро бледнеть, растворяться. Его грудь поднялась в глубоком, хриплом вдохе. Цвет вернулся к его щекам. Его веки дрогнули.

Толпа, собравшаяся в комнате, затаила дыхание. Дети, дамы Бенбриджа, маги — все смотрели, завороженные.

Дрейк открыл глаза. Сначала смутно, не понимая, потом его взгляд стал яснее. Он увидел меня. Увидел мои слезы, мои руки, сжимающие его. Увидел любовь и страх в моих глазах.

— Лея… — его голос был хриплым, слабым, но его. Он слабо сжал мои пальцы. — Ты… плачешь? Из-за меня?

Я не могла говорить. Я только кивала, смеясь сквозь слезы облегчения.

Он медленно поднял свободную руку, с трудом, и коснулся моей щеки, смахивая слезу.

— Не плачь, моя прекрасная ведьма, — он слабо улыбнулся, и в его глазах светилось что-то невероятно теплое и знакомое. — Я же… я люблю тебя. Только тебя.

Толпа ахнула от радости и удивления.

Я отпрянула, покраснев до корней волос.

— Нет… это… это зелье! — залепетала я, вспоминая кубок на балу. — То зелье, что вы выпили… Оно… оно искажает чувства!

Толпа разочарованно вздохнула. Кристина тихо заплакала.

Дрейк тихо рассмеялся, и это был самый чудесный звук на свете. Он попытался приподняться, опираясь на локоть, его взгляд не отрывался от меня.

— Никакое зелье, Лея, — сказал он твердо, глядя мне прямо в глаза, — не заставит меня разлюбить тебя. Оно могло заставить сказать глупость, но не это. Это… это только ты. Всегда ты. Одна старая карга сказала мне, что я найду свою погибель, встретив ведьму. И это правда. Я погиб. От любви. И был спасен. Тобою твоей любовью. И это навсегда!

Толпа счастливо затаила дыхание.

Да и я тоже.

А Дрейк потянул меня к себе, и я, забыв про стыд, про зрителей, про все на свете, прижалась к его груди, слушая его живое, ровное сердцебиение. Тьма отступила. Любовь победила. Наши души были связаны — не ритуалом страха, а добровольным даром и взаимным признанием.

Навсегда!