Глава 11 · Хранительница леса

Лес был почти непроходимым. Где-то там, за его пределами, стоял солнечный майский день. Внутри же были почти сумерки. Под ногами хрустели ветки, шелестели прошлогодние листья, ветер шуршал листьями на деревьях.

Ирина постоянно спотыкалась то о корни, то о собственные лапти. Её маленькая дочка шла более уверенно. Хныкать уже надоело, да и толку от нытья не было. Мать не обращала внимания на маленькую Анечку. Им осталась одна дорога — через лес.

На одном из деревьев висела табличка, прилаженная на дратву к одной из веток. Что было написано на дощечке, Ирина не знала. Женщина не умела читать.

Чуть дальше висели другие таблички. На них ничего не было написано. На гладких деревянных досках ножом были вырезаны волки, колья и сети. Так же ветви деревьев украшали кости. Это были не кости птиц или животных.

Анечка была слишком мала, чтоб понимать, что именно висит перед ней. Девочка с любопытством потянулась ручонкой с свисающему почти до земли человеческому черепу. Почувствовав, что дочь остановилась, женщина обернулась. Из её горла вырвался сдавленный крик. В небо взлетели мелкие лесные птицы. Рубашка Ирины стала холодной и мокрой со спины. Но им нужно было идти дальше.

Вернувшись к намеченному направлению, путницы увидели, как к ним несется что-то маленькое и рыжее. Яркое пятно быстро приблизилось и оказалось обычной домашней курицей. Ирина облизнулась. Курица была жирная и крупная, а последняя еда у матери и дочери была вчера утром.

Рыжая птица поскребла лапой землю и развернулась. Медленно и вальяжно она пошла обратно, вглубь леса, но не по прямой, а отклоняясь то вправо, то влево. Ирина, превратившаяся в сплошной голод, отпустила руку дочери и начала красться вперед. Справа сработала ловушка, чудом не убившая женщину. Бревно коснулось её плеча, когда со свистом пролетало мимо, запущенное неосторожным шагом. Если бы Ирина была мужчиной и шла прямо, ловушка проломила бы ей грудину или рёбра. Анечка, испугавшаяся за мать, заплакала и подбежала, крепко уцепившись за юбку родительницы.

Курица стояла в паре шагов впереди и ждала, когда обе путницы придут в себя. Ирина поняла, что это не случайная птица, а проводник. Кивнув больше сама себе, женщина взяла дочь на руки и, аккуратно ступая, пошла след в след за диковинным животным.

Путь был не близким. Когда уже не было сил держать Анечку, мать спустила её на землю. Стерев пот со лба, Ирина с облегчением увидела, что они вышли к большой поляне. На противоположной стороне стоял могучий дуб, в ветвях которого виднелся бревенчатый домик.

Рыжая курица сиганула во весь опор через поляну. О ловушках можно было больше не тревожиться. Взяв дочь за руку, Ирина двинулась к финальной точке своего пути.

Под дубом стояла большая лавка. Красивая женщина в простом, но явно не старом и весьма красивом платье, расчёсывала свои длинные белокурые волосы. Она что-то напевала, пока её руки орудовали гребнем. Большой белый волк, лежащий рядом в траве, иногда поднимал голову и подпевал в такт мелодии.

Подойдя ближе, Ирина едва сдержала крик. У лавки лежал не один волк. Еще трое серых хищников в разных позах нежились в весенней траве. Белокурая женщина не выглядела обеспокоенной. Напротив, она чесала живот одному из волков своей босой ногой.

Увидев незваных гостей, красавица оборвала свою песню. Гребень она отложила на лавку и уставилась на путниц. Волки лениво поднялись с земли и сели по сторонам от своей хозяйки, по двое слева и справа.

Перепугавшись пристальному вниманию, Ирина отбила низкий поклон и легонько толкнула Анечку, чтобы она повторила действия матери. Никакой реакции не последовало. На мать и дочь молча и с любопытством смотрели пять пар глаз.

— Здравия, Хранительница леса! — прокричала Ирина настолько громко, насколько позволяла дрожь во всём теле, включая горло.

— И вам здравия, путники! — крикнула в ответ белокурая бархатистым голосом, не менее красивым, чем она сама.

— Мы не хотели беспокоить Вас, Хранительница леса! Но помочь нам можете только Вы!

— Полно, я тебе не барыня какая! — блондинка сделала приглашающий жест рукой, — Подходите, мы не укусим!

Нервно сглотнув, Ирина вцепилась в руку дочери и осторожно пошла вперед. Лапти шаркали, приминая свежую траву. Колени у женщины дрожали. Зато Анечка шла совершенно спокойно. Малышку учили бояться волков, но никогда ранее она не видела этих прекрасных животных так близко. И никто не говорил ей, насколько они красивы!

Подойдя к лавке настолько, насколько позволял приблизиться страх перед волками, Ирина отбила ещё один поклон.

— Ох, ну и глупый же люд! — разозлилась красавица, — Куда ты мне поклоны бьёшь, бедовая? Делать тебе больше неча или как?

— Прощения просим, Хранительница леса!

— Найду того, кто дал мне это прозвище, и ноги выдерну. У меня имя есть. Раисой меня величать.

Ирина растерянно посмотрела на ту, что все в округе называли Хранительницей леса. Эту женщину боялись больше огня. В её владения заходили только по крайней необходимости. Мало кто возвращался живым. И вот она сидела перед Ириной и Анюткой совершенно не страшная и просила называть её обычным человеческим именем.

— Ну, что уставилась? Тебя-то как звать?

— Анечка! — малышка протянула Раисе ручонку, хотя спрашивали не её.

— Вот! С тобой приятно иметь дело, девочка! Прости, Анечка. Здравия тебе!

— И Вам здравия, — пропищала малышка.

— Ирина, — сглотнув, представилась и мать.

— И тебе, Ирина, здравия! Что привело тебя ко мне? Да ещё и с дитятей.

— Помощи прошу! — взвыла женщина и упала на колени.

— Встань, бедовая! Ты меня за кого держишь, а?

На Раису уставились два синих как сапфиры глаза. В них читалось полнейшее недоумение. Ирина ожидала совсем не такого приёма.

— Говорить будешь? Или тебе по нраву в траве валяться?

— Буду! Мужа я своего ищу. Три дня тому ушёл в лес, Вас искать, Храни… Раиса.

— Три дня тому, говоришь? — красавица задумалась, — Полкаша, там что-нибудь осталось?

Белый волк вскочил, вильнул хозяйке хвостом и убежал за пределы поляны. Пошарив в кустах, зверь вернулся с обглоданной человеческой рукой. Ирина рухнула в траву без чувств, так и не встав с колен. Красавица присвистнула.

— Нежная у тебя мамка, Анечка. А ты как, не боишься?

Девочка с любопытством разглядывала волка и, казалось, не замечала руки своего отца в звериной пасти. Но Раису она слышала и отрицательно мотнула головой в ответ на заданный вопрос.

— Интересно, — протянула красавица, — но мамку твою надо в чувства вернуть.

Достав из-под платья большой кулон, висящий на длинном шнурке, белокурая открыла украшение и макнула палец в содержимое. Смазанным пальцем Раиса коснулась лба Ирины. Путница тут же очнулась и вскочила на ноги.

— Жива? — с усмешкой спросила лесная ведьма.

Членораздельной речи от перепуганной селянки ждать не приходилось. Закрыв рот руками, она уставилась на волка с рукой в зубах. Неправильно поняв, что от него хотят, Полкан завилял хвостом и подошёл ближе. Руку он выложил под ноги Ирине и по-собачьи улыбнулся, оскалив огромные клыки.

От нового обморока женщину спасло зелье, нанесенное ей на лоб. Раиса всегда носила при себе кулон с этим снадобьем. Её гости частенько падали без чувств то при виде волков, то просто от переизбытка эмоций. Репутация у лесной ведьмы была жуткая и, по большей части, совершенно незаслуженно. Да, из её владений мало кто возвращался живым, но ни она сама, ни её волки не трогали тех, кто пришел с миром.

Ирина постепенно приходила в себя. Её уже перестала бить дрожь, она перестала мычать и вращать глазами, но женщина всё ещё была не вполне адекватна. Раиса ловко взобралась на могучий дуб по едва заметным ступенькам и так же ловко спустилась вниз. В её руке был конец веревки, за который ведьма аккуратно потянула. Сверху, из кучерявой кроны, на землю спустилась сеть с сундуком внутри. Волки без команды разбежались в разные стороны. Пока ведьма извлекала из сундука блестящий самовар и посуду, звери вернулись каждый со своей ношей. Полкан принёс веточки для растопки. Серые волки притащили в зубах по пучку лесных трав.

— Не то, — сказала Раиса одному из серых и затопила самовар, — мяты принеси.

Лесной хищник, словно он послушная собака, аккуратно выложил на лавку пучок чабреца и убежал на поиски нужной травы. За могучим стволом оказалась кадка с водой. Дождавшись мяту, Раиса залила в самовар воды, заложила травы и принялась растапливать медного красавца. Из сундука она извлекла мешочек с сосновыми шишками и горшок с углями. Сверху ведьма взгромоздила трубу, из которой совсем скоро пошёл ароматный дымок. Оставалось немного подождать и напоить гостью успокоительным отваром.

Не сразу, но лечебный напиток помог Ирине вернуться в свой разум. Несмотря на старания ведьмы, женщина заплакала. Гостей уже пора было выпроваживать из леса, но рыдания оттягивали неизбежное. Анечка же почти освоилась. К тому моменту, как успокоилась мать, дочь уже сладко сопела, свернувшись калачиком на белой шкуре Полкана.

— Нашла мужа? — устало спросила Раиса.

— Нашла, — обреченно ответила Ирина.

— Ну, давай тогда прощаться. Сири! Проводи гостей!

— Но… нас некуда провожать. У нас нет дома. Больше нет. И мужа у меня тоже больше нет, — Ирина снова заплакала.

— Хватит! — ведьма стукнула кулаком по лавке, — Муженёк твой сам нарвался! Я не дикий зверь и не какая-то злыдня. Он пришёл ограбить меня и изнасиловать, за что и поплатился.

— Он помощи пошёл просить, — заскулила женщина.

— Он? Помощи? Если так просят помощи, то я царица! Зачем он, по-твоему, ко мне пришёл?

— С барином нашим повздорил Олежка, и пошёл просить средство, чтоб снова в милости быть.

— Ха! Ну и доверчивая же ты баба, тьху! Этот твой Олежка как-то обошёл мои ловушки и заявил мне, что я должна ему сокровища отдать и сделать так, чтоб его все принимали за богатого купца. Вот только он меня с золотой рыбкой перепутал. Я от хворей тяжких лечу, порчу снимаю, бабам помогаю, которых мужья лупят. Нет у меня ни сокровищ, ни силы такой, чтоб крестьян купцами делать. А тех, кто от меня что-то требует, я на дух не переношу! И уж точно я не намерена отдаваться каждому смельчаку, кто дорогу к моему дому нашёл!

— Значит это не мой Олежка! — взвыла Ирина.

— Твой, твой. У меня гостей мало, и этот вот, — Раиса указала на обглоданную руку, — Олегом представился.

— Сги-ине-м! — женщина обхватила колени и начала раскачиваться взад и вперёд.

— К барину возвращайся и не ной!

— Мы сбежа-али! Нас собаками затравя-ат!

— Да тьху ты, дурная баба! Из какого ты села? Из Тимирязвки?

— Угу.

— Так иди в Маресьево! Там барин отродясь своих крепостных не считал. Он тебя и не заметит даже.

— Да кому я нужна с ребенком? Куда я приткнусь? Где жить бу-уду-у⁈

Раиса задумчиво закусила губу и посмотрела на спящую Анечку. Смерив взглядом Ирину, ведьма снова взобралась на дуб и скрылась в дверном проёме. Сверху доносились чертыхания и звуки суеты, но вскоре ведьма спустилась обратно с холщовой сумкой на плече.

— Держи, — Раиса протянула ношу Ирине.

Женщина с недоумением заглянула внутрь. Среди склянок с надписями в сумке лежало мыло, мешок с чем-то сыпучим, в каких обычно перевозили соль, и расшитые мешочки с чем-то ароматным внутри. Были там и две большие бутыли с маслом, тоже подписанные, но Ирина не умела читать.

— Это тебе приданное, — пояснила ведьма, — Придешь с этим к повитухе в Маресьево. Она живёт на окраине, как раз со стороны леса. Не пропустишь. Мыло и соль себе оставь, остальное отдай ей и скажи, что ты от меня. Попроси найти тебе мужа, она тебе в тот же миг смотрины устроит. Ты баба крепкая, собой не дурна, детей иметь можешь здоровых. Тебя и без соли с мылом замуж возьмут, а с ними и вовсе драться за тебя станут.

— Мне нечем расплатиться за Вашу доброту! — Ирина протянула сумку обратно ведьме.

— Есть, — Раиса мотнула головой в сторону Анечки, — девочку я оставлю себе. Не гляди на меня так! Не съем я её. Будет она мне дочуркой. И тебе проще без дитяти от другого мужика, и мне в лесу компания.

Ирина хотела возразить, но понимала, что дочь будет ей обузой. Без мужа, вольной и хоть чего-нибудь, что можно выменять на еду, выжить было почти невозможно. Ведьма давала шанс на крышу над головой, возможность кушать каждый день и снова выйти замуж. Новые дети были лишь вопросом времени.

Женщина потянулась к дочери, но Раиса её остановила.

— Не буди, не тереби душу ребенку. Я буду заботиться о ней как о родной. Иди, моя курица тебя проводит.

В траве у лавки возникла Сири. Пернатая захлопала крыльями, привлекая к себе внимание, и повернулась в сторону дороги на Маресьево. Ирина отбила поклон, повесила сумку на плечо и ушла.

Раиса кивнула вслед уходящей фигуре и принялась за уборку. Остатки отвара она вылила под куст, туда же вытряхнула золу и перемыла посуду. Остывший самовар и чистые чашки отправились обратно в сундук. Потянув конец верёвки, ведьма натянула сеть. Ещё несколько усилий заставили сундук подняться наверх. Взобравшись на дерево, Раиса закрепила верёвку, вернув всё на свои места. Похлопотав о скором ужине, она спустилась с дерева на поляну. Внизу уже ворочалась Анечка.

Ведьма слезла с дуба как раз к пробуждению девочки. Малышка сладко потягивалась, облокотившись спиной к белому боку Полкана. Она явно понравилась вожаку волчьей стаи, о чём свидетельствовали расслабленная поза зверя и его умиротворённая морда.

Анечка осмотрелась. На поляне были только они с Раисой и несколько волков. Однако, обеспокоенности девочка не выражала, только небольшое удивление.

— А где мама? — спросила она ведьму.

— Мама ушла. Теперь ты будешь жить со мной, — Раиса мягко улыбнулась.

— Хорошо, — ответила Анечка и ещё раз сладко потянулась.

Пришло время удивляться ведьме. Не такой реакции она ждала от ребенка, которого только что бросила родная мать. Казалось, малышка довольна тем, что остаётся жить в лесу с волками и едва знакомой женщиной.

— Ты теперь будешь моей мамой? — сапфировые, как у матери, глаза внимательно смотрели на Раису.

— Выходит, что так.

— Можно я не буду называть тебя мамой? Ты лучше.

— А как ты хочешь меня называть?

— Не знаю. Как разрешишь, — девочка пожала плечиками.

— Тетя Рая. Так хорошо?

— Угу. Тётя Рая. Моя тётя Рая, — Анечка блаженно улыбнулась.

— Хочешь кушать?

В животе малышки заурчало. Она кивнула и с опаской посмотрела наверх, на дом внутри кроны могучего дуба.

— Не переживай! — Раиса потрепала Анечку по щеке и поднялась по стволу.

Спустилась ведьма уже с бутылкой чего-то буро-зеленого. Немного колдовства добавило ступенек. Сперва девочка думала, что они прибиты к стволу, но, когда новые выросли прямо сквозь кору, малышка увидела, что ступеньки — часть самого дерева. Лесная ведьма не вредила дубу, в кроне которого жила. Она лишь слега улучшила его для собственного удобства и для своей маленькой подопечной.

Анечка без проблем взобралась наверх. Девочка ахнула, увидев, что домик, снаружи совсем маленький, внутри оказался просторным и светлым. Привычную печь заменял небольшой очаг в стене, обложенной гладким серым камнем. Малышка подивилась отсутствию дыма и копоти, но вспомнила, что видела дым над кроной дуба, когда проснулась. Над огнём висел котелок, а в нём задорно булькало, наполняя дом ароматом мясной похлёбки. В животе девочки совсем неприлично заурчало.

Раиса усадила ребенка на лавку за аккуратно сколоченный стол и достала свежий ароматный хлеб. Оторвав краюху, ведьма подала её подопечной. Рядом она поставила миску с густой парящей похлебкой. Переживая, как бы малышка не обожглась, Раиса что-то прошептала и поводила рукой над столом.

— Кушай, — улыбка ведьмы была гораздо теплее маминой.

— Спасибо! — крякнула Анечка и принялась за еду.

Не до конца закрытая входная дверь тихонько скрипнула. В дом с очень важным видом вошла рыжая курица. Осмотревшись, птица запрыгнула на перекладину рядом с очагом и внимательно посмотрела на хозяйку неподвижным жёлтым глазом. Раиса кивнула.

— Ох, проводила я до дороги вашу мамашу. Думала, улепётывать придется, ан-нет! Спокойно барышня пошла и даже поклон мне отбила. Приятной трапезы, кстати.

— Тётя, Рая! — восхищенно оторвалась от еды Анечка, — А волки тоже говорящие?

— Нет, милая. Волки не говорящие, говорить умеет только эта курочка.

— Жалко, — малышка отхлебнула наваристого бульона из миски, — Полкан выглядит очень умным. С ним явно есть, о чём поговорить.

Ведьма и её фамильяр переглянулись. Обе рассмеялись, но не потешаясь над ребёнком, а восхищаясь ей. Малышка тоже улыбнулась и продолжила кушать.

— Понимаю, понимаю, — кивнула курица, — я бы на твоём месте тоже оставила себе такую прелесть, и мешка соли бы не пожалела. Ты её уже проверила на способности?

— Этого и не нужно. Посмотри на неё. Она уже открылась.

Сири присвистнула. Пробуждение силы в таком юном возрасте было большой редкостью и говорило о выдающихся способностях. Анечка имела потенциал вдвое больше, чем был у самой Раисы. Её разумность, чёткая речь и лёгкое принятие изменившихся обстоятельств не были результатом воспитания. Магия делала из маленькой девочки человека, превзошедшего мать и отца в силе ума. Малышка через магию получила понимание, что для неё будет лучше. Конечно же лучшим для неё было находиться под крылом сильной ведьмы, прожившей уже пару сотен лет. Пусть даже опекунша и не была так сильна, как сама Анечка.

Загадкой оставалось лишь то, когда и от чего пробудилась сила в этом крохотном создании. Крестьянская жизнь почти исключает настолько большие эмоциональные потрясения до самого пубертата. Раиса знала это на собственном опыте и опыте тех, с кем она разделяла обучение в ковене. Было не исключено, что Анечка такой родилась. И тогда выходило, что её почивший отец на самом деле не был её отцом. Бежать за Ириной с расспросами уже не имело смысла и вообще вряд ли имело хоть какой-то смысл. Женщина вполне могла думать, что родила от мужа. В мире было немало существ, умеющих менять облик или использовать иллюзии.

После сытного обеда девочку снова сморило в сон. Раиса на руках отнесла её на кровать, стоящую за перегородкой от очага, и укрыла пуховым одеялом. День был насыщенный, и ведьма тоже решила подремать.

— Между прочим, должна заметить, что ради меня ты ступеньки на дуб добавлять отказалась!

— Сири, ну тише ты! — шикнула Раиса в ответ фамильяру, — Ты летать можешь, тебе ни к чему ступеньки.

— А я, может, прыгать люблю!

— Тише! — ведьма зевнула, — Давай немного поспим. Вымоталась я что-то.

Сири вернулась на свой насест. Под тихое сопение маленькой ведьмы уснула и Раиса.

— Милая, всё в порядке?

Виктор подскочил с постели вслед за Раисой и пытался понять, что происходит с его любовницей. Женщина тяжело дышала. На её обнаженных плечах выступили блестящие капли пота. Короткие белокурые волосы на макушке были влажными.

— Что? — Раиса обернулась с невидящими голубыми глазами и заморгала.

— Ты кричала и вскочила так, что вся кровать заходила ходуном! Кошмар приснился?

— Н-нет… не кошмар. Приснилось кое-что из моего прошлого. Приятные воспоминания, — ведьма улыбнулась и сдула с лица нависшую прядь.

— А кричала почему? — удивился Виктор.

— Сама не знаю. Сон был и правда приятный.

— Ладно, давай дальше спать. Ну, или, раз уж мы оба проснулись, — мужчина не договорил и нежно погладил Раису по спине.

Женщина вздрогнула и замурчала от удовольствия. Она откинула одеяло и легла обратно, прильнув всем телом к своему любовнику. В сознании заплясали образы: лес, дом на дереве, Анечка. На сердце у ведьмы стало тревожно. Горячие поцелую Виктора не помогали.

— Прости, мне нужно подышать.

Раиса встала, накинула себе на плечи шёлковый халат и подошла к приоткрытому окну. Вздохнуть полной грудью она успела лишь раз. Среди ночной тишины оглушающе громко зазвенел телефон. Ведьма уже знала, кто звонил и зачем. Она боялась этого.

Всего в полукилометре от городской квартиры, где жила Раиса, её бывший муж сжимал потной рукой телефонную трубку. Здоровенный серебряный фаллос рядом с ним светил вставками из горного хрусталя, меняя цвет и мерцая, словно испорченный светофор.