Глава 20 · Последний день в лесу

Любослав все ещё побаивался Ксению, поэтому сторонился ее и сел так далеко, как только смог. Уже было чудом, что он согласился на эти посиделки, так что юная ведьма не унывала и периодически стреляла глазками в очаровательного юношу. Старшие женщины продолжали хлопотать, несмотря на то, что стол был уже давно накрыт. В любых других обстоятельствах Ксюшу бы тоже накрыло жаждой суетиться вместе с остальными, но не в этот совершенно особенный вечер.

Оказалось, жизнь в поисках Галины научила юного инкуба альтернативному питанию. Примерно так же, как Ксения научилась поедать похоть, исходящую от окружающих мужчин, в основном Антона, Любослав без умных книг и напутствий обнаружил, что может есть восторг и восхищение своих пациентов. Вообще-то, лечить он умел и наложением рук, но на это тратились силы, которые без секса кубам не пополнить. Пришлось импровизировать и заряжать в местах силы особые камни. Не самый лёгкий путь, но цели можно было достигнуть, не нарушая принципов и моральных установок. Только вот силу, полученную от контакта с Ксенией, Любослав истратил совершенно бездарно. Уж очень напугала парня мощь, разлившаяся по его венам, и он поспешил истратить все на своих пациентов сразу же.

Визит матери инкуба внезапно обрадовал. Он признался, что в лавку пряностей пришел не за лекарством и не для связи с Галиной, а за помощью иного рода. Парень безумно скучал по маме, но никак не мог вернуться в общину, и просто хотел передать весточку. Не звонить же матери на корягу! Да и лекарство больше не требовалось, он смирился с собственной сущностью.

Обезумевшая от радости Любослава, в свою очередь, призналась, что и ей теперь в общину путь заказан, и жить ей теперь негде. На это сын махнул огромной пачкой денег, предложил матери купить дом на окраине, где течет небольшая речушка, и остаться с ним. Раиса тут же поддержала парня и максимально понятно объяснила, что нечисти и среди людей можно прекрасно жить, имея связи. А у лавочницы связи были, да и сам Любослав успел познакомиться с важными людьми.

В тот дивный и совершенно особенный вечер семья Береговых праздновала новоселье. Несмотря на то, что им удалось купить весьма роскошный дом прямо на берегу, и в покупке участвовало довольно много народа, большой приём решили не устраивать. Любослав отблагодарил своих покровителей поездкой в областной центр и ужином в шикарном ресторане. Дома же просто накрыли стол прямо на кухне, хотя была эта кухня размером почти со всю лавку пряностей.

Гостей позвали всего троих: Раису, Ксюшу и букиниста Николая. Наивная берегиня пыталась настаивать, что и своих кавалеров ведьмы должны взять с собой, но людям нечего было делать на празднике нечисти. И вообще, не место охотнику в доме берегини и инкуба. А уж хитросплетения человеческих отношений лавочница не стала и начинать объяснять. Идти в гости одновременно с любовником и бывшим мужем для Любославы не казалось странным, куда страннее ей казалось вообще иметь любовника или мужа. Да и Ксения, стреляющая глазами в инкуба, — не лучшее зрелище для влюбленного в нее парня, вооруженного железными кинжалами, серебряными пулями и заговоренной цепью с рунами на звеньях.

Несмотря на то, что на кухне собрались всего пятеро, стол ломился от дефицитных деликатесов, и далеко не все поместилось! Часть угощений ждала своего часа в большом импортном холодильнике, и было почти ноль шансов, что этот час настанет. Голод как минимум одной из гостей никак не был связан с едой. Да и присутствующих мужчин больше интересовало, как познакомились ведьма и берегиня, а не икра, крабы и осетрина.

Когда все темы для банальных застольных разговоров иссякли, Любослав обратился к Раисе:

— Мама так и не рассказала мне, как вы познакомились. Общение между ведьмами и берегинями всегда казалось мне неизбежной необходимостью, но ваши отношения больше похожи на крепкую дружбу.

Раиса покраснела и посмотрела на Николая в поиске защиты. Это оказалось ошибкой.

— Мне тоже интересно. Прожив бок о бок почти две сотни лет, я и не знал, что у Раи есть подруга берегиня. Я вообще часто стал ловить себя на мысли, что многого о ней не знаю.

Ксения отвлеклась от любования инкубом и тоже уставилась на свою наставницу. Даже фамильяры, мирно милующиеся в углу кухни на большом кресле, напряглись и навострили уши. Особенно комично выглядел фамильяр Любослава, летучий мышь по имени Йорген. Сири историю знала и ушей не имела, но тоже насторожилась. Раиса еще никому не рассказывала о тех событиях, даже Гале. Да что уж говорить, и с самой курицей ни разу не обсуждался тот кошмар, разделивший жизнь ведьмы на «до» и «после».

Раиса тяжело вздохнула и отхлебнула вина. Немного помешкав, она долила себе до самых краёв и осушила бокал залпом. Все ожидали, что опустевшая посуда брызнет осколками по столу или по полу, Николай даже вжал голову в плечи, но ведьма аккуратно отодвинула от себя все острое и бьющееся и уставилась в стену.

— Раечка, может, водочки? — осторожно спросил букинист, ослабляя галстук-бабочку на шее.

— Не надо водочки, — сухим и бесцветным голосом ответила лавочница, — я расскажу. Хватит уже носить в себе эту боль. Да и вряд ли вы перестанете меня ковырять.

— Хранительница, позволь мне!

Любослава за неделю привыкла к человеческой речи и говорила уже без надлома, надрыва и весьма внятно. Интонации еще давались не очень хорошо, но берегиня очень старалась. Раиса жест оценила и посмотрела на подругу уважительно, но отрицательно покачала головой.

— Ты тоже знаешь не все. Я догадываюсь, что бредила, когда попала к вам, но вряд ли вы с сёстрами старались разузнать всю историю целиком. Заранее прошу прощения, если мой голос будет ломаться временами. Возможно, я буду прерываться, чтобы поплакать, но я расскажу всё. По крайней мере, то, что сама помню, а период моего беспамятства смогут осветить Сири и Любослава. Это было примерно двести лет назад. Тогда меня звали Хранительницей леса.

— Матушка, тебе нужна еще моя помощь сегодня?

Раиса с любовью посмотрела на чуть запыхавшуюся дочь, держащую на коромысле два ведра с водой. Улыбка невольно расплылась на прекрасном лице лесной ведьмы. Девочка уже совсем взрослая — такая статная, красивая, сильная, и уже настоящая высшая ведьма, а не маленькая дикарка со стихийным даром.

— Матушка?

— Нет, милая. Всё остальное мы уже сделали. Да и стемнеет скоро.

Вдвоём мать и дочь спустили к земле корзину для поднятия тяжестей в их дом на дереве, вдвоем подняли вёдра с водой наверх, после чего Анечка ловко взобралась по ступеням на стволе и приняла ношу уже в доме. Раиса дивилась, как она жила без этого изобретения столько лет. При этом, хранила же в кроне сундук с самоваром и часть своей библиотеки, а сделать почти то же самое для воды или мешков не догадалась, и носила это всё в руках по ступеням. Еще и подругу свою иногда вспоминала нехорошими словами, исходя завистью к её телекинезу. Зато дочка любимая, как вернулась с обучения, сама все быстро рассчитала и смастерила. Один был недостаток — с механизмом сложно было управиться в одиночку, если поднять или спустить вещи нужно было аккуратно.

Анечка хлопнула крышкой заколдованного сундука. Раиса догадалась, что любознательная дочурка села читать. У самой же Хранительницы леса оставался другой вечерний ритуал. Разметав по плечам буйные светлые волосы, ведьма взялась за гребень. Верные волки разлеглись рядом на пожелтевшей траве и палой листве.

Не было только Сири и Полкана. Не того самого Полкана, что убаюкал на собственном меху маленькую Анечку много лет назад. Сын преданного ведьме волка удостоился своего имени не по факту рождения, а лишь на четвертом году жизни, когда занял место отца во главе стаи. Подруга молодого Полкана трагически погибла, и хитрая рыжая курица под разными предлогами уводила волка глубоко в лес, на поиски одинокой волчицы. Из стаи никто не годился, ведь одна из волчиц приходилась вожаку сестрой, а вторая — дочерью.

В этот раз Сирена повелела Полкану взять в зубы корзинку и идти за ней на поиски особых грибов на особое зелье. Раиса знать об этом не знала, и грибов на зиму уже напасла как съедобных, так и магических. Однако, цель своего фамильяра ведьма посчитала благородной и подтвердила слова курицы.

В ожидании своих самых главных помощников Хранительница леса и провела вечер. Волосы уже давно были причесаны и собраны в косу. Младшие волки уже ушли в свою берлогу. В лесу сгущались сумерки. Вероятность того, что взрослый волк и волшебная курица заблудятся в лесу, стремилась к нулю, но Раиса разволновалась и даже зажгла пару фонарей на оголившихся ветвях своего могучего дуба. Сири и Полкан оба прекрасно видели в темноте, но так они еще и узнали бы, что хозяйка о них переживает.

Ведьма поднялась в свой дом. Анечка удивленно глянула на нее через плечо. Девушка читала одну из рукописей у очага, свободной рукой поглаживая своего фамильяра, и не ожидала увидеть мать одну. Раиса лишь пожала плечами, ведь вопрос в глазах дочери был очевиден и не требовал слов. Небольшая белая собачонка обеспокоенно вскочила и посмотрела на хозяйку. Девушка тоже пожала плечами и погладила пальцем мордочку, больше похожую на лисью, чем собачью.

Когда совсем стемнело, Татошка начала метаться по дому и скулить. Ведьмы волновались не меньше и сами готовы были подвывать, но поведение фамильяра младшей из них было совсем уж неприличным.

— Тата, ты же в курсе, что умеешь говорить? — с укоризной спросила Анечка.

— Я что-то чувствую, — ответила собака, — но не понимаю, что это. Как сказать то, чего я не понимаю?

— Так и сказать! Что-то происходит, и надо выяснить, что именно.

Юная ведьма отвлеклась от чтения, сунула тетрадь себе за пазуху, повязала на голову платок, а другой — побольше и теплее — накинула себе на плечи. Раиса остановила дочь тяжёлым взглядом и подошла к собачонке. То, что могла не распознать ограниченная в интеллекте и способностях Татошка, могла распознать яснознающая ведьма.

— Не снимай платок, но на плечи накинь что-нибудь потеплее, — скомандовала Хранительница леса, — Искать пойдем вместе.

Анечка кивнула и пошла за курточкой. Не самая теплая вещь, но не сковывает движений в тёмном лесу. Почему-то девушка была уверена, что этой ночью важнее быстро бегать, чем утепляться. Глянув на фонарь, юная ведьма махнула рукой. Её ладони соприкоснулись друг с другом, лицо скорчила гримаса серьезного усилия, а губы шептали древние слова. Чуть разведя руки, Анечка широко распахнула глаза и застонала. Перед ней возникла сфера яркого молочно-белого света.

— Мама, возьми, — светящийся шар поплыл в сторону Раисы.

— Да, спасибо, — ведьма с уважением посмотрела на дочь и перехватила управление волшебным фонарем, пока Аня колдовала себе второй.

Обе они спустились из домика на дереве, мысленно удерживая над собой световые сферы. На небольшой поляне у могучего дуба стало светло, как днем. Волки тоже почуяли неладное, и уже поджидали свою хозяйку. Анечка с Татошкой, старшей волчицей и молодым волком отправилась вглубь леса в одну сторону, а Раиса с еще двумя волками — в другую. По плану они должны были обойти вокруг всю поляну и встретиться у дома примерно через час.

Уже через полчаса к дубу прибежала Раиса с Сири на руках. Оба волка, что были с Хранительницей, унеслись по следам Анечки.

— Так, а теперь давай связно и членораздельно, — скомандовала ведьма, — Сири, что там случилось?

Рыжая курица расправила правое крыло. На перьях с медным отблеском виднелись красно-бурые пятна. Но у фамильяров нет крови.

— Полкан, — виновато пролепетала Сири и всхлипнула.

— Он мертв⁈

— На нас напали. Мы были слишком далеко от дома, надежды на подмогу не было. Когда захрустели его кости, я крикнула и убежала. Так он хотя бы умер без бо-о-оли-и-и.

Курица натурально рыдала и больше не могла сказать ни слова. На поляну вышли волки. Следом за ними шла Анечка с мёртвым Полканом на руках. В ярком свете магического фонаря даже издалека было видно, что у вожака стаи сломаны если не все, то почти все кости. Но почему его труп нашли в той стороне, а испуганную и окровавленную Сири Раиса едва нашла в противоположной части леса? Курица не смогла ответить. Волки даром речи не обладали. Единственной, кто мог и взять след, и объяснить происходящее, была Татошка. Но белой собачонки при Анечке не было.

Юная ведьма опустила тело Полкана на землю рядом с ногами матери и увидела Сирену. Вставив в рот два пальца, девушка звонко свистнула. Татошка появилась почти мгновенно, но совершенно не понятно, откуда именно.

— Ах, вот она где! Сири, ты следы путала? — спросила собака.

Рыжая курица утвердительно мотнула головой и продолжила рыдать.

— Не помогло. Он рядом. И он знает, где мы.

— Кто? — хором спросили обеспокоенные ведьмы.

— Нежить.

Раиса с Анечкой переглянулись. Вурдалак вполне мог так истерзать крепкого волка, но никак не смог бы выследить жилище ведьм, даже если бы Сири сразу побежала прямо к дому.

— Тата, ты уверена? — спросила у фамильяра хозяйка.

— Абсолютно. И прятаться уже поздно. Есть с собой что-то от вампиров?

— Вампиров⁈ — вскрикнула Раиса и напугалась собственного голоса.

— Да, вампиров.

— Ты же сказала, нежить!

— А вампиры что, живые?

В пылу ссоры Хранительница не заметила, что волки выстроились в оборонительную позицию. Анечка осторожно дёрнула мать за рукав.

— Наверху есть заклинание солнечного света, я не помню его наизусть.

— Я тоже, — Раиса заметила, куда смотрят волки, — Беги, дочка!

Из темноты появился силуэт. Сири встрепенулась, но увидела, что кричать уже поздно — Анечка взбиралась по ступенькам и была уже высоко. Падение от потери сознания могло стоить девушке сломанной шеи. Волки тоже оглянулись, но не на ведьму, а на труп своего вожака. Ринуться в атаку никто из четвёрки не спешил.

Но и силуэт не спешил приближаться. Противник был либо безнадежно глуп, либо слишком умён, но абсолютно точно непомерно самоуверен. Ни один адекватный вампир даже не попытался бы напасть на высших ведьм, тем более, сразу двоих. Помимо того, что нападение на сильных магических существ равносильно самоубийству, это еще и бесполезно для вампира. Для питания подходит только кровь людей.

И тут Раиса догадалась. На днях селяне приносили новость о растерзанной женщине не из этих мест. Других трупов не было, а в одиночку обычные женщины почти не перемещались даже из села в село. Несчастную же нашли на торговом тракте вдалеке от поселений. И перед ней стоял не просто вампир, а охотник на ведьм. Однажды вкусив крови нечисти, вампир не остановится, пока не сойдет с ума от голода, или пока его не остановят объекты его охоты. И не сбежал кровопийца, потому что целенаправленно искал именно Раису и её дочь.

— Здравствуй, Хранительница, — голос вампира был на удивление мягким и бархатным, почти доброжелательным.

— Здравствуй, убийца, — ответила ведьма, едва сдерживая дрожь и спуская Сири на землю.

— Твои шавки тебе не помогут.

— Я и не собиралась прятаться за их спинами.

Раиса резко вскинула руки и прокричала заклинание на древнем языке. Волки отскочили в стороны от волны горячей магии, пронёсшейся в сторону вампира. Поляна, на которой стоял могучий дуб Хранительницы, была местом силы. Но не все решает бесконечная магия. Кровосос лишь отшатнулся, но не упал и запала не растерял. Раисе пришлось отступать в сторону дома.

Сири сжалась от страха, но набрала побольше воздуха в грудь. Закричать она не успела. Раздался голос Анечки, спускающейся из дома на дереве. Оглушать все в округе снова было не время. Тем временем, вампир уже оттеснил Раису к дубу настолько, что нижние ветви стучали прямо у ведьмы над головой.

— Получай, сволочь! — крикнула девушка и произнесла сложное заклинание солнечного света.

Ничего не произошло. От страха Анечка ошиблась в произношении. Заклинание не сработало.

— Глупые, глупые ведьмы! — усмехнулся вампир.

И тут Сири закричала. Юная ведьма свалилась мешком с нижних ступеней. Послышался глухой удар. Но кровосос остался стоять на ногах.

— Думаешь, я не понял, что произошло там, в лесу? Кричи, сколько влезет, курочка. Вас это уже не спасёт.

Раиса и Сирена с ужасом осознали, что вампир их не слышит, чем-то залепил уши, и оглушить его невозможно. Ведьма обернулась и увидела дочь, лежащую головой на одном из корней дуба. По коре струилась кровь.

Волки вчетвером бросились на вампира с разных сторон. Это спасло им жизни, но не спасло Раису. Когда она обернулась на отчаянный визг разлетающихся в стороны защитников, враг был слишком близко. В глазах потемнело. Перед тем, как потерять сознание, ведьма услышала леденящий кровь бархатный голос: «Начну с той, что помоложе».

Татошка в отчаянной попытке спасти хозяйку бросилась на вампира со спины. Слишком поздно. Длинные клыки уже прокололи шею Анечки. Но боевой клич небольшой белой собаки отвлек безумного кровопийцу от трапезы. Он заметался, замахал руками и сбил масляный фонарь с одной из ветвей. Горящее масло брызнуло во все стороны. В том числе, и на Раису.

Летом могучий дуб выстоял бы за счет сочной листвы. Зимой огню не дал бы хода снег. Но стояла сухая осень, а на поляне почти всегда было немного ветрено. Жилище Хранительницы вспыхнуло. Пожар рисковал уничтожить весь лес. Сири во весь опор побежала за ближайшей доступной помощью — за берегинями. Двое волков, что еще могли держаться на лапах, побежали вместе с рыжей курицей через ночной лес.

— Когда я очнулась, вампир отчаянно сбивал пламя со своей одежды. Мамы нигде не было. То место, где я видела её перед падением, горело. Где-то в траве стонали раненые волки. Тата лизала мне лицо, что и привело меня в сознание. Всю свою силу я вложила в язычки пламени, что бегали по моему мучителю. И он сгорел, обратился в прах буквально за пару секунд, напоследок вспыхнув голубым.

— Мне жаль, что с тобой это произошло. Но причем тут я? — симпатичный молодой мужчина со следами укусов на шее вопросительно смотрел на вампиршу.

— Не при чем, конечно же. Ты моя еда, понимаешь? Из-за того урода я тоже стала уродом, и теперь мне нужна человеческая кровь.

— А ты всегда разговариваешь с едой? — с губ раненого сорвался нервный смешок.

— Нет, конечно, — абсолютно серьёзно ответила вампирша, — просто сегодня у меня лирическое настроение. Захотелось выговориться. Уже надоело говорить только со своей собакой.

Тата зарычала, показав свою узкую по-лисьи мордочку из темноты. В любых других обстоятельствах это выглядело бы забавно и даже мило. Но сейчас белая шерстка небольшой собачонки багровела от крови. От его крови. А в ноге зияла рана, оставленная этой милой маленькой мордочкой, когда Тата выгрызала из жертвы хозяйки кусок живого мяса.

— А что было потом? — мужчина не терял надежды сохранить себе жизнь.

— А потом я увидела маму, но не поняла, что это она. Волосы и одежда почти сгорели, сама она не шевелилась. И мы с Татой побрели через лес. Тогда я еще не знала, чем стала. Осознание пришло только утром, когда солнце начало обжигать. Я нашла укрытие, а вечером, после заката, нашла и свой первый кровавый ужин. Тогда изменилась и Тата. Теперь мне постоянно нужна кровь, а ей — мясо. Честно говоря, за неё мне обиднее, чем за себя.

— И с тех пор вы просто ходите и убиваете людей?

— Не совсем. Полтора века мы были в забвении. Случайно набрели на одного отшельника, оказавшегося чернокнижником, и он решил нас изучать. Чтобы мы не умерли от голода и не доставляли хлопот, он заколдовал нас, запер наши сознания внутри пустоты. Мы же очень любопытные экземпляры: высшая ведьма-вампир и фамильяр-упырь. Натешившись, он просто нас отпустил. Нет, я его не выпила, чтоб не обезуметь как тот, кто обратил меня. Но я с удовольствием свернула чернокнижнику его старую мерзкую шею.

— Нано, — из темноты вышла белая собачонка и с укоризной посмотрела на хозяйку, — и правда, что за приступ игры с едой? Неужели неудача в той лавке так тебя подкосила?

— Подкосила. Мне правда очень нужно было выговориться.

— Я могу стать твоим другом! — мужчина нервно сглотнул от тяжелого взгляда вампирши, — Или слугой могу быть! Я же теперь стану таким же, верно?

— Не станешь, — Нано вздохнула, — Спасибо, что выслушал меня. Но ты теперь знаешь слишком много, поэтому сейчас ты умрешь.