Глава 14

После того как он ставит меня на пол, освобождаем друг друга от остатков одежды. Хочется касаться бархатистой кожи руками, губами. Хочется смотреть на своего мужчину. Ни в чем себе не отказываю. Теперь, когда острота желания схлынула, можно сделать все то, о чем так грезилось бессонными ночами.

Теперь, когда я знаю, что мы вместе, ощущения иные. Впереди у нас много времени, и нет необходимости в спешке. Страсть перетекает в нежность. Ласкаем тела друг друга, подмечая самые чувствительные места. И даже слившись, никуда не спешим. В этот раз все настолько иначе, что верю – он действительно изменился, действительно любит.

Следующие два дня мы проводим вдвоем. Болтаем, смеемся, занимаемся любовью – словно узнаем друг друга.

А потом начинаются обычные рабочие будни.

Через две недели, во время нашего с Аррайденом ужина раздается неожиданный звонок в дверь. На пороге стоит темноволосый мужчина. Он мне кланяется, протягивает большую корзину алых роз и конверт, украшенный золотыми вензелями:

- Господин Миталь просил вам передать, что вы прекраснее, чем сотня этих роз.

- Спасибо, - улыбаюсь я. – Что-то еще?

- Все остальное в письме.

- Благодарю.

Дракон цепляется взглядом за розы, и в его глазах начинает бушевать ревность:

- От кого они?

- От Миталя. Погоди, мне нужно прочитать письмо.

- Ты не можешь их принять! – категорично заявляет он.

Поднимаю бровь:

- Почему это?

- Ты не можешь принимать подобные подарки от других мужчин!

Едва удерживаюсь от того, чтобы закатить глаза, а вот язвительность в голосе спрятать не удается:

- Мы с тобой договаривались, что ты не будешь препятствовать мне общаться с друзьями. Это нормально, когда друзья что-то дарят друг другу. Уверяю, Миталь ничего такого не имел в виду, и твоя ревность совершенно неуместна. Если бы цветы были не от моего друга и не от клиента, желающего меня отблагодарить, я бы их вернула. Да и с клиентом еще бы посмотрела, какие именно эмоции он вкладывает в подарок. Прекрати, пожалуйста!

- Прости, - произносит он.

По тону заметно, что это скорее формальность, чем искреннее извинение, но за неимением лучшего довольствуюсь этим.

Увидев, как я начала вскрывать конверт, Аррайден подходит и становится рядом. Усмехаюсь. Похоже, ему потребуется время, чтобы научиться мне доверять. Разворачиваю лист шелковой бумаги, который лежал внутри. На нем красивым витиеватым почерком Миталя написано:

«Драгоценная Шаена, ты звезда, которая озарила мое беспросветное существование. Спасибо тебе, что появилась в моей жизни.

Спешу сообщить, что через два дня Центральном Городском Зале Изобразительного Искусства откроется выставка, для которой ты подарила мне вдохновение. Как мы и договаривались, можешь выбрать любое полотно. Оно будет доставлено тебе после окончания экспозиции – хочу, чтобы и другие могли насладиться твоим совершенством.

Буду рад увидеться с тобой снова, искренне твой, Миталь.»

- Что это значит? – хмуро интересуется Аррайден.

Улыбаюсь:

- Миталь попросил ему попозировать, я согласилась. Чтобы не отрывать меня от работы, он переехал творить в мой дом… Если хочешь, можем пойти вместе.

- Хочу, - припечатывает дракон.

Готовлюсь к походу на выставку очень ответственно. Сообщаю Филимене, что завтра мы отправляемся за покупками и приема не будет. Когда объясняю ей причину, в ее глазах появляются смешинки:

- А дракон знает, что именно вы там увидите?

- Нет.

- Тогда я не должна это пропустить!

- Развлекаешься? – осуждающе интересуюсь я.

- Пока нет, - на ее лице расцветает мечтательная улыбка. – Но очень рассчитываю сделать это послезавтра.

- Филимена!

- А что я? Это ты выбрала себе ревнивого мужика. Сложно тебя не понять, ведь он действительно красив, влиятелен и богат, но эта его ревность…

Вздыхаю:

- Начало в четыре в Центральном Городском Зале Изобразительного Искусства.

- Отлично. За покупками отправимся с самого утра?

- Да. Времени на то, чтобы заказать что-то у портного не осталось, поэтому придется прошерстить бутики. Но к портному тоже заглянем – я все еще не заказала платье для бала. Я так понимаю, ты, как обычно, его пропустишь?

- Пропущу. Стара я для подобных развлечений.

Закатываю глаза, но не настаиваю – уже давно поняла, что это всего лишь отговорки, прикрывающие нечто большее. Поскольку натальную карту для себя подруга у меня ни разу не заказывала, остается только догадываться, какие тайны хранит ее прошлое.

Филимена заходит за мной сразу же после завтрака, и мы отправляемся в торговый квартал. Вывески манят завлекательными названиями, а на витринах можно увидеть все, чего только пожелаешь: от шпилек для волос и выпечки, до оружия, мебели и ювелирных украшений за баснословные деньги. Проследив за моим алчным взглядом, подруга припечатывает:

- Сперва платья, а потом, если останется время, все остальное.

Вздыхаю. Каждый раз, взяв ее с собой, я об этом непременно вначале жалею – Филимена строго следит за тем, чтобы я не отклонилась от изначальной цели. И не то чтобы я действительно нуждалась в новом кольце или покрывале, просто нравится ощущение, что я заработала достаточно, чтобы позволить себе любой каприз, и мне больше не нужно считать монеты и быть экономной.

Хоть ведьмы и ценятся, но многие в нашем королевстве все еще предвзято относятся к этому призванию. В богатых семьях принято, чтобы дочери изучали этикет, музицирование и вышивание, а не то, как готовить зелья, гадать или составлять гороскопы. В высшем свете ценятся красивые пустышки, а не умные самодостаточные девушки. К тому же в процессе развития дара очень сильно меняется характер: вместо кротости приходит уверенность в себе и четкое понимание, чего хочешь, а чего нет. Если дар слабый, он может проявляться в бунтарстве и жажде острых ощущений, а вот если такой сильный, как у меня, то начинает медленно и верно сводить с ума. Видеть и чувствовать то, что не видят другие, - это дар, но и проклятье. Боги жестоки к тем, кто отказывается от их даров.

Не знаю, как бы сложилась моя судьба, если бы однажды я не заглянула к городской ведьме. Увидев меня, она нахмурилась и спросила:

- Ты знаешь, что ты ведьма?

У нас повелось считать ведьмами либо некрасивых старух, какой и являлась наша городская ведьма, либо экзальтированных молодых женщин, выглядящих очень экстравагантно. Я себя не причисляла ни к одной из этих категорий, поэтому твердо ответила:

- Я не ведьма.

Старуха улыбнулась и посмотрела с сочувствием:

- Когда видишь полную луну, тебе хочется выйти на улицу или открыть окно, чтобы искупаться в ее свете. Устав, предпочитаешь отправиться в парк и спокойно посидеть на лавочке, слушая шелест листвы. Тебе встречаются люди, к которым у тебя резкая неприязнь, хотя ничего плохого они тебе не сделали. Рядом с кем-то тебе хочется задержаться подольше, а от кого-то сбежать при первой же возможности. Тебя любят животные, даже норовистые жеребцы и злобные псы выпрашивают ласку. Иногда тебе кажется, что ты слышишь неразборчивый шепот, который словно говорит о чем-то важном, но как ни вслушиваешься, не можешь разобрать ни словечка. А бывает, к тебе приходит уверенность, что тот, кого ты встретила, попал или попадет в беду. И ты не можешь объяснить, почему именно так думаешь…

- Как вы?.. – я настолько ошарашена, что даже не могу подобрать подходящих слов.

- Ты ведьма. Твой дар слишком силен. И чем дальше, тем будет становиться сильнее.

- Вы говорите ерунду!

Хоть все, что она сказала, правда, принять это сложно, поэтому разворачиваюсь и стремительно направляюсь к выходу из лавки.

- Как только примешь – приходи, - доносится мне в спину.

Делаю вид, будто не услышала, но ее слова занозой застревают в сердце.

Несколько дней размышляю. Теперь, когда ведьма озвучила все то, что меня волновало, не обращать на это внимания не получается. Помучившись, в один из вечеров осторожно стучусь в дверь отцовского кабинета.

Услышав разрешение войти, присаживаюсь в кресло напротив его стола и в волнении стискиваю руки.

Отец обеспокоенно поднимается с кресла, обнимает меня за плечи и предлагает:

- Пойдем-ка лучше посидим на диване.

Усадив меня рядом с собой, берет за руки и вздыхает:

- Снова съела все варенье из буфета и боишься, что маменька будет злиться?

Отрицательно качаю головой, не в силах поднять на него взгляд.

- Разбила очередную дорогостоящую вазу или статуэтку?

Вскидываюсь:

- Папа, мне уже не пять лет!

Он улыбается и прижимает меня к себе:

- И именно это-то меня и огорчает. Когда ты была совсем малышкой, мне было легко понять все твои горести и печали. Но ты выросла и превратилась в прекрасную девушку. Мне уже пора бы с этим смириться.

Нежусь в объятиях, окутанная знакомым с детством запахом. Страшно, что его отношение ко мне может измениться, что я не оправдаю его надежд, но…

Отстраняюсь и, не в силах поднять взгляд, произношу:

- Несколько дней назад я зашла в лавку ведьмы и…

- И она сказала, что ты тоже ведьма? – спокойный вопрос звучит словно гром среди ясного неба.

Поднимаю взгляд и пытаюсь считать его эмоции, но у меня не получается. Киваю:

- Да. И очень сильная.

Он вздыхает:

- Что-то подобное я и предполагал. Не хотел в это верить, но… Такие вещи не изменить.

- Но откуда ты?..

- Моя прабабушка была ведьмой, и ее сила вполне могла достаться кому-то из потомков. А ты родилась с ее цветом волос. Я надеялся, что это лишь совпадение, но, видимо, все-таки нет.

- Почему ты надеялся, что я не стану ведьмой?

- Потому что как отец очень хочу сделать твою жизнь легче.

- Так ты не сердишься? – с надеждой спрашиваю я.

- Нет. Как я могу на тебя сердиться?

Обнимаю его крепко-крепко. Облегчение настолько велико, что даже начинает немного кружиться голова, а на глазах выступают слезы. Он хлопает меня по спине и приговаривает:

- Что же ты?! Глупышка!

Тем же вечером обговариваем все детали, а утром вместе отправляемся к городской ведьме.

При виде моего отца она низко кланяется:

- Добро пожаловать!

- Здравствуй, Зальда. Все ли у тебя хорошо?

- Вашими стараниями, - подобострастно кивает старуха.

- Моя дочь действительно обладает ведьминской силой?

- Да.

- Расскажи, пожалуйста, кого лучше попросить стать ее наставницей?

- Я могу посмотреть! – старушка немного суетливо достает карты, делает несколько раскладов, потом уверенно заявляет: - Госпожа Ройтана ей подойдет. Судя по всему, у вашей дочери склонность к астрологии и гаданиям, а госпожа Ройтана в этом лучшая.

- Будет сложно к ней попасть?

Заметно, что ведьма начинает волноваться:

- Она сама выбирает себе учениц. По силе ваша дочь ей подойдет, но вот…

- Что? – барон хмурит брови.

- Госпожа Ройтана обучает только тех, кто будет потом практиковать. И она берет клятву. Если ваша дочь планирует вернуться домой…

- Понятно. Какие еще есть варианты?

Ведьма рассказывает еще о нескольких потенциальных учительницах, но даже мне понятно, что лучше всего для меня подошла бы госпожа Ройтана.

Выпытав все, что можно, отец кладет на стол мешочек золотых, благодарит, и мы выходим.

- Это судьба, - вздыхает он.

- Почему? – в недоумении приподнимаю брови.

- Зальда сказала, что госпожа Ройтана живет рядом с Танненбургом. А родители Кантора мне как раз на днях сообщили, что присматривают для него в этом городе военную академию.

- Матери сам расскажешь?

- Да. Сегодня вечером. Постараюсь ее убедить, что для тебя это лучший вариант.

- Спасибо.

- Не за что, золотце.

Остаток дня я перебирала свои вещи и решала, что из них мне пригодится. С вечерними платьями все было однозначно, так же как и с дорогими украшениями, а вот с одеждой оказалось не так просто. Хорошо еще я вовремя поняла, что тащить все это мне, вероятнее всего, придется самой, и сразу старалась ограничиться малым.

В результате удалось впихнуть все в один не самый легкий, но подъемный чемодан. Я не строила иллюзий насчет того, что взяла все необходимое, но осталась собой очень довольна.

Утром, как только истерика матери пошла на убыль, мы отправились в путь.

Было тяжело уезжать, будучи в ссоре, но я благоразумно решила дать ей время распрощаться с мыслью, что из меня не получится леди, блистающей на балах и светских приемах, а вместо поиска подходящей партии я буду заниматься разными ведьминскими штуками. Какими именно штуками, мне, так же как и матери, представлялось смутно.

Оказалось, Ройтана жила в обширном имении, отгороженном от остального мира высоченным каменным забором. Выслушав цель нашего прибытия, один из охранников отправился докладывать хозяйке, а уже спустя полчаса появилась она сама.

Ройтана произвела на меня неизгладимое впечатление – немолодая женщина с пронизывающим взглядом и совершенно седыми волосами, смотрелась величественнее многих аристократок. Ее длинный нос напоминал клюв, а черное платье было не в силах скрыть сильную худобу.

Какое-то время она, прищурившись, рассматривала нас с отцом, а потом произнесла:

- Не переживайте, возьму девочку под свое крыло. Обучу и не причиню никакого вреда – честное ведьминское. Можете ехать.

Отец молча поклонился, забрался в экипаж и уехал. Попрощаться мы успели раньше, так что теперь я просто проводила его взглядом.

- Чемодан можешь оставить здесь, - заявила ведьма.

- Почему это здесь? – поинтересовалась я.

- Тебе ничего из этого не понадобится.

- Если причина только в этом, предпочту взять его с собой, - перечить будущей наставнице не хотелось, но оставаться без любовно отобранных вещей не хотелось больше.

- А из тебя выйдет толк, - кивнула ведьма. – Пойдем.

Так и началось мое обучение. Уже потом я поняла, что ситуация с вещами была первой проверкой и первым испытанием в череде подобных. Конечно же, мы, пять ее учениц, изучали и травоведение, и хиромантию, и астрологию, и гадание, и пентаграммы, и прочие науки, но большую часть времени госпожа Ройтана учила нас быть ведьмами – сильными, независимыми женщинами, которые точно знают, чего хотят, и никогда не станут нарушать собственные этические принципы, например, делать то, что претит их натуре.

Первые два года мне не дозволялось видеться с родными, и это было очень тяжело. Уже позже я поняла, что целью этого было убрать из характера наносное и оставить только мои собственные мысли и желания. Благодаря этому, наконец-то приехав погостить, я совершенно спокойно проигнорировала все манипуляции матери и смогла донести до нее, что не изменю свой выбор.

Ведьминство открыло для меня целый новый мир возможностей, ведь я могла стать кем угодно. Конечно же, ведьмы в некоторой степени являлись заложницами сформировавшегося образа, и для работы часто приходилось ему соответствовать, но даже это оказалось необязательно, можно было и тут поступать, как хочется. Госпожа Ройтана честно предупредила нас обо всех особенностях каждого из путей и что не идти на поводу принятых норм сложнее, но выбор все равно оставался за нами.

В последние годы обучения каждая из учениц определилась с самыми полюбившимися предметами и совершенствовалась в них, что стало для меня огромным облегчением – зельеварение оказалось совершенно несовместимым с моей натурой, ведь чаще всего у меня получалась странная бурда даже по самым простым рецептам. Я сосредоточилась на астрологии и гадании на камнях, и была этому безмерно рада.

В какой-то момент мне перестало хватать знаний, которые могла предложить госпожа Ройтана, и она дала мне доступ к своей личной библиотеке. Этот период я вспоминаю как один из самых счастливых в моей жизни.

По окончании обучения я осталась в Таннербурге. Удачно совпало то, что город успел мне полюбиться, и его удаленность от места, в котором я выросла и где осталась жаждущая моего замужества матушка, и то, что здесь не было ведьм моего профиля. А еще в значительной мере на меня повлияло распределение Кантора, благодаря которому он должен был не менее двух лет отработать на благо Королевства именно в Танненбурге.

С Филименой мы познакомились в кафе, расположенном неподалеку от гостиницы, в которой я остановилась, после того как съехала от Ройтаны. Ее заинтересовало мое странное поведение: я сидела в углу с газетой в одной руке и мешочком с гадальными камнями в другой. Прочитав объявление о сдаче помещения, я вытаскивала камень. Если он показывал, что вариант можно рассмотреть, обводила предложение карандашом, если нет – вычеркивала.

Ведьмы верят в судьбу, и эта встреча была ее подарком. Филимена рассказала мне, что ее знакомая как раз собирается сдавать дом, в котором они до этого жили вместе с мужем, и который после появления второго ребенка стал им тесен. Он был специально сконструирован так, чтобы ее муж-доктор мог принимать в нем пациентов. Но особенно ценным для меня оказалось то, что дом был выстроен нестандартно для жилья подобного типа, когда лавка или приемный кабинет находятся на первом этаже, а жилая часть дома на втором - был одноэтажным.

Не зря считается, что ведьмы любят домики в дремучем лесу – нам важно, чтобы наше жилище прикрывалось, хотя бы частично, кронами деревьев, было одноэтажным и имело несколько входов.

Дом, который мне показала Филимена, оказался именно таким. Но прежде чем свести меня с его хозяйкой, она попросила пообещать, что я возьму ее помощницей. Раньше я всегда думала, что буду работать одна. Но если судьба посылает щедрый подарок, совершенно неразумно от него отказываться.

Филимена удивительным образом взяла на себя то, что мне в ведьминской работе нравилось меньше всего – общение с клиентами. Всего за год ей удалось построить оптимальную систему, по которой клиент сперва звонил, а уже записавшись, приходил на прием, либо приносил данные для расчетов.

Даже этого было бы достаточно, чтобы я ее ценила, но Филимена вдобавок оказалась очень интересным человеком, и мы быстро подружились. За годы наших отношений она сумела настолько хорошо меня изучить, что теперь понимает не только то, о чем я говорю, но и то, о чем умалчиваю. Как в случае с покупками – я попросила ее помочь выбрать мне платье, а вот то, что мне нельзя отвлекаться от цели, она знает сама. Поэтому мы, никуда не сворачивая, доходим сперва до бутика, в котором я нахожу «то самое платье», а потом и до портного, с которым мы вместе перебираем ткани и фасоны до тех пор, пока не появляется чувство, что получу именно то, что мне нужно.

В результате, когда выходим из ателье, мой желудок требовательно урчит, откровенно напоминая, что обед мы пропустили и пора бы перестать так над ним издеваться. Поэтому далее мы направляемся в ближайшую харчевню, где заказываем себе еду.

- Сегодня все прошло довольно легко, - улыбается Филимена.

- Ага, - соглашаюсь я. – Повезло, что быстро нашли нужное платье.

Подавальщица расставляет заказанные блюда, и мы с аппетитом принимаемся за их уничтожение.

- Везение тут ни при чем, - отмахивается подруга, прожевав кусочек рыбы. – За последние годы ты стала довольно популярной личностью и ввела моду на черный и алый цвет.

- Я?

- Ты. На тебе даже мешок смотрелся бы модно с такой-то внешностью, но вдобавок к этому многих девушек привлекает твоя независимость. У нас, так же как было бы и в любом другом городе, гадали, как быстро ты остепенишься. Ты этого не знаешь, но первые годы мне пришлось приложить немало усилий, чтобы отвадить тех из кавалеров, кто пришел лишь добиться твоего внимания, а не действительно воспользоваться услугами ведьмы. Когда ты начала встречаться с Миталем, затейники поутихли; затем после вашего расставания снова активировались, но я быстро их приструнила.

- А ты не думала, что среди них мог оказаться кто-то стоящий? – я так возмущена, что даже откладываю вилку.

- Я уверена, что если намерения серьезны, мужчина не отступится. Ты ведь не затворница: посещаешь кафе, рестораны, гуляешь по парку, ходишь на ежегодные балы и даже иногда на званые обеды.

- Справедливо. Но почему тогда тех, кто все-таки отваживался со мной познакомиться, было не так уж много? – аппетит возвращается, и я принимаюсь доедать отбивную.

- А ты себя в зеркало видела? У тебя такой неприступный вид, что нужна недюжинная смелость, чтобы решиться подойти к тебе.

- Серьезно?

Филимена с улыбкой кивает:

- Как никогда! А еще ты совершенно не понимаешь намеков, что ничуть не упрощает мужчинам жизнь.

- Думаешь?

- Уверена. Ты даже не заметила, что некоторые из твоих клиенток заявлялись к тебе с целью сосватать свих родственников. Графиня Беномире в начале вашего знакомства пыталась заинтересовать тебя своим младшим сыном. Думаешь, зачем она дала составить его натальную карту, а потом настойчиво расхваливала его и приглашала тебя погостить?

- Наверное, я действительно плохо понимаю намеки.

- И это к лучшему. Теперь пойдем в ювелирную лавку?

- Да. Хочу себе красивый кулон, который будет привлекать внимание к декольте.

- Ты же в курсе, что драгоценности девушкам должны дарить мужчины?

Отмахиваюсь:

- Драгоценностей много не бывает. Хочется сделать для себя что-то приятное в связи с тем, что мы с Аррайденом наконец-то вместе.

- Да. Вы уже вместе, но ты так и не проставилась.

- Прости! После ювелирного в винную лавку? Или посидим в ресторане?

- Лучше в винную лавку. Но я не возражаю перенести пьянку на послезавтра – не хочу, чтобы ты проснулась утром опухшая.

Хмыкаю:

- Обычно именно ты напиваешься во время таких посиделок, а потом дрыхнешь до обеда.

- Поймала, - вот только раскаяния в ее тоне совершенно не чувствуется. – Не хочу пропустить завтрашнее зрелище.

- Договорились.

В ювелирной лавке кулоном покупки не ограничиваются: приобретаю в пару к кольцу крохотные серьги с розовыми бриллиантами. На балу принято сверкать как в переносном, так и в самом прямом смысле, а тут такая возможность.