Глава 16. Чёрный перец

Кристофер задумчиво смотрел в потолок. Вечер был до отвращения унылый, а отсутствие какого-либо занятия вгоняло в тоску. Он уже и не помнил, когда ничего не делал. Наверное, в далёком детстве, до того как поступил в военное училище. Там наставники и преподаватели всегда следили за тем, чтобы у кадетов не было лишнего времени на глупости.

Он бросил ленивый взгляд на книжную полку — среди потрёпанных женских романчиков на почётном месте стояли популярные нынче книги про мага-детектива. Романы были довольно старыми, так что сложно было представить, что покупала их Лия. А вот приключенческие романы явно часто перечитывались. По крайней мере, закладка торчала из детектива. Кристофер потянулся за книгой — не новая, но явно берегли. Чуть обтрепались уголки, но это едва заметно. Ни мятых страниц, ни загнутых уголков не было. Читать не хотелось, и он вернул книгу на место. Он вообще не понимал этой повальной увлечённости Элджероном. Зачем вздыхать по несуществующему мужику, если в Косварии есть настоящие маги-герои?!

Молодой инквизитор прикрыл глаза, сосредотачиваясь на ощущении магии в теле. Огонь тонкой струйкой тянулся по венам, но отказывался подчиняться. Истерзанный проклятием организм едва восстановился. Ему бы по-хорошему отлежаться ещё недельку-другую. Вот только никто не простит ему такую задержку. Он должен распутать клубок, найти путь, по которому пепел ангела проникает в империю. Он должен доказать, что не пустое место и не тень отца. Он сможет.

Рука сжалась в кулак. Огонь в теле полыхнул чуть ярче. Кристофер поднялся с кровати. Он уже достаточно отдыхал, полагаясь на защиту Лии. Сколько можно прятаться за женщину?

Кристофер лёг на пол, упираясь кулаками в доски — ковёр она всё же убрала, хотя зрение уже практически восстановилось. Очертания предметов порой плыли, но он уже отлично ориентировался в пространстве. Руки распрямились, поднимая торс над полом. Мышцы напряглись, но слушались. Согнул руки в локтях, почти коснувшись грудью пола. Раз. Снова поднять себя. И снова. Главное правильно дышать. Вдох. Согнуть руки, оставив между грудью и полом крошечный просвет. Выдох.

Потрепанное проклятием тело ныло, но это не повод останавливаться. Ещё раз. И снова. Прежде он был выносливее. Ему нужно вернуться в форму как можно быстрее. Чем быстрее восстановится тело, тем быстрее вернётся магия. Ему нельзя подвергать Лию опасности. Ей опасно быть рядом с ним, пока расследование не завершится и все виновные не понесут заслуженное наказание. А потом он снова откроет то дело и обелит её имя.

Руки подкосились. Он рухнул на пол. Фамильяр, сидящий на подоконнике и наблюдающий за улицей, обернулся, но промолчал. Кот явно был не в восторге, что ему досталась роль няньки. Кристофер упёрся лбом в пол. По коже стекали капельки пота. Этого не достаточно. Он может больше. Он может заставить мышцы работать, несмотря на боль.

Кулаки снова упёрлись в паркет. Куда она пошла на ночь глядя? Маленькая отважная ведьма… Первое впечатление часто бывало обманчивым. Взбалмошная хамоватая девица без лицензии на поверку оказалась доброй и заботливой, хотя и пыталась сделать вид, что ей всё равно. Ведь ведьмы и инквизиторы вроде как природные враги… А она подобрала, выходила, прячет, рискует жизнью, даже с ухажером поругалась.

Движения стали резче. В груди распалялось пламя. Мысль о грядущей свадьбе злила. И пусть Корнелия чародейка с подходящим даром, в Лие гораздо больше огня. Он мог бы предложить ей стать любовницей… У всех лордов есть любовницы, это правда жизни. Жена для рождения наследников, а любовница для чувств и любви… Вот только он не может предложить ей такое. Лия слишком гордая, чтобы соглашаться на вторую роль. Она, откровенно говоря, и на первую не согласится. Такая может быть лишь единственной.

Мышцы скрипели от боли, но останавливаться Кристофер не собирался, будто вознамерился вместе с потом изгнать из тела слабость и последние крупицы тёмной энергии.

— Амелия! — Бальтазар кубарем скатился с подоконника и метнулся к лестнице.

— Что?! — он подскочил на ноги, бросаясь следом. Под сердцем змеёй свернулась тревога. — Стой! Что случилось?

— Лию убивают! — Бальтазар лапами пытался сдвинуть засов. — Открывай же! Ещё одну дверь выломаю — она меня убьёт.

Кристофер дёрнул засов, выбегая на улицу за фамильяром. Холодный ветер волной мурашек прокатился по коже. Свинцовые тучи склонились над городом, предвещая грозу. Под крыльцом стоял сосед Лии с букетиком полевых цветов в руке. Мужчины растерянно переглянулись. Бальтазара неожиданная встреча не волновала, он стрелой метнулся по проспекту.

Кристофер чертыхнулся и, захлопнув дверь в лавку, бросился следом. Что бы там не случилось, фамильяр не поднял бы тревогу, если бы с ведьмой всё было в порядке.

— Что стряслось?! — ухажер его ведьмы бежал следом.

— Лию убивают! — возопил кошак, сворачивая на перекрёстке.

Кристофер не вдавался в объяснения. Он сам ничего толком не понимал. В боку кололо, но инквизитор старался не отставать. Солдат, который таскается за его ведьмой, явно был в лучшей форме. Он быстро догнал кота и практически не отставал. Кристофер же едва поспевал за фамильяром, стараясь не выпускать из поля зрения чёрный хвост, торчащий к небу и пушащийся, словно шомпол.

Бальтазар забежал в какой-то двор и замер, растерянно озираясь по сторонам. В зоне видимости было пусто. Начал накрапывать мелкий дождик.

— Куда дальше? — солдат тоже озирался по сторонам и выглядел так, словно готов сворачивать шеи голыми руками.

Кристофер остановился, придерживаясь рукой за правый бок. В районе печени неприятно кололо. Ветер оглаживал обнаженную спину. Как-то он не сообразил, что надо бы накинуть что-то. Не до того было.

— Они там! — не своим голосом рявкнул кот и мгновенно увеличился. Боевая трансформация фамильяра внушала уважение. В бою с таким даже магу придётся нелегко. Да, победить такого можно, но остаться при этом невредимым не получится.

Огромный чёрно-лиловый монстр принялся разгребать землю, выворачивая камни.

— Лия! Амелия! — выл монстр, а в груди стало как-то гадко. Да, его ведьма жива, но если фамильяр вспыхнет и обратится пеплом, это будет означать только одно…

Голова раскалывалась. Перед глазами плавали светящиеся пятна. Шея затекла от неудобного положения. Медленно пришло понимание, что ей холодно. Руки занемели, а пальцы ног она почти не чувствовала. Словно этого было мало, её окатили ледяной водой.

— Да чтоб ты сдох! — с перепугу заорала ведьма.

— Это я уже слышал, — донеслось насмешливое.

Лия попыталась смахнуть влагу с лица, но руки оказались связаны над головой. Ведьма, щурясь, открыла глаза, с ненавистью смотря на того, кто разрушил её жизнь.

— Не ищи, — Калеб покачал у неё перед носом браслетом с колдовскими печатями. Вот так, переиграл и обезоружил.

Лия бегло скользнула взглядом по маленькой темнице, в которой оказалась. Каменный мешок без окон, но с несколькими небольшими отверстиями под потолком — вентиляция. Уползти в такие сможет разве что кошка, но никак не человек. Одна дверь, на которую спиной опёрся Аспис. Полковник лениво и даже равнодушно наблюдал за происходящим. Из обстановки было только вбитое в камень металлическое кольцо, к которому были привязаны её руки. Даже соломки не подстелили — приходилось сидеть на холодном камне. Почему-то в голову пришла мысль, что кричать и звать на помощь совершенно бессмысленно. Доигралась в детектива…

— А чего это ты не в ковене? — она, ухмыляясь, уставилась на Калеба. — Неужели выперли?! Поняли, что ты — ни на что не способная бездарность, ворующая результаты чужого труда?

Да, скалиться на бывшего глупо, но если предстоит умирать, так лучше сделать это достоинством. Эхо пощёчины отразилась от стен. Лия слизнула потекшую из губы кровь. Калеб никогда не отличался деликатностью.

— Вы отклонились от темы, — холодно проговорил Эдвард.

— Где Кристофер Элингтон? — едва ли не скрипя зубами, пробормотал Калеб.

— А мне почём знать? — равнодушно ответила ведьма.

— Скажешь где он — останешься в живых, — перешел к торгам колдун.

Лия с трудом сдержала порыв рассмеяться. Она всегда была сообразительной и прекрасно понимала, что жива ровно до тех пор, пока нужна похитителям. А вот лишние свидетели им явно не нужны.

— А где ведьма?

— Которая?! — удивился Калеб.

— Та, которая прокляла инквизиторишку. Это был не ты. Тебе силёнок на такое проклятие не хватит.

— Всё таки это она сняла проклятие, — бывший повернулся к полковнику. — Говорил же?

— Скажи, где Кристофер Элингтон, и всего лишь умрёшь, а не лишишься рук, — полковник сверлил её взглядом.

Это было уже ближе к истине. Выбор, стоящий перед ней, был не то чтобы заманчивым. Калекой стать не хотелось. Жить же хотелось очень сильно. До боли в груди, до трясущихся пальцев. Она и не жила толком ведь. И Бальтазара жалко. Исчезнет ведь. Вспыхнет с последним ударом её сердца и обратится пеплом. А ведь она так хотела уехать на юг, к морю, где наглый кошак сможет каждый день лакомиться рыбой. И что в итоге? Умрёт в какой-то затхлой подземной комнатушке. И вот сдался ей этот ночелётник? Сидела бы дома и не лезла в то, во что лезть не стоило. И почему попу всегда так тянет на неприятности?

— Я не знаю. Он оправился и ушел, — ровно ответила Лия.

— Ложь, — сквозь зубы прошипел Калеб. В вороте его рубахи мелькнул пёстрый чешуйчатый бок — Аиша предпочитала проводить время на теле своего человека. — Он не мог оправиться от проклятия так быстро.

— Ну не ушел, так уполз. Я гостеприимством не отличаюсь. Выставила за порог при первой же возможности, а куда дальше — не моя забота. Где это видано, чтобы ведьма инквизитору сопельки вытирала? — гордо ответила та самая ведьма, которая не так давно и блевотину с пола убирала.

— А проклятие зачем снимала?! — возмутился бывшенький.

— А какого Тёмного вы мне труп инквизитора во двор подбросили?! — Лия рявкнула так, что Калеб отшатнулся. — Вы бы его ещё на крыльцо положили и мелом обвели.

— Мелом обводят тех, кто ещё жив и кого забрали лекари. Это нужно для магической печати места происшествия, — равнодушно поправил Аспис.

— Думали на меня спихнуть труп, да? — продолжала докапываться до сути Лия.

— Да кому ты сдалась? — отмахнулся Калеб. — Будто вокруг тебя мир крутится. Ты даже не представляешь, какой шум поднимется в Бламонте, когда узнают, что бастард Шестого советника императора убил сына Верховного инквизитора и сбежал в орочьи земли.

— Вот только сбегать я не собираюсь.

— Уверена? — Калеб достал из-за голенища сапога кривой нож.

Лия внутренне напряглась. Сердце трепетало в груди. Глаза начало припекать, но она усилием воли сдержавала панику. Калеб наклонился рядом с ней. Лия до боли в челюстях сжала зубы. Она не доставит мучителям удовольствия криками и бесполезной мольбой. Её не пощадят, это очевидно. Мужчина тем временем схватил её за волосы и резким движением срезал изрядный пучок, оставив совсем немного длины. Лия судорожно выдохнула, а затем в ней вскипела ярость.

Издеваться — да пожалуйста. Она гордая и вида не подаст, что ей больно. Ведьма она или как. Но волосы?! На них ещё сутки продержится её энергия. Порочить её — и без того не самое чистое — имя! Это не говоря о том, что волосы были её гордостью. Она резко дёрнулась вперёд, лбом ударяя Калеба в лицо.

Колдун заорал, словно корень мандрагоры, который выдернули из земли. Её локоны медленно опадали на пол. Лия с чувством мрачного удовлетворения наблюдала, как враг зажимает ладонями кровоточащий нос.

Эх, ей бы свободные руки — у неё в кармане припрятано немного перца… Она запихает его засранцу во все возможные отверстия, а потом от всей души проклянёт. Ещё и кровью своей закрепит, чтобы наверняка подох в муках. Руки ведьмы — важная составляющая колдовства. Кто-то ошибочно полагает, что во времена войны инквизиторов и ведьм последним отсекали головы. Вот только правда была гораздо страшнее — ведьмам отрубали руки. Искалеченные, не имеющие возможности направлять потоки энергии, они медленно сходили с ума. Участь намного ужаснее смерти. И пусть инквизиция не отличалась фантазией, но с лёгкостью компенсировала это жестокостью.

— Я изведу весь ваш поганый род, — яростно шипел Калеб. — Ты — такая же тварь, как и твоя бабка! Наглая, самовлюбленная. Кичишься своей силой, а кроме неё ничего за душой нет! Сдохнешь здесь в муках, а потом и мамаша твоя.

— Да что ты знаешь? — Лия покачала головой, брезгливо смотря на пленителя.

— Побольше тебя. Никогда не задумывалась о том, что стало с твоёй тётей после того, как её вышвырнули из дома?

— Её отдали в приют, — ведьма пожала плечами.

— Ты бывала в этих приютах? — лицо Калеба стало нечитаемым. — Видела, как живут дети, от которых отказались? И почему?! Потому что Богиня не наградили даром? Эта империя прогнила насквозь, — процедил мужчина сквозь сжатые зубы.

Лия молча смотрела в ответ. Она и без этого знала, что мир полон несправедливости. Вот только похищая ведьм и стравливая между собой власть имущих, систему не перекроить.

— Ни ты, ни твоя мать — вы не задумывались о том, что можно разыскать родную кровь? Жили и горя не знали в столице под крылышком советника. Хорошо было не знать нужды и голода, да? А та девочка росла в приюте. Одна. Мёрзла зимой, носила обноски и питалась непонятно чем.

— Претензии можешь отправить в императорский совет. Казна регулярно выделяет средства на содержание приютов, — холодно ответила ведьма.

— Пасть закрой, мразь, и слушай. Хотя бы знать будешь, почему подохнешь здесь.

— Это что, злодейский монолог? Как в книгах? — присвистнула Лия.

— Думаешь, я зло?

— А нет?!

— Я изменю эту систему. Сломаю то, что есть, и построю лучший мир, где никто не выкинет ребёнка из дома.

— Да какое тебе дело до этих детей! Тебя-то в приют не сдавали, у тебя есть дар! — рявкнула ведьма.

— Мне есть дело! Это моя мать! — заорал в ответ Калеб.

Если бы Лия не сидела, то точно рухнула бы на пол. Разум отказывался принимать изменившуюся реальность.

— Удивлена?! Дар может наследоваться через поколения, но никого это не интересует. Моя мать вышла из приюта и уже несла в себе болезнь. Бедная жизнь, тяжелая работа, пьющий муж. А ведь она должна была стать наследницей династии. Она — первенец! А в итоге умерла от болезни, которую можно было бы вылечить, будь у нас деньги.

— Ты что, мой родственник?! — она ошалело уставилась на Калеба. В это просто не верилось. Они не были похожи. Разве что волосы у него были такие же чёрные и кудрявые, как у неё… Но мало ли на свете кучерявых брюнетов, не все же родственники!

— Да ты сегодня как-то туго соображаешь, — мужчина покачал головой. — Я тебя так сильно приложил?

— Отойди от меня, извращенец! — голос предательски срывался. Как он мог?! Ладно она, но он ведь знал, что тащит в постель родственницу. Вся та «любовь» была игрой с самого начала. Способом подобраться ближе и нанести удар. Втоптать её в грязь, чтобы что? — Это что, была месть? Месть мне за то, к чему я не имею отношения?!

— О! Начинаешь соображать, — Калеб улыбнулся окровавленными губами. — Ничего не поделаешь, наша милая бабуля померла раньше, чем я до неё добрался. А вот местный ковен с их порядками изводить было приятно. Все эти зазнавшиеся холёные рожи, пекущиеся о чистоте крови и одарённых наследниках, скоро умоются кровью, а их отродья будут ползать у меня в ногах, умоляя дать им немного пепла. Я втопчу эту систему в подземные чертоги Темнейшего, но ты этого уже не увидишь. Увы, чтобы расцвёл прекрасный сад, сперва нужно выкорчевать сорняки.

— Выговорился? Полегчало?— Эдвард, вероятно, заскучал, раз подошел к ним и вмешался в разговор.

— Да не особо, — счастливым Калеб точно не выглядел, размазывая всё ещё текущую из носа кровь ладонью.

— А я ведь предлагал сотрудничать. Мы могли бы договориться, быть полезны друг другу. Ты ещё можешь передумать. Даю последний шанс, — полковник провёл ладонью по её щеке, но отдёрнул руку, напоровшись на полный ненависти взгляд.

— Не в этой жизни, — огрызнулась Лия.

— Жаль, но что поделаешь, — Аспис наклонился, собирая с пола её волосы.

— Да, пока кровь не остановилась. Придержи-ка её.

Сердце, казалось, подпрыгнуло к самому горлу, а потом ухнуло вниз, оставив в груди пугающее ощущение пустоты. Аспис сунул локоны в карман и положил руки ей на плечи. Калеб дёрнул платье. Треск ткани словно оглушил. Звуки стали глухими, а кровь стучала в виски.

— О-па! Богатенькая, я смотрю, — мешочек с деньгами переместился в карман бывшего, и это была меньшая из её проблем.

Лия брыкалась, дёргалась так, что верёвка впилась в запястья, пыталась укусить пленителей, но лишь оттягивала неизбежное. Палец Калеба, смазанный в крови, выводил на её коже немного кривую печать проклятия. Ощущение чужой энергии ударило в грудь с такой силой, словно в неё на полном ходу врезалась повозка. Перед глазами всё поплыло, а во рту появился гадкий ржавый привкус. Темнота обрушилась на неё вместе с осознанием неизбежности конца.

Лия отчаянно, изо всех сил сопротивлялась проклятию, ощущением могильного холода тянущегося к сердцу. Сотворённое на крови, оно сметало все её защитные барьеры, сжималось на груди. Каждый новых вдох требовал неимоверных усилий. От нехватки воздуха в голове гудело, но она продолжала бороться, стараясь вытолкнуть из тела чужую энергию. Сдаться и умереть она всегда успеет. Лия отчаянно хотела жить.

В какой-то момент ей удалось сбросить часть проклятия и сделать хриплый вдох. Ведьма закашлялась. Ясность сознания возвращалась. Паника улеглась, остальные эмоции словно кто-то выключил. Сознание стало холодным, как лёд и острым, как стекло. Говорят, так бывает с теми, кто оказался на грани жизни и смерти. Истории о таком состоянии рассказывали те, кто прошел войну. Редкие счастливчики, которым довелось оказаться на краю гибели и чудом спастись.

Она вспомнила. Вспомнила о том, что брала с собой. В её кармане были пряности, среди которых было то, что поможет в борьбе. У неё был с собой чёрный перец.

Горькие и ароматные горошинки. Эту пряность знала каждая кухарка. Но мало кому известно, что сперва плоды чёрного перца имеют зелёный цвет и восхитительный аромат. Зеленый перец Лия обожала и часто использовала при готовке. Черный перец был лишь серединой созревания. Плод темнел и набирал горечь. Полностью созревшие горошины были бордовыми по цвету. Уже не такие горькие, с неповторимым ароматом, они особенно ценились гурманами. Их можно было вымочить в воде и очистить — получался белый перец. Пряности лучше для рыбы не найти. Лие не раз приходилось раскошеливаться на белый перец в угоду гастрономическим пристрастиям фамильяра. Но у всего этого многообразия перца было одно особенное свойство — он мог поглощать энергию. Любую, главное дать импульс.

Со связанными руками Лия не могла направить энергию точечно, но могла всем телом. Ей не нужен сильный выброс, да и остаться совсем без энергии означает сдаться проклятию. Совсем немного…

Горошины перца впитали энергию и нагрелись, втягивая в себя тьму проклятия, ослабляя его. Дышать стало легче. Лия до боли сжала зубы, выталкивая из тела чужую энергию. Время словно замерло. Она не знала, сколько сидит вот так, привязанная к кольцу в стене. Были лишь холод, темнота и ломота в теле. Придёт ли кто за ней? Бальтазар должен был почувствовать, что с ней что-то случилось, но их связь укажет лишь направление. Не зная, как спуститься в подземелья, фамильяр не сможет её отыскать. Да и сама Лия понятия не имела, где находится.

Давление чужой энергии медленно сходило на нет. От проклятия осталась только боль в груди и слабость. Сиплое дыхание наполняло её крошечную тюрьму. Лия не знала наверняка, вернётся ли Калеб, чтобы убедиться в том, что она мертва. Бывший всегда был самоуверенным. Но вот Аспис наверняка из тех, кто любит всё контролировать. Да и срезанных волос может не хватить на то, чтобы оставить отпечатки её энергии на местах будущих преступлений. Полковник точно придёт поглазеть на труп, и было бы прекрасно, чтобы к тому времени она каким-то чудом оказалась как можно дальше от этого места.

Лия с трудом разомкнула веки. Разницы не было — всё та же чернота перед глазами. Первое, что ей нужно было сделать, — как-то освободить руки. Потом предстояло открыть дверь. Что делать, если дверь заперта на замок или засов, она пока не представляла. До двери, для начала, надо было добраться. Она дёрнула руками. Верёвка предсказуемо не поддалась, а вот натёртая кожа запястий и располосованные осколками ладони отозвались на это вспышкой боли. Браслета у неё тоже не было, да и печатей, что могли бы оказаться полезными в её безрадостном положении, Лия не носила.

Где-то в темноте раздался писк. Лия с трудом поджала к себе окоченевшие ноги. Её только крыс не хватало для полного счастья. Не смогли добраться до неё дома, так в темнице нашли. В голове что-то шевельнулось.

У неё дома были крысы! Крысы, которых она изгнала. Самое время напомнить им о себе.

Лия старательно шевелила пальцами, не обращая внимания на боль. Второй попытки у неё не будет. Покрытый кровью осколок пластины застрял в ладони. Её пленители не обратили внимания на столь досадное недоразумение и не стали озадачиваться тем, чтобы обработать раны, а зря. Пальцы онемели от тугих пут и холода и плохо слушались, но усердие может перебороть любые препятствия. Она вытащила осколок. Небольшой, склизкий от крови, но достаточно острый, чтобы оцарапать. Впору было радоваться, что купила дешевую подделку из керамики — драконья кость не разбилась бы при падении.

Самая простая часть плана осталась позади. Теперь нужно было выцарапать на коже печать проклятия. Ведьма с трудом, шипя от боли, провернула руку в петле тыльной стороной к другой, вооруженной осколком и принялась корябать окружность. Мышцы ныли от напряжения, свежие ранки щипало, но останавливаться было нельзя. Она не знает, как скоро придут проверять её хладный труп.

Окружность, судя по ощущениям, получилась немного кривоватой, но на потоках энергии не должно сказаться. Дальше началось ювелирное вырисовывание направляющих и рун. По рукам текли тёплые струйки крови, спускаясь в рукава, отчего ткань неприятно липла к коже. Крыса в углу ободряюще попискивала. Даже такая поддержка была приятна.

Печать была закончена. Пальцы разжались. Окровавленный осколок упал, слегка ударив её по макушке. Губы растянулись в довольной улыбке. Лия направила энергию в печать, раскручивая потоки.