Глава 21. Лаванда

До чего довела её жизнь? Она нарушает закон едва ли не каждый день. Говорила мать, что толку от неё не будет. Накаркала. Слово ведьмы, сказанное в сердцах, тоже вес имеет, пусть и не сразу проявляется. Мало Лие было ложных обвинений, так она решила пополнить «послужной список» парочкой новых, на этот раз вполне обоснованных. Да ещё и подвела под статью о соучастии соседа и приблудного инквизитора. Только Корнелия всем своим видом демонстрировала несогласие с планом. Мнения пленницы не только не спрашивали, но и слушать не желали — кляп вернули на место, чтобы остановить поток грязных ругательств, который мог исторгаться разве что из портового грузчика, но никак не из молодой леди. И чему магов в их колледжах учат? Явно не этикету.

Кристофер и Аргус помогали как могли, а могли они в сложившейся ситуации немного. Один удерживал невестушку, второй тяжело вздыхал на кухне в поисках лаванды. Бардак, учиненный Лией, был основательный. Ломать, как известно, не строить, а выгрести всё содержимое полок на столы получается быстрее, чем потом найти нужное и убрать всё на место. Сама ведьма под настороженным взглядом пленницы чертила на полу колдовскую печать. Бальтазар сидел, отрешенно смотря в стену, копил энергию. Ему предстояло погасить все сопутствующие проклятию эманации. Ей же предстояло это самое проклятие наложить.

«Спящая красавица» — довольно редкое и, куда без этого, запрещённое проклятие. Суть его была в том, что жертва погружалась в колдовской сон. Беспробудный, как у той самой красавицы из сказки. На самом деле состояние это не было именно сном. Скорее ближе к стазису, так как все жизненные процессы останавливались, даже дыхание и сердцебиение. Человека вполне могли счесть мёртвым, если не окажется рядом способной ведьмы, чтобы распознать проклятие. Случалось, что несчастных хоронили… Но одно дело распознать. А вот снять – совсем другое. Тут то и всплывала самая гадкая часть проклятия. Ведьма, его создавшая, обязана была вложить условие для пробуждение.

Далеко не всегда это было что-то сказочное, вроде поцелуя. Порой условия были невыполнимы или не совместимы с жизнью. Помнится, Лия читала историю об одном рыцаре, который предал невесту и сбежал с новой возлюбленной. На его беду, брошенная невеста была ведьмой. Ночью, накануне свадьбы, новая зазноба рыцаря уснула, а по утру не проснулась. Казалась она мёртвой. Так бы и похоронил опечаленный жених свою невесту, но на пир, обернувшийся поминками, явилась бывшая возлюбленная и жестоко посмеялась над тем, кто разбил ей сердце. Страшное условие для пробуждения девушки вложила ведьма в проклятие. Сам, своей рукой рыцарь должен был горло себе перерезать, чтобы возлюбленную спасти. Версий о том, что же было дальше, было много. История была древняя, произошедшая в те времена, когда не рождались ещё маги в их мире. Каждый сказитель пересказывал на свой лад, и в итоге правда затерялась в волнах времени. Даже версий о том, что именно должен был сделать рыцарь для спасения любимой от чар злой ведьмы, было много, но суть у всех была одна — он должен был умереть. Жестоко отомстила брошенная ведьма — что бы ни выбрал мужчина, с возлюбленной ему не быть. Единственное, что в этой истории было однозначным, так это то, что ведьме отрубили руки за наложение проклятия.

Лия никого убивать не собиралась, хотя такие тонкости инквизицию мало волновали. Проклятие числилось в списке запрещённых. И, несмотря на это, один конкретный инквизитор с любопытством наблюдал, как она чертит на полу печать, аккуратно вырисовывая мелком руны. Поборник законов из Кристофера был самый что ни на есть посредственный. У него под носом творилось беззаконие, а инквизитор лишь улыбался. Если Лия хоть что-то понимала в светской жизни, так, пожалуй, лишь то, что пагубная привычка Корнелии была веским поводом разорвать помолвку. Девушку было жалко. Кроме того, её снова начинал бить озноб. Вариант купить для неё наркотик даже не рассматривался.

— Вот, всё, что есть, — Аргус поднялся с банкой бутонов лаванды.

Лаванду знали все. И это растение во все времена было не только красивым, ароматным букетом, хотя лаванду частенько можно было встретить в кадках на подоконнике. Лаванду использовали парфюмеры, лекари, кулинары и ведьмы. Ею ароматизировали всё, от комнат, до постельного белья и кремов. Причём крема были не только кондитерские, но и такие, которые за баснословные суммы продавались в столичных лавках красоты. Лаванда украшала подоконники простых горожан и императорскую оранжерею. Её добавляли к чаю, наливкам, компотам, десертам и даже к мясу. Гурманы сдабривали ею супы, салаты, джемы и варенья. И каждая ведьма, окончившая академию, наизусть знала колдовские свойства лаванды. Одно из них — усиление сна. С лавандой получались сильные снотворные зелья. Проклятие спящей красавицы тоже требовало лаванду.

Накладывать его можно было и на часть тела. Чаще всего, срезанный локон, но так тратилось слишком много энергии. Кроме того волос должен быть именно срезанный, а не выпавший. Причём срезанный совсем недавно, чтобы не утратил энергию. Иначе колдовство могло получиться слабым, и тогда его вполне могла разрушить другая ведьма, не прибегая к обозначенному условию. Не говоря уже о том, что с найденным волосом, была вероятность ошибиться, и наложить проклятие на кого-то другого. Но всё это сейчас было не важно — у Лии была целая Корнелия, и не было нужды резать волосы, так что круг ей нужен был соответствующий. Если и нарушать закон, то с размахом.

Присыпав основные узлы колдовской печати лавандой, Лия дала отмашку, и мужчины ловко уложили сопротивляющуюся жертву в центр круга.

— Не бойся, ты просто уснёшь. Так будет проще довезти тебя до лечебницы, — она постаралась ободряюще улыбнуться. Будущая жертва проклятия не прониклась и завозилась активнее. — Начинаем.

По команде оба мужчины отпрянули из печати. Бальтазар принял эфирную форму, заполнив собой комнату — его задача состояла в том, чтобы эманации колдовства не просочились наружу. Лия положила руки на пол, напитывая колдовство, проговаривая слова заклинания. Корнелия лишь дёрнулась, а потом словно окаменела. Всё закончилось, едва начавшись.

— Красиво, но как-то жутко, — Кристофер едва заметно поёжился. — А какое условие ты вложила?

Инквизитор наклонился, проверяя пульс и дыхание. Ни того, ни другого, разумеется, не было. Если не знать, что девушка проклята, то она вполне могла сойти за мёртвую. Жертвы проклятия могли лежать в таком состоянии десятилетиями, если не находился кто-то, кто их разбудит.

— Поцелуй, — Лия отмахнулась. — Её теперь нужно перенести куда-то. Не оставлять же лежать посреди комнаты.

— Можно в кладовке спрятать, — предложил Аргус. — Продукты там нормально хранятся, и эта полежит. Не испортится.

— А твои помощники её не нашинкуют в мясной пирог? — Бальтазар с сомнением посмотрел на мужчину. — Я-то не против, а вдруг кто отравится потом.

— Я в личную. Они туда не заглядывают.

— Сойдёт. Главное, не забыть про неё, — кивнула ведьма и принялась собирать пепел, оставшийся от бутончиков лаванды. Почему-то захотелось лавандового чая. Ещё липы туда, мяты и ложечку мёда. Такого душистого, чтобы медленно втягивать в себя сладкий аромат, жмурясь и грея пальцы о чашку. Ей бы тоже не помешало поспать нормально. В последнее время некогда размеренная жизнь превратилась в натуральный кавардак и несла её, словно сухой лист в бурном потоке. Того и гляди засосёт в очередной водоворот, и уже не выплыть.

Аргус подхватил бесчувственную девушку на руки и понёс прятать в кладовке. Его, казалось, совсем не волновало происходящее. Выражение лица у пекаря было такое, будто он мешок муки несёт.

— С ней всё будет в порядке, — Лия не понимала, кого пытается успокоить. Кристофера, который совершенно не переживал за невесту и всем своим видом выражал удовольствие от грядущего разрыва помолвки? Аргуса, которого происходящее скорее раздражало, чем нервировало? Бальтазара, которому на судьбу пленницы было плевать с высоты мнимого кошачьего величия? Лия внезапно поняла, что происходящее пугает только её. Она вот так просто наложила запретное проклятие на человека, а тем, кто видел это, было всё равно. Радовало, что сказку про спящую красавицу в детстве слышал каждый и, если с ними что-то случится, Корнелию обязательно кто-нибудь поцелует просто потому, что это самый первый и банальный вариант, который придёт в голову.

Лия смахнула остатки бутончиков в совок и принялась за оттирание пола.

— Знаешь, а ведь это выход… — задумчиво проговорил инквизитор, беря в руки тряпку и приходя на помощь. Вдвоём уборка пошла гораздо быстрее.

— Куда? Какой выход? — не понял Бальтазар.

— Ты о чём? — Лия растерянно посмотрела на мужчину.

— В столичном госпитале всё ещё ищут лекарство от этой зависимости. По крайней мере, так было, когда я уезжал. Ты сама видела, как выворачивает наркоманов без дозы. Их можно было бы просто погрузить в такой сон. Он полностью останавливает все жизненные процессы. Ситуация не ухудшится, и у лекарей будет время, чтобы найти решение.

— Нельзя держать человека под действием проклятия слишком долго, — ведьма покачала головой. — Могут быть последствия. Время ведь идёт, несмотря ни на что. Если её разбудить лет через пятьдесят, то Корнелия тут же состарится.

— Лекарство найдут гораздо раньше. Сейчас, чтобы облегчить ломку, лекари дают бедолагам пепел в маленьких дозах, но это не панацея. Так можно только облегчить агонию, но зависимость прогрессирует, понимаешь ли.

— Из двух зол следует выбрать меньшее, — заявил кот с таким выражением морды, будто поставил точку в многовековом противостоянии.

— Ты только вместо поцелуя придумай что-нибудь менее… Не знаю даже.

— Менее банальное? — предложила вариант Лия.

— Да не в этом дело. Просто бедным лекарям придётся перецеловать кучу народа, когда найдут лекарство.

Поднявшийся по лестнице Аргус замер на последней ступеньке. В глубине его глаз было что-то странное, непонятное. Лия никак не могла разобрать, что это за чувство, но почему-то стало неловко. Они же просто вместе скрывали следы преступления, ничего такого не было, а всё равно стало не по себе. Хотелось, чтобы всё это поскорей закончилось. Она сбежит на юг от всей этой неловкости. И внезапно от этой мысли заныло сердце. Лия растерянно замерла, как была, с тряпкой в руке, пытаясь осознать, что творится в её душе. По ком сейчас горюет та маленькая девочка? Она так старательно заколачивала дверь в собственное сердце, учила себя ничего не чувствовать, не влюбляться, что теперь не могла понять, почему так горько при мысли о предстоящей разлуке.

— Что такое нгуа? — Аргус сел на диван, оперевшись локтями о колени и положив подбородок на сцепленные пальцы.

— Я читала об этом, — Лия отжала тряпку и, убедившись, что на полу не осталось разводов, бросила её в ведро.

— Я отнесу, — Кристофер подхватил ведро и перчатки. — Погоди, я тоже понятия не имею, что это за дрянь, и хочу послушать.

Они остались с Аргусом в неловком молчании. Мужчина просто сидел и задумчиво смотрел в стену. Какие мысли крутятся в его голове, Лия не понимала. Она в своих-то чувствах запуталась. Казалось, что нужно что-то сказать, как-то разорвать повисшую тишину. Ведьма собиралась было открыть рот, толком ещё не зная, что скажет, но звук сливающейся в туалете воды ворвался в гостиную и всё испортил. Она отвернулась, опустив глаза в пол.

— Садись, устала, наверное, после колдовства, — произнёс Аргус.

Она благодарно улыбнулась, но с места не сдвинулась. Сесть можно было в единственное кресло, стоящее у камина, на стул или на диван, рядом с самим Аргусом. Ведьма отчаянно пыталась понять, что выбрать. Она была не против сесть рядом с ним, вот только не факт, что Аргус имел ввиду именно этот вариант. Бальтазар пристально смотрел на неё и косил ухом в сторону мужчины, как бы намекая, что сесть надо рядом. Позади уже слышался шум шагов. Лия резко выдохнула и метнулась к креслу. Разочарованный взгляд Бальтазара стал немым укором её нерешительности.

— Так что там за нгуа такой? — Кристофер вытирал влажные ладони о край рубашки. Он замер на пороге, растерянно смотря на них. Помимо кресла, был ещё принесённый с кухни стул, на котором прежде восседала пленница, и диван. Сидеть рядом с Аргусом Кристофер не пожелал и потянулся к стулу, разворачивая его и садясь верхом, обхватив руками спинку.

— Нгуа — это растение. Как именно выглядит в природе, я не знаю, но у нас оно не растёт. Только в орочьих землях. Его используют шаманы, чтобы общаться с духами, так писали в книге.

— Что за книга?

— «Особенности колдовства орков. Проклятия и связь с предками». Автор Тадеус Риджерс, но вряд ли вам что-то скажет это имя, — судя по лицам мужчин, имя исследователя им было совершенно не знакомо. — Он жил с одним из кочевых племён в степях несколько лет, общался с шаманами. Изучал магию, проклятия, культуру и быт орков.

— А можно сразу к интересной части истории? — Кристофер нетерпеливо махнул рукой.

— То, что в книге называлось нгуа, на рисунке выглядело как какие-то узловатые корешки, про запах Тадеус писал, что он яркий и сладкий. Корни нгуа высушивают, перетирают в порошок и на их основе делают курительные смеси. Якобы так орки общаются с духами природы и предков. Тадеус отмечал, что после курения этой смеси у него были галлюцинации, якобы он слышал голоса ангелов.

— Ага, а потом подсел на эту дрянь и остался в племени до глубокой старости, — усмехнулся инквизитор.

— Не совсем, — Лия улыбнулась. — Шаманы знают какую-то тайну — ему, разумеется, не сказали — как приготовить порошок, чтобы не вызвать привыкание, чтобы не было ломок. То ли там секрет в заготовке, то ли какие-то ещё травы добавляют, чтобы эффект не был таким убойным. Тадеус не особо акцентировал на этом внимание. Его больше интересовала шаманская магия и культура в общем. Особенности приготовления наркотических веществ в задачи его исследования не входили. О нгуа рассказывалось вскользь в разделе о культуре орков и их ритуалах.

— Получается, есть какое-то растение, которое как-то снижает эффект от наркотика? — уловил суть Аргус.

— Возможно, но об этом надо спрашивать орков, а не меня.

— У них спросишь… — скривился пекарь в ответ.

— Что, неприятные ассоциации? — усмехнулся инквизитор.

Аргус не счёл нужным отвечать. Лия вспомнила, что сосед вроде как военный в отставке. Пришло понимание, что Аргус хоть и немного старше Кристофера, но всё же молод. Его наверняка призвали на войну с орками. Вспомнилось, что под рукавами рубашки скрываются шрамы. Когда Аргус во время работы в пекарне и лавке закатывал рукава, их было видно. Она прежде не придавала им значения. Шрамы и шрамы, мало ли что могло случиться в жизни у человека, но сейчас она отчётливо понимала, что те рваные рубцы никак не могли быть получены на кухне. А сколько ещё шрамов, которых она не видела?

План был просто отвратительным. Лия сомневалась в том, что это вообще сработает. Она сомневалась, что это вообще можно назвать планом. Её хотели оставить дома, но ведьма настояла на том, что тоже будет участвовать в поимке контрабандистов. Собственно, это и был весь план — выбраться ночью в лес и поймать с поличным тех, кого смогут. Она примерно представляла, где будет проходить покупка нгуа. Хотелось верить, что место встречи осталось прежним. Найти его в лесу ночью будет непросто, но она постарается. Дальнейшие допросы, выяснение, кто ещё причастен, и их поимка будет уже за Кристофером. Её дело малое — вывести на нужную дорогу. Ну и оказать посильную поддержку. Соваться в бой, если он завяжется — а он завяжется, Лия не сомневалась — ей строго настрого запретили.

Хуже всего было то, что от идеи найти себе подкрепление мужчины единогласно решили отказаться. Кристофер не знал, кому из городской службы безопасности можно верить. Аргус не верил никому из тех, кто был в подчинении Асписа. К губернатору они идти даже не собирались. Жирная свинья явно под каблуком у Эдварда. Тут даже к провидцам можно было не ходить.

В плане было огромное количество дыр и всяких «если». Если место встречи перенесут? Или просто она будет не там, где в прошлый раз? Если врагов будет слишком много?

Лия ворочалась в постели и никак не могла уснуть. Завтра в это же время они будут красться по лесу навстречу опасности. Магия к Кристоферу, с его слов, полностью вернулась. На что способен пиромант в бою, она примерно представляла, а вот насколько силён именно Кристофер — понятия не имела. Аргус тоже собирался идти с ними. Что может сделать человек без какого-либо дара? Она изо всех сил гнала от себя эти мысли. Раз мужчина решил, что примет участие в вылазке, значит, примет. Спорить всё равно бессмысленно. Да и лицо у Аргуса было такое, что сразу стало понятно: возражения не принимаются. К тому же он прошел войну и выжил, значит, опыт сражений должен быть.

Она перевернулась на другой бок. Постельное бельё хоть и было свежим, но всё равно в подушку впитался запах Аргуса. Почему-то казалось, что всё в этом доме пропахло выпечкой, ан нет же. Ведьма прислушалась — было тихо. Бальтазар дрых возле камина. Кто-то из мужчин спал на диване в гостиной. Кто именно — Лия не знала наверняка. Возможно, как-то по очереди. На втором этаже была только гостиная, спальня и ванная. Других комнат не было. На первом — кухня, кладовки и торговое помещение. Дом у Аргуса был небольшой, и третье спальное место можно было организовать разве что на полу. Ей, как единственной женщине, уступили кровать. Лия не возражала. По факту Аргус отдал в её распоряжение всю спальню, и сам в ней не появлялся. По крайней мере, они не пересекались.

Сон не шел. А надо ведь отдохнуть. Ещё день, а ночью у них вылазка, от которой зависит, будет ли она жить дальше спокойно как законопослушная ведьма или придётся податься в бега. Вариант со смертью Лия даже не рассматривала — нечего себя накручивать. И так страшно до такой степени, что руки приходится в кулаки сжимать, иначе пальцы дрожат. Хотелось, чтобы всё прошло гладко, но богиня в последние месяцы не была к ней благосклонна. Ведьма медленно вдохнула запах. Нельзя было сказать, что Аргус пахнет чем-то особенным. Не было такого, как в романтических историях, чтобы он пах какой-то ерундой вроде сандала, хвои и зефира. Был лёгкий, едва уловимый запах пота и тот самый запах тела, который у каждого свой, и можно почувствовать, лишь уткнувшись носом в человека. Она медленно вдыхала, пытаясь разобраться в том, что чувствует. Запах Лие нравился. Чувствовалась в нём какая-то особенная сила. Или это было связано с тем, что сам Аргус внушал ей ощущение силы? Вот вроде нет у него ни магии, ни способностей к колдовству, а смотришь и понимаешь, что этого мужчину лучше не злить. Она лежала, вдыхала запах, которым пропиталась подушка, и пыталась вспомнить, как пахнет Кристофер, надеясь сравнить и понять, чей запах нравится больше. Зачем? Сама не понимала, но это казалось важным и не давало уснуть. Какая-то мысль навязчиво крутилась на границе сознания, то и дело ускользая от неё. Вспомнить никак не получалось, а под дверь тем временем скользнула тусклая полоска света — кто-то тихо шел по коридору.

Аргус скорей всего отсыпался после рабочего дня, да и вставал пекарь рано. Это было как-то связано с тестом и опарой, но в тонкостях пекарского дела Лия ничего не понимала. Раз Аргус спит, то по коридору бродит Кристофер.

Ведьма поднялась с кровати и тихо прокралась к двери. План был глупый, но что ещё может прийти в уставшую голову? Она просто перекинется с ним парой слов и заодно понюхает как-нибудь незаметно. Не уснёт же, пока не разберётся. Ведьма старательно уверяла себя в том, что нет в её интересе ничего такого. Она вообще со специями работает, у неё чуткое обоняние. Это просто любопытство. Практически профессиональное.

Двери у Аргуса не скрипели. Она тихо выглянула в коридор. Тусклый огонёк свечи бросал на стены трепещущие блики. Аргус выглянул из ванной, словно каким-то шестым чувством узнал о том, что уже не один.

— Не спится? — поинтересовался мужчина.

Лия пожала плечами. Ответ был очевиден.

— Если хочешь — угощайся, — Аргус протянул полупустую баночку от снотворного. — Они на травах. Правда, толку всё равно никакого.

— У тебя давно бессонница?

— Как с войны вернулся.

— Воспоминания? — догадалась ведьма.

— Там много всякого было, — уклончиво ответил Аргус.

Судя по его уставшему выражению лица, хорошего среди этого «всякого» было ничтожно мало. Лия протянула руку, приглашая следовать за собой.

— Пойдём.

— Куда? — на лице мужчины застыла маска недоумения.

— В спальню, — уверенно заявила ведьма.