Глава 6. Острый перец

Лия весь день была как на иголках и даже не могла толком объяснить, почему так остро реагирует на предложение поужинать. Бальтазар прятался под шкафом, зыркая из тени зелёными глазищами, но высовываться и что-то говорить опасался.

Радовало, что хоть торговля шла бойко. То ли жители Овериджа распробовали, наконец, вкус жизни с пряностями, то ли подействовала палочка корицы, что она подожгла. Корица не только была приятной, чуть сладковатой пряностью, но и подталкивала людей к общению, делая более дружелюбными. Хотелось верить, что молва о том, будто в её лавке можно купить свежие и ароматные специи, пошла по городу, но в ведьмовской ритуал верилось больше. Корица давала чуть терпкий, сладковатый дым, наполняющий магазинчик таинственной аурой.

Косые лучи заходящего солнца, падающие в окно, яркими бликами ложились на пузатые банки со специями. В полосах света крутилась мелкая взвесь пыли, чуть щекочущей нос, — ведьма недавно молола перец, да и в целом много чего сегодня насыпалось в банки, отчего в зале собралось огромное множество разных запахов, сливающихся в неповторимое сочетание, в котором сложно было уловить что-то одно. На стенах между витринами висели косички чеснока, лука и жгучего перца. Последние особенно нравились Лие. Не вкусом — перец пришел такой, что способен выдавить слезу из великана — а исключительно визуально. Яркие красные стручки привлекали к себе внимание. Вот и сейчас напротив косички остановилась покупательница.

— А у вас пажитник есть? — миловидная старушка чуть тряслась, словно мёрзла, но, скорее всего, это было возрастное. Из-под цветастого платочка кокетливо выглядывала пара абсолютно седых кудряшек. Несмотря на морщины, «бабкой» её нельзя было назвать, скорее «женщина почтенного возраста», так как сохранилась в ней какая-то стать.

— Да, разумеется, — Лия прошла к нужной полке, аккуратно указывая рукой на три банки. — Листья пажитника, плоды и молотый.

Покупательница неторопливо, чуть шаркая башмаками по полу, подошла к витрине, подслеповато щурясь на ассортимент. Хотя одевалась покупательница опрятно, от неё резко пахло чем-то дымным. Этот запах был смутно знаком ведьме, но не получалось вспомнить, что именно так пахнет.

— А что полезнее?

— А вам с какой целью? — участливо поинтересовалась Лия.

— Мне для здоровья, милая, — при ближайшем рассмотрении оказалось, что у бабули проблемы с зубами.

— Если вы будете заваривать, то тогда лучше брать листья или плоды. Они по вкусу приятные, немного ореховые. Если добавлять в еду, то молотый удобнее. Особенно хорош в сочетании с мясом и овощами.

— А полезнее молотый или целый? — не сдавалась покупательница.

— Это одно и то же растение. Абсолютно одинаковые свойства, что у молотого, что у целого пажитника.

— А если какой-то из них полезнее? — женщина вперила в неё требовательный взгляд почти выцветших глаз. Возможно, в молодости они были насыщенного голубого цвета, но сейчас стали блеклыми, да и чуть желтоватого цвета белок не добавлял им привлекательности. Было очевидно, что от неё не отстанут.

— По секрету скажу, — ведьма бросила взгляд на дверь, словно желала убедиться, что никто не подслушивает. — Целые семена намного полезнее. Молотые специи быстрее выдыхаются.

— Тогда мне семена, — бодро согласилась покупательница и прошаркала к прилавку.

Лия быстренько отвесила в пакетик нужное количество семян пажитника, опасаясь, что бабулечка вполне может передумать и приступить к поискам чего-то ещё более полезного, но этого не случилось. Счастливая женщина покинула лавку, и под звон колокольчика магперо вписало новую строку в журнале, отмечая продажу.

— Они же одинаково полезны, — буркнул из-под стеллажа Бальтазар.

— Я знаю, но ей не докажешь. Долго ты там сидеть планируешь?

— Ты уже не злишься?! — настороженно поинтересовался кошак, едва заметно высовывая нос из укрытия.

— На что?! На то, что ты меня на жратву променял?

— Не променял, а организовал нам вкусный ужин. Ну ты же не любишь после работы готовить, вот я и подсуетился. Чего ты нервничаешь? Тебе что, Аргус приглянулся?

— Вовсе нет, — отмахнулась Лия, садясь в кресло. — Скажешь тоже…

— Ну знаешь, — Бальтазар осмелел и вылез целиком из-под стеллажа, перебираясь в облюбованную корзинку. — Он ведь хороший мужик и готовит вкусно.

— Я за еду не продаюсь, — фыркнула Лия, делая глоток почти остывшего чая.

Передышка была недолгой. Новая посетительница влетела в зал, как ураган, замерла, лихорадочно осматриваясь по сторонам.

— У вас есть пряность со вкусом затхлости и старости?

— Нет, — мгновенно ответила Лия и только потом поняла всю абсурдность вопроса.

— Извините, — выпалила женщина и так же стремительно покинула лавку.

— Это что вообще было? — Бальтазар растерянно смотрел на неё.

— Если бы я знала…

— А говорят, что безумие обостряется по осени.

— Это Оверидж… Тут оно не прекращается никогда.

Лия вернулась в кресло, радуясь тому, что успевает сделать ещё глоток чая.

— Знаешь, тебе надо начинать вести журнал с необычными запросами покупателей, — предложил фамильяр.

— Зачем?

— Просто. Для удовольствия. Может потом, на старости лет внукам почитаешь.

— Делать мне нечего, — отмахнулась ведьма.

В голове то и дело крутились мысли об утреннем чае влюбленных, который она так и не рискнула попробовать. А ведь хотела…

И, словно мало ей было мыслей, дверь лавки распахнулась, являя объект её размышлений собственной персоной, отчего чай попал не в то горло и Лия закашлялась.

— Ты в порядке? — взволнованно спросил мужчина, мгновенно оказываясь рядом.

Лия отмахнулась, откашливая остатки чая.

— Порядок… Просто чай не в то горло пошел.

— Ну и денёк! — Аргус лучезарно улыбнулся. — Сегодня все как с цепи сорвались. А у тебя как торговля?

— Да то же самое. Скоро звереть начну от вопросов вроде: «В какой пропорции нужно смешать пажитник и слёзы дракона, чтобы излечиться от подагры левой пятки?» Твой заказ я уже собрала, — Лия поставила между ними пакет, в котором были необходимые Аргусу специи, словно это жалкое препятствие могло её защитить. — А у тебя тоже сегодня были покупатели со странностями?

— Да они каждый день есть, — отмахнулся мужчина. — Просто сегодня как будто Темнейший людей с ума посводил. Видел, к тебе сейчас заходила госпожа Пьюдор…

— Ты про милую старушку, озабоченную пользой для здоровья?

— Уж не знаю о том, насколько сильно она озабочена здоровьем, но табачная лавка, что дальше по улице, держится едва ли не на ней одной. Бабуля выкуривает в день столько, сколько иные за месяц не осилят.

— Так вот чем от неё пахло. Надо было всё же лист пажитника посоветовать…

— Зачем? — Аргус весело улыбался.

— Пусть она его курит. Полезнее будет, чем табак.

— Да брось, она была старой, ещё когда я мелким был, и переживёт нас обоих.

Аргус взял её руку в свою и вложил в ладонь деньги, словно намеренно касаясь кончиков её пальцев.

— Всё, я побежал готовить ужин. Забегу после закрытия.

Аргус, весело насвистывая, вышел на улицу. Лия так и замерла с протянутой рукой, растерянно смотря ему вслед, пытаясь понять, во что всё это может вылиться. Денег Аргус оставил больше, чем стоили пряности, и Лия не знала, стоит ли возвращать сдачу. А если обидит? С одной стороны, эти ненавязчивые проявления внимания были приятны. Она всё же не каменная статуя, и, как и любой другой женщине, ей приятно внимание мужчины. Вот только очень не хотелось, чтобы интерес Аргуса перерос в нечто большее. Не хотелось причинить ему боль.

— Мать, у тебя такое лицо, будто на похороны позвали, а не покушать… — Бальтазар запрыгнул на прилавок и потёрся лбом о её руку.

— Вот представь, что он предложит мне стать его женщиной. Я откажу, и завтракать мы будем дома…

— Да… — фамильяр задумчиво покивал, оценивая перспективы. — А, может, согласишься? Он же вкусно готовит.

— Поступиться свободой за еду?! — изумилась Лия.

— Нет, ну когда ты так расставляешь акценты, то всё получается в каких-то мрачных тонах, — кот, шлёпнув её кончиком хвоста по ладони, спрыгнул на пол и гордо удалился в свою корзину.

Время, которое порой тянулось ужасающе медленно, сейчас летело с невообразимой скоростью, неумолимо приближая конец рабочего дня. Отчасти виной тому был наплыв покупателей, не дающих ей заскучать. Горожане шли с работы, по пути закупаясь продуктами к ужину. Некоторые лица были знакомыми — у неё появились постоянные покупатели, что радовало.

— Ой, у вас такие волосы красивые, — молодая девушка смотрела на неё с восхищением. — А можно потрогать?

Лия замерла, открыв рот, даже не зная, что можно ответить, и просто моргала, пытаясь осознать всю абсурдность ситуации. Покупательница, не дождавшись разрешения, видимо, подумала, что отсутствие прямого отказа тоже сгодится, и обеими руками вцепилась в прядь её волос, ощупывая и проверяя, как хорошо держится завиток.

— Такие мягкие! — девушка разве что не пищала от счастья. — А чем вы моете голову?

— А это я волосы вылизываю, — Бальтазар запрыгнул на прилавок. — Только слюна волшебного кота способна сделать волосы мягкими и шелковистыми. Видишь, деточка, какой я красивый и элегантный.

— О, Пресветлая, какой красивый котик!

— Он так шутит, — вовремя взяла ситуацию под контроль ведьма. — Возьми лавровый лист, корицу, гвоздику и розмарин. Всё это кипятишь пару минут, потом настаиваешь ночь и полоскаешь этим настоем волосы пару раз в неделю. Тоже будут густые и мягкие.

— Спасибо. Я обязательно, — казалось, что глаза девушки сияют, как два маленьких солнца.

Фамильяр милостиво позволял себя гладить, пока ведьма отмеряла в пакетики нужное количество пряностей. Её грива смоляных кудрей явно проигрывала кошачьей шерсти в восприятии именно этой девушки, но это даже радовало. Стоило двери за покупательницей закрыться, Лия с облегчением вздохнула.

— И что прикажешь делать, если соберётся очередь на твои слюни? — ведьма с сомнением посмотрела на кота. — Не мог придумать историю правдоподобнее?

— А зачем ты рассказала свой рецепт для волос? — Бальтазар притворно изумился. — Если все в городе будут такие же красивые, я никогда не сбагрю тебя замуж.

— Эта твоя навязчивая идея мне уже порядком надоела, — Лия хмыкнула и пошла вдоль стеллажей, смотря, нужно ли что-то досыпать.

Ровные ряды банок радовали глаз. Пряности в большинстве своём привозили с южных островов, из-за границы империи, и стоили они прилично. Те немногие ароматные травы, что можно было вырастить в империи, чаще встречались в аптекарской лавке, чем на столе. Многие люди из специй знали только соль и перец.

Когда-то в империи была развита культура употребления пряностей, но война между магами и ведьмами сильно сказалась на экономике, и какое-то время было просто не до этого, а потом о специях и вовсе забыли. Возвращаться к вкусной жизни начали относительно недавно с лëгкой руки столичных поваров, поразивших императора многообразием и глубиной вкуса пряных южных и восточных блюд.

Специи активно набирали популярность и у простых людей, и у ведьм. Как и многие лекарственные растения, они обладали особыми свойствами, раскрывающимися в опытных руках. Что-то могло расширить финансовый поток, а что-то помогало привлечь внимание противоположного пола. Были и такие свойства, которые относились к нежелательным. Именно из-за этого, вероятно, вечер оказался безнадёжно испорчен. По крайней мере, хотелось верить, что отряд стражи ввалился в магазин именно поэтому, а не потому что она накануне пнула инквизитора.

Увы, юстициар собственной персоной возглавлял отряд и выглядел настолько счастливым, что ведьме стало не по себе. Следом за инквизитором, чуть заметно улыбаясь, в магазин вошел старый знакомый — Эдвард Аспис. Что могло понадобиться двум магам в лавке ведьмы, представить было сложно, но где-то на уровне инстинктов Лия понимала, что ничего хорошего лично ей это не сулит.

— Чем обязана? — она вышла из-за прилавка и остановилась перед мужчинами, скрестив руки под грудью.

— Проверка, — лучезарно улыбнулся юстициар инквизиции, сунув ей под нос гербовую бумагу, подписанную губернаторишкой.

Лия даже бровью не повела, отбирая листок и вчитываясь в содержание. По сему выходило так: из-за того, что некоторые растения из ассортимента лавки могут быть использованы для изготовления наркотиков, городская стража и инквизиция в лице Кристофера Лиароса крайне обеспокоены тем, откуда она получает специи. В связи с этим будет произведена проверка товара, оборудования и документов.

— Кристофер Лиарос, значит, — она подняла взгляд на мужчину перед собой. У Лии не было врагов. Даже бывшего и озабоченного ректора она к ним не причисляла. Нет, обиду не забыла и не простила, но считала себя вполне отомщенной. Во всяком случае, ректор попал в лазарет, и хотелось верить, что урок усвоил, а бывший наверняка долго ходил с расцарапанной рожей. Однако Кристофер Лиарос имел все шансы занять первую и единственную строчку в списке тех, кого она мечтает проклясть в особо циничной форме.

— По распоряжению Верховного Инквизитора, я расследую пути доставки в империю наркотика «пепел ангела». Можете приступать, — дал отмашку инквизитор, с торжеством смотря на неё.

А дальше начался форменный ад. Пусть в городской страже служили не самые умные, с точки зрения Лии, мужчины, но точно самые старательные. Если бы им приказали разобрать дом, то они и фундамент бы по крупицам унесли. Она стояла посреди разворачивающегося бедлама и прикладывала все силы, чтобы просто не разрыдаться. Какое отношение она имеет к проблеме с наркотиками, Лия не понимала. Всё это было притянуто как трусы на уши. Мерзкий инквизиторишка просто нашел повод, и сейчас толпа увальней крушила её лавку. Эдвард Аспис без спроса открыл полку, доставая все без разбора бумаги, запечатывая их в инквизиторский конверт. Туда же отправился и рабочий журнал.

Бальтазар жался к её ногам, шипя на мужчин, но не решаясь нападать.

Звон разбившейся банки отразился на её лице подëргиванием века. Энергия хаотично металась по телу, не находя выхода. Хотелось вышвырнуть наглецов. Хотелось проклясть. Не насмерть, но хоть какую-то неприятную гадость. Да хоть тот же понос!

Кристофер Лиарос руководил этим беспределом, как дирижер оркестром. С его молчаливого согласия на полу оказались пучки трав и косы чеснока. Лëгким, чуть повелительным движением руки он дал команду, и гвардейцы принялись шарить в ящиках. Что они надеялись найти, Лия не знала. Ну разве похожа её лавка на наркопритон?! Или они думают, что она из-под прилавка торгует запрещëнкой?

— Ничего, — доложил гвардеец, когда в лавке не осталось даже щели в полу, в которую они не заглянули. Ведьма медленно выдохнула, радуясь, что этот театр абсурда наконец-то закончился. Увы, радость оказалась преждевременной…

— Хорошо, теперь остальные комнаты, — скомандовал инквизитор.

— Что?! — взъярилась Лия. — Вам мало того бедлама, который уже учинили?

— Я и не надеялся, что наркотики будут храниться на видном месте, — радостно заявил её персональный кошмар.

Как оказалось, самая неприятная часть обыска была впереди. Лия очень быстро поняла, что с торговой частью дома обошлись вполне бережно… Кладовку, которую она использовала как склад, практически выпотрошили, выбросив в коридор все мешки с травами и специями. Перевернули всю кухню, ванную, спальню. Её вещи, выброшенные из ящиков, кучей лежали на полу. Рядом такой же кучей лежали книги. У одной даже корешок чуть надорвался. Кощунство! Эта часть приключений Элджерона была её любимой. Со стен сняли полки. Зачем — непонятно. Мужчины ползали по полу, простукивая его в поисках тайников. Лия искренне надеялась, что нашла и вычистила все из них. Прошлая владелица дома, как оказалось, любила хранить то, что законом, мягко говоря, не поощрялось. Мало ли что ещё могла хранить бабка, а потом доказывай, что ты не тролль. Над головой громыхало — чердак тоже подвергся досмотру.

Внизу жалобно звякнул колокольчик. Лия глянула на инквизитора, но тот словно не услышал. Ведьма спустилась в лавку. Бальтазар остался наблюдать. Аргус растерянно осматривал учиненный беспорядок. Лия запоздало вспомнила о том, что на вечер были планы.

— Что случилось?

— Инквизиция. Сегодня обойдусь без ужина, — она обошла мужчину, демонстративно открывая дверь. — Извини, сейчас не до тебя.

— Погоди-ка, я поговорю с ними, — нахмурившись, Аргус двинулся в противоположную от выхода сторону.

— Что?! О чём ты можешь говорить с инквизицией?! — Лия попыталась остановить пекаря, но тот легко, словно пушинку, сдвинул её в сторону и двинулся по лестнице.

— На каком основании проводится обыск? — Аргус практически влетел на второй этаж и, безошибочно определив главного засранца, подошел к инквизитору.

— Поступила информация, что в этой лавке торгуют дурманящими веществами, — как ни в чём не бывало ответил инквизитор. — Обыск одобрен губернатором.

— Тогда почему не соблюдаются положения о досмотре? Был причинён вред имуществу, — её сосед не только не смутился, но постепенно багровел от гнева.

— А вы, собственно кто? Муж? Или любовник? — Кристофер Лиарос окинул собеседника внимательным взглядом.

— Сосед, — процедил сквозь зубы пекарь. — Капитан имперской армии Аргус Кельман.

— В отставке, — добавил полковник Аспис. — В любом случае обыск закончен. Документы будут проверены в течение трёх месяцев, после чего, если информация о незаконном обороте дурманящих веществ не подтвердится, будет возобновлена лицензия на торговлю. До тех пор лавка будет закрыта.

— Три месяца? — Лия почувствовала, как ослабели колени. Аспис смотрел на неё с торжеством. — А жить я как должна эти три месяца?!

— Это стандартная процедура, — пожал плечами полковник и спустился по лестнице. Его люди шагали следом. Инквизитор кивнул ей и тоже ступил на лестницу.

Она чувствовала, как задёргалось веко. Это было похоже на какой-то заговор. Это было выше её сил. Ладони сжались в кулаки с такой силой, что ногти впились в кожу. Ярость клокотала в груди. Энергия в теле буйствовала, готовая выплеснуться и накрыть всё вокруг лавиной разрушения.

— Не надо, — прохрипел Бальтазар, но было уже поздно.

Лия сорвалась с места, разъяренной фурией слетая вниз по ступеням прежде, чем Аргус успел ей помешать. Она влетела в лавку, подхватывая с пола стручок маленького красного перца. Пусть этот сорт и не мог похвастаться размером, но был невероятно жгучим на вкус, многократно превосходя привычный красный перец. Но сейчас ведьму волновал не столько вкус, сколько волшебные свойства. Она сжала добычу в кулаке, вливая в стручок энергию, и тут же выскочила на крыльцо. Её персональный мучитель не успел уйти далеко. Отряд как раз грузился в повозку, и мужчины обернулись на звук колокольчика.

— Ты! — прошипела рассвирепевшая ведьма. — Урод!

Она за мгновение преодолела расстояние между ними и вцепилась в камзол инквизитора. Тот ошалело уставился на неё, даже не пытаясь отбиваться.

— Думаешь, можно просто так вломиться и разгромить мою лавку?! — кричала Лия в лицо мужчине.

Прохожие останавливались, с любопытством следя за разворачивающейся сценой. Кристофер отмер и попытался оттолкнуть её. Ему на выручку уже спешили гвардейцы из отряда.

— Ты сдохнешь! Понял? Сдохнешь в муках! — кричала ведьма.

Чьи-то руки обхватили её за талию и отдёрнули в сторону.

— Это нервное потрясение. Не надо выдвигать обвинений, — бросил Аргус напоследок и утащил её в лавку.

Колокольчик на двери звякнул в который раз за сегодня.

— Ты что творишь?! — Аргус потряс её за плечи. — Нельзя бросаться с кулаками на юстициара инквизиции!

— А ему можно громить мою лавку?! — огрызнулась ведьма.

— Хочешь заняться чем-то общественно полезным на месяцок? Вместо этого лучше зафиксируй факт порчи имущества и отправь претензию в суд.

— Я скоро получу возмещение за моральный ущерб.

Лия разжала кулак. Кожа на ладони чуть покраснела — всё же перец был качественный. Сам стручок она успела сунуть инквизитору в карман мундира.

— Что ты сделала? — первым уловил суть Бальтазар. — Что это за проклятие, Лия?!

— Не именно проклятие, — она кровожадно улыбнулась. — Но невезение и проблемы ему гарантированы. Жгучий перец отлично помогает от врагов.

— За что ты на мою голову! — кот сел и прижал передними лапками уши к голове. И без того большие зелёные глаза стали просто огромными от ужаса. — Да нас же казнят за то, что ты прокляла инквизитора! Казнят, понимаешь?

— Воздействия на ауру не было, пусть попробует доказать хоть что-то.

— Это глупо и безответственно, — Аргус смотрел на неё так, как смотрят отцы на провинившихся детей. — Ты хоть понимаешь, какие последствия может повлечь эта выходка?

— Тебя это не касается! Кто вообще просил лезть?!

— Лия, успокойся, — Бальтазар в одно мгновение оказался рядом с ней и опёрся лапками о колено. — Не надо злиться. Всё уже позади.

— Позади?! Этот урод закрыл нас на три месяца! За что?! За то, что я его пнула! В каком месте я должна успокоиться?! Да мы с голоду помрём раньше, чем дадут добро на открытие лавки. А мне ещё товар оплачивать, который на неделе приедет. И чем, прикажешь, платить? Шкурой твоей?! В этой лавке всё, что у нас есть, балда ушастая!

— Не беспокойся. С голоду не умрёте, и поставку, если нужно, я могу оплатить, — Аргус сделал к ней шаг, но замер, напоровшись на полный ярости взгляд.

— Мне не нужна ничья помощь, — прошипела ведьма. — Или ты думаешь, я не знаю, какие у всего этого бывают последствия?!

— О чём это ты?!

— О том, что я не стану телом отрабатывать эти долги! — в груди разворачивалось нечто гадкое, мерзкое и словно склизкое. Сознательная часть будто отключилась, а ярость требовала выхода.

— Да с чего ты взяла, что нужно будет что-то отрабатывать?! — Аргус, опешив, растерянно смотрел в ответ. — Я же помочь хочу!

— А мне нужна помощь?! Я тебя о чëм-то просила?

— Я думал, что нужна…

— Ты ошибся! И я в состоянии сама решить свои проблемы, — выпалила ведьма. — Вон из моей лавки!

Лия демонстративно распахнула дверь и выжидательно уставилась на мужчину. Щëки пекло от того, что кровь прилила к лицу. В груди клокотало нечто ужасное, будто ядовитое. Это, казалось, обвилось вокруг сердца, что ощущалось даже физически чувством мерзкой тяжести.

Аргус молча покачал головой и вышел. Пальцы разжались, отпуская дверную ручку. Дверь медленно закрылась, отрезая её крохотный мирок от огромного внешнего, полного жестокости. Колокольчик звякнул особенно жалобно.

— Ну ты и дура, Амелия, — Бальтазар смотрел на неё с осуждением. — Зря ты так… Аргус хороший человек и не сделал ничего, за что на него стоило орать. Догони и извинись.

— Ты — мой фамильяр и должен быть на моей стороне!

— Именно потому, что я на твоей стороне, я не буду врать или льстить тебе. Ты сорвалась на мужике, который пытался защитить тебя.

— Мне не нужна ничья защита!

— Дура ты, — Бальтазар махнул на неё хвостом и гордо удалился в сторону лестницы.

Ступеньки тихо скрипели под его весом, и с этим звуком она всë больше и больше погружалась в одиночество. Светильники в лавке не горели, а солнце опускалось всë ниже к линии горизонта, и косые лучи, что ещё попадали в окна, тускнели, поэтому помещение медленно погружалось во мрак. Лия обвела взглядом разгромленную лавку. Казалось, что вместе с тем, как гаснет свет дня, гаснет и надежда в её душе. По щекам потекли горячие слëзы. Она медленно осела на пол и уткнулась лицом в колени, в кои-то веки позволяя себе быть слабой.