Глава 8. Фенхель

На удивление, пока всё шло так, как было задумано. Лия спокойно покинула город ночью. Стражники лишь лениво глянули на мешок, в который она собиралась складывать травы. Тонкостей времени сбора они не знали, так что неудобных вопросов никто задавать не стал. Пошла за травами, значит, так надо. Внесли имя в книгу учёта и махнули ей рукой на дверь. Открывать ворота ночью ей не стали, так что пришлось довольствоваться обычной дверью. Впрочем, Лия не возражала.

В лесу было тихо, и она порой срывала небольшие пучки трав, пока высматривала в темноте огоньки ночелётника. Ведьма старалась держаться подальше от дороги, чтобы не наткнуться на очередных контрабандистов, но сегодня, видимо, у них был выходной. Бальтазар уныло ковылял позади и обиженно молчал. Лия предлагала ему остаться дома, но фамильяр, несмотря на категорическое несогласие с планом, остался верен ведьме, пусть и выражал недовольство молчаливым протестом.

Ночелётника они заметили спустя часа три блуждания по лесу. Крупный мотылёк с четырьмя светящимися пятнами на крыльях сидел на стволе дерева и будто ждал их. Лия поставила фонарь на землю, сняла крышку с банки и тихо двинулась навстречу финансовому благополучию. Мотылёк заподозрил неладное слишком поздно, когда улететь было уже невозможно. Банка была ему чуть маловата, но это сейчас было меньшей из проблем. Лия спешно закрутила крышку, в которой предварительно проделала отверстия для дыхания, и победно улыбнулась.

— Вот! И делов-то.

— Не говори «гоп», пока не посмотрела, во что впрыгнула, — проворчал кот. — Пойдем домой, пожалуйста.

— Да, идем домой.

Банка с мотыльком была спрятана на дно мешка и засыпана разными травами, среди которых больше всего было крапивы. Трава эта полезная, с точки зрения ведьмовства, так что вопросов у стражей не вызовет, как и желания копаться в мешке.

Обратный путь до города тоже обошелся без приключений. Стражники, игравшие в карты, просто махнули на неё рукой и что-то черканули в журнале. Вероятно, отметили, что вернулась. Мешок их не заинтересовал, и Лия, внутренне ликуя, поспешила домой. Бальтазар семенил рядом и, судя по тому, что хвост гордо торчал вверх, тоже преисполнился довольством от развернувшихся перед ними перспектив. Подумать только, какой-то мотылёк мог существенно поправить их финансовое состояние, и поймать его оказалось совсем несложно.

До дома оставалось совсем немного, когда удача отвернулась от них — впереди, прямо на широком проспекте была какая-то потасовка. Лия замерла на месте, не рискуя показываться из-за угла. Чтобы там ни происходило, им лучше не лезть. Ведьма жила в Оверидже всего ничего, но уже усвоила одну простую истину: город днём и город ночью — это совсем не одно и то же. Днём на улицу выходят добропорядочные граждане, которые честно трудятся и посещают храм Пресветлой. А ночью… Ночью лучше вообще носу из дома не высовывать и покрепче запирать ставни.

Идти прямым путём было небезопасно, хоть он и был кратчайшим до дому. Лия с Бальтазаром переглянулись. Кот тоже не горел желанием проверять, что творится за поворотом. Судя по крикам и хрипам, там как раз кого-то убивали.

— Может, продадим мотылька и на эти деньги уедем в другое место? — шепотом предложил фамильяр.

Лия пожала плечами, решив подумать об этом позже, и развернулась, уже прикинув в голове другой маршрут. Они дошли до перекрёстка и свернули на соседний проспект. Идея была простая — пройти по параллельной улице и потом через дворы попасть ко второму входу. Да, был риск, что во дворе будут какие-то неприятные личности, но вариантов было немного, и так был хоть какой-то шанс добраться до дома живыми.

К счастью, а может, и нет, тумана сегодня не было, и улица просматривалась настолько хорошо, насколько вообще можно было смотреть ночью при свете звёзд и едва зародившегося рожка растущей луны; фонарь они потушили едва войдя в город, чтобы не привлекать к себе внимание. Никого видно не было, и Лия уверенно зашагала по проспекту, стараясь не пропустить нужный поворот. На этой улице она была лишь раз и то днём. Сейчас всё казалось незнакомым. Они едва не пропустили нужный переулок, но Бальтазар вовремя спохватился, почуяв пряности.

Лия медленно выглянула из арки во двор. В темноте сложно было что-то понять, но никаких подозрительных силуэтов видно не было. Она аккуратно двинулась в сторону дома. Уже можно было различить очертания крыльца, когда слева, там, где стояли мусорные баки, послышались хрипы. Ведьма замерла, стараясь слиться с темнотой, и боялась даже вдохнуть. Пальцы сжали браслет и суетливо искали печать паралича. Бальтазар прильнул к ноге и напрягся. Хрип повторился и перешел в кашель. Фамильяр принюхался.

— Это не наркоман… — тихо проговорил кот, потыкав её лапкой.

— С чего ты взял? — шепотом ответила Лия, всё ещё опасаясь шевелиться.

— Те пахут мерзко. Такой гадкий сладкий запах, как у гниющих фруктов. А этот пахнет кровью…

Лия на мгновение задумалась. Крыльцо было уже так близко. Дом, безопасность. Хотелось взвыть при мысли о том, что кого-то бросили помирать именно в этом дворе и именно сегодня. Ну неужели нельзя было сделать это завтра, когда она не планировала выходить из дома?! Ну вот зачем ей все эти проблемы. Она уже хотела один раз помочь умирающему, и это плохо кончилось. И всё же, несмотря на негативный опыт, ведьма чиркнула спичкой, зажигая фонарь, и медленно шагнула к мусорке.

Мусор в Овередже собирали и вывозили рано утром, так что за день на выделенных для этого площадках накапливалось довольно много разного хлама. В баки складывали пищевые отходы, а рядом с ними прочий мусор. В куче каких-то коробок и помирал какой-то несчастный. Лия, пока кралась к мусорке, уже успела предположить, что наркоманы добрались до какого-то неудачника, пырнули его ножом — отсюда запах крови — ограбили и бросили. Вполне правдоподобно и не перечит реалиям ночного Овериджа. Однако правда превзошла её фантазии многократно. В куче хлама, среди объедков и тухлых овощей лежал её недавний знакомый. Юстициар инквизиции Кристофер Лиарос изволил подыхать среди зловонного мусора.

— Пресветлая, — Лия даже присвистнула от удивления, — да это же просто подарок судьбы.

Судя по всему, мужчина был ещё в сознании, потому что на залитом кровью лице чуть приоткрылись глаза. Он невидяще уставился на неё и что-то захрипел. Из приоткрытого рта вытекало что-то тёмное и вязкое. Наверное, кровь, но она была какой-то подозрительно чёрной. Откровенно говоря, выглядел инквизитор далеко не так величественно, как во время разгрома её лавки.

— Вечер у вас явно не задался, господин Лиарос, — ведьма наигранно вздохнула. — Ну, рада была повидаться. Слава инквизиции.

Она задула огонёк в лампе и, дав глазам несколько секунд привыкнуть к темноте, уверенно пошла в сторону крыльца. В груди разливалось чувство восхитительного удовлетворения. Лия и не думала, что неудача, которой она щедро одарила врага, приведёт к такому исходу. Где-то в глубине шевельнулась совесть, но ведьма отмахнулась от этого. Она не имеет прямого отношения к тому, что случилось с наглым инквизиторишкой. Сам влез куда не следовало, вот и поплатился, а перчик просто сыграл свою роль, добавив невезения.

Ключ бесшумно провернулся в замке, и Лия вошла в дом. К ликованию прибавилось облегчение от того, что вылазка удалась. Она поставила мешок и принялась расстегивать плащ, когда столкнулась взглядом с Бальтазаром. Кот смотрел на неё требовательно, не скрывая негодования.

— Ты чего? — Лия удивленно смотрела на кота, не понимая, с чего тот так распушился.

— Ты серьёзно его там оставишь?! — зашипел Бальтазар.

— Да. Пусть подыхает. Нет инквизитора — нет проблем.

— Я спрошу ещё раз: ты его там оставишь?

— А что, надо в бак переложить? — возмутилась ведьма. — Этот мелочный подонок разгромил мою лавку и приостановил лицензию просто за то, что я его пнула. Пусть подыхает. Там ему и место.

— Лия, ты дура! — рявкнул кошак. — Вся улица слышала, как ты его прокляла. Ты орала, что он сдохнет в муках, а завтра утром труп инквизитора найдут на мусорке возле твоего дома. И не просто инквизитора, а юстициара. Не последний человек, надо заметить. А ты — единственная ведьма в Оверидже. На кого всех собак спустят? И как быстро вскроется, что твоей специализацией в академии были проклятия?

Она словно остолбенела и только хлопала ресницами. Осознание того, что смерть засранца повесят на неё, обрушилось на Лию со всей своей невообразимой тяжестью. Убить инквизитора это вам не похотливого ректора проклясть. Тут даже связи папаши не помогут. Она взвыла от бессильной злости.

— Да чтоб вас всех Темнейший лично в котле варил! — рявкнула Лия, выходя обратно во двор.

К её огромному сожалению без малого труп инквизитора никуда не делся с помойки и издавал какие-то приглушённые булькающие звуки.

— Чтоб ты провалился… — прошептала ведьма, хватая мужчину подмышки.

Оказалось, что тащить полубессознательного мужика куда-либо далеко не так легко, как она могла предположить. Кристофер не особо старался помочь и был тяжелым, как грехи Темнейшего. Бальтазар крутился вокруг, больше мешая, чем помогая. Лие казалось, что у неё просто оторвутся руки ещё до того, как она дотащит будущий труп до крыльца. Ну или спина отвалится.

— Чтоб ты с унитаза не слазил неделю… — пыхтела ведьма. — И чтоб писюн не вставал… И прыщей тебе на жопу… Болючих таких…

Под аккомпанемент тихого, но злобного бормотания они преодолели двор и три ступеньки крыльца, показавшиеся бесконечными. Лия бросила инквизитора на пол в коридоре и с чувством огромного облегчения разогнулась. Она всем телом ощутила тот хруст, с которым позвонки в пояснице встали на место. Ведьма закрыла дверь и повернулась к врагу.

— Я чуть не надорвалась, пока тащила тебя, — она окинула мужчину внимательным взглядом. — Должен будешь. Ну и кто тебя по башке огрел?

Она поднесла фонарь ближе, пытаясь понять, жив ли ещё Кристофер. Хуже трупа инквизитора на ближайшей мусорке был только мертвый юстициар инквизиции у неё дома.

— Вот дерьмо… — прошептала ведьма. Ситуация была в разы хуже чем можно было представить себе в самом кошмарном сне.

— Нас казнят за это, — сидящий рядом с ними Бальтазар схватился за голову лапами. — Лия, нам надо бежать из империи…

— Это не я… Я тут не причём…

Кристофер Лиарос безучастно смотрел неизвестно куда, его глаза подёрнуло мутной плёнкой. Изо рта текла жутковатая чёрная пена. Губы посинели, кожа была бледная, как алебастровый грим, и на ней, словно татуировка, вились чёрные полосы смертельного проклятия. Он закашлялся, исторгая из себя жуткую чёрную жижу. Лия аккуратно, стараясь не вляпаться, повернула его на бок, чтобы не захлебнулся.

— Мать, что делать? Он же сейчас уйдёт к Пресветлой! — запаниковал Бальтазар. — Какого яхонта мы его сюда притащили?! Он же сейчас откинется у нас дома!

— Это твоя идея была! — зашипела в ответ ведьма. — Расчленим, по мешкам и в реку. Нету тела — нет проблем.

— Ты его живьём расчленять будешь?

— Нет, наверное… Подождём, пока помрёт?

— А сколько он помирать будет? — фамильяр с сомнением посмотрел на инквизитора. Тот хрипел и продолжал отхаркивать чёрную дрянь.

— Ну-у…

Лия всмотрелась в ауру мужчину. Тот отчаянно цеплялся за жизнь, противясь проклятию. Исход этой борьбы был очевиден. Пока у Кристофера была магия, он пытался выжечь проклятие, попавшее в кровь, но силы мага, хоть и вызывали уважение, но были не бесконечны, а проклятие уже подбиралась к сердцу.

— Ещё пару часов, — навскидку ответила Лия, понимая, что не готова сидеть и два часа ждать, пока враг помрёт.

Кристофер тем временем едва слышно застонал. Что-то в груди у ведьмы словно треснуло, надломилось и осыпалось обломками вниз живота.

Неужели она этого хотела?! Да, ведьмы и маги не в лучших отношениях уже много лет. Да, у неё есть личные претензии к магам и к этому в частности. Но неужели за её обиды кто-то должен умирать в муках?! Её разгромленный дом и отобранная лицензия, её уязвленная гордость… Всё это не могло сравниться с ценностью человеческой жизни. Она не была уверена, что получится, но должна была хотя бы попытаться.

— Давай в эфирную форму. Я сама не дотащу его на второй этаж.

— Зачем? — Бальтазар выпучил на неё глазища.

— Попробую снять проклятие.

— Ты уверена? Лия, это не теория, которой ты в книжках начиталась…

— В эфирную форму. Живо, — скомандовала ведьма.

— Ты ополоумела?! — Бальтазар распушился и зашипел. — Влезем в это дерьмо и оставим там свой энергетический след. Потом точно не докажешь, что это не ты прокляла, а просто помочь хотела.

— Значит, придётся постараться, чтобы этот идиот не откинулся. Давай, поторопись, пока он ещё дышит.

Минусом эфирной формы фамильяров вполне можно было считать практически полную бестелесность. Какие-то части тела можно было ощутить физически, но сам по себе эфир был похож на желе или жиденький холодец. Если погрузить руку в эфирное тело фамильяра, то ощущалось нечто вязкое и прохладное. У Бальтазара в полной форме оставались материальными только когти и клыки.

Вариантов было немного, и Лия рассудила, что этот самый адекватный. Пришлось тащить тушу на второй этаж. Бальтазар вцепился зубами в ворот инквизиторского кителя, ведьма подхватила ноги, и они двинулись наверх. Кристофер своему спасению способствовать не планировал и булькал чёрной жижей себе на рубашку. Радовало, что не захлёбывается. Даже вдвоём было нелегко. Отчасти виной тому была узкая неудобная лестница. Лия мечтала однажды её перестроить, но на это нужна была приличная сумма денег и пока идея была отложена в долгий ящик. До цели оставалось пара ступеней, когда среди кряхтения и инквизиторских хрипов раздался треск ткани. Лия успела лишь поднять взгляд, как раздался глухой звук удара. В зубах Бальтазара остался кусок чёрной ткани. Кристофер никак не отреагировал на то, что его затылок встретился со ступенькой.

— Расслабься, он ещё дышит, — прорычал фамильяр. — Мне теперь держаться не за что…

— Помогай давай, — прохрипела ведьма. Лестница была довольно крутой и туша инквизитора начала скользить вниз.

— Я не буду это в рот тащить. Он блюёт чем-то непонятным и вонючим.

— Да как вы мне дороги!

Лия враскорячку полезла наверх, подхватила Кристофера подмышки и с помощью неимоверных физических усилий и такой-то матери всё же дотащила тушу инквизитора наверх.

— Ну вот, — она устало села на пол рядом с умирающим, снова переворачивая его на бок. — Самая простая часть позади.

В теории она знала, как снимать проклятия, но практики в этой теме у ведьмы практически не было. В академии было пару занятий, но там они работали с ерундой вроде чесотки или прыщей.

— Проследи, чтобы он не окочурился пока.

Лия с заметным усилием поднялась. Ноги словно налились металлом, спина отваливалась, но терять время было нельзя. Она была весьма оптимистична, дав Кристоферу два часа. Проклятье уверенно расползалось и становилось понятно, что у них нет и половины от этого времени. Ведьма нашла в шкафчике мел и принялась чертить печать, то и дело сверяясь с узором проклятия на ауре мужчины. Было в нём что-то знакомое. Ещё до того, как закончить внешний контур до неё дошло.

— Это же почти тоже самое, что в моём дипломе…

Отличия были, хоть и несущественные, но сейчас это не было так важно, как успеть снять проклятие, и она отбросила эту мысль до лучших времён. Когда печать была закончена, Лия, кряхтя от натуги, перетащила Кристофера в центр.

— Так, смотри, чтобы эта чёрная мерзость не растворила линии, — она метнулась вниз, в лавку, хватая банку с семенами фенхеля и мешочек чёрной соли.

Если верить легендам, то очищающими свойствами фенхеля ведьмы пользовались задолго до становления империи. Тогда был расцвет колдовства, и многие растения активно культивировали именно для использования в ритуалах. Потом пришла эпоха магии. Чародеи вытеснили ведьм и многие ритуалы, а также колдовские свойства растений забылись. Ведьмам пришлось приклонить колени перед императором магом, чтобы не исчезнуть, но всё же какое-то время колдовство было в упадке. К счастью люди сохранили многие растения как приправы к пище. Фенхель, обладающий специфическим, освежающим ароматом особенно хорошо сочетался с рыбой, но чаще найти его можно было в лавке аптекаря. Настои из фенхеля прописывали роженицам для увеличения количества грудного молока.

Лия очертила внешний круг чёрной солью. Во внутренний всыпала семена фенхеля. На печать ушла почти вся банка, а стоил фенхель не дёшево.

— Запишу на твой счёт, — буркнула ведьма, расставляя в ключевых узлах свечи. — Бальтазар, на тебе поглощение свободных эманаций.

— Ты рехнулась?! Ты собираешься провернуть это одна, без поддержки, — кот ошалело уставился на многоуровневую печать. — Ты же до истощения себя доведёшь, если вообще сил хватит.

— Ты хоть представляешь, какая энергетическая жуть тут будет. Стража набежит раньше, чем я выдохнусь и тогда отдыхать мы с тобой будем в лучшем случае на каторге. Прикрывай и не ной.

— Ну что за ведьма мне досталась, — проныл Бальтазар и расширился, заполнив собой почти всю комнату. Фамильяр свернулся вокруг печати, и Лия положила ладони на пол, вливая энергию, начиная ритуал.

— Всё, я больше не могу, — она села на крыльцо. — Пусть приходят и арестовывают. Мне уже всё равно.

— Ну давай, родненькая, — Бальтазар ткнулся в неё мордой. — Ещё немного.

Ритуал прошел на удивление гладко. Затратно с точки зрения энергии и времени, но без каких-либо осложнений. Она уже успела отмыть комнату, коридор, лестницу и крыльцо от следов чёрной пены-блевотины, которую так обильно исторгал инквизитор. Теперь старалась скрыть следы того, что волокла тело в дом. Хотелось взвыть. Всё тело ломило, в области печени неприятно кололо, а в глазах всё плыло.

— Лиечка, пожалуйста, — Бальтазар тыкался ей в лицо влажным носом. — Давай. Уже рассвет скоро.

— Я отмыла дом, дорожку, крыльцо. Отстань уже, — она прикрыла глаза, искренне надеясь, что не заснёт сидя на крыльце, и отчасти желая этого.

— Там на мусорке целая лужа этой дряни вперемешку с кровью.

Оказалось, что Кристофер может блевать не только чёрной пеной, но и кровищей. Пожалуй, это был самый большой сюрприз при снятии проклятия, но останавливаться было уже поздно и, к счастью, инквизитор выжил и отсыпался в её постели, пока Лия отмывала следы ночной активности.

— Что?! — она с трудом разлепила веки.

— Я говорю, ещё мусорку отмыть надо, — кошак увещевал так ласково, будто она была припадочной на грани срыва.

— Да пусть катится к Темнейшему! Я ещё помойку не отмывала, — психанула ведьма и с заметным усилием поднялась на ноги. — Это Оверидж, усатый, тут лужи крови на помойке — норма. Хочешь — мой сам, а я спать.

— Но как же?! — Бальтазар попытался перегородить вход в дом. — Но у меня же лапки.

— Ага, — Лия просто переступила через фамильяра, швырнула тряпку в ведро и закрыла дверь.

Кошак в последний момент успел прошмыгнуть внутрь, но больше не перечил, и это радовало. Подъём на второй этаж стоил последних крупиц сил. Она с тоской осмотрела комнату. Да, кровать ей досталась двуспальная и вполне удобная, вот только наличие в ней мужика существенно портило настроение. Возможно, виной тому была физическая и колдовская усталость, но валить всё на инквизитора было приятно. Спать на полу не хотелось, корячиться и спихивать с кровать Кристофера — тоже.

— Да ну тебя, — буркнула Лия и упала в кровать прямо в одежде.

Казалось, что она едва успела закрыть глаза, как в дверь тут же принялись колотить. Ведьма перевернулась на другой бок, но легче не стало. Наоборот, стучать стали намного сильнее. Создавалось впечатление, что колотят не в дверь, а ей в виски.

— У-у-у, — взвыла ведьма и накрыла голову подушкой. Звук стал глуше, и она попыталась снова уснуть, но не тут-то было.

— Лия! — Бальтазар запрыгнул на кровать. — Беда! Лия, вставай! Просыпайся же!

— Отвали, — пробурчала ведьма.

— Ты как со мной разговариваешь?! Я — фамильяр в двадцать седьмом поколении, а ты…

— Отвали, пожалуйста, — исправилась Лия.

— У нас беда, понимаешь, — Бальтазар уже внаглую прыгал на спине. — Поднимай жопу!

— Какая беда? — сонно пробормотала ведьма, даже не пытаясь оторвать себя от постели.

— Там этот! Ну, который с инквизиторишкой нашу лавку громил. Важный такой. Маг который. Он с отрядом.

Ещё секунду назад Лия предполагала, что останется в кровати и будет лежать там всю оставшуюся жизнь — и вот, она уже стоит на ногах, растрёпанная, в грязной, мятой одежде и ошалело смотрит на окно. Ноги подкашивались, и она, каким-то чудом едва не рухнув на пол, проковыляла через всю комнату и, стараясь действовать как можно тише, открыла одну створку.

На парадном крыльце топтался отряд стражи во главе с полковником Асписом. Тот, словно почувствовав её взгляд, резко задрал голову. Лия попыталась было спрятаться, но опоздала.

— Открывай! — рявкнул Эдвард. — Дело государственной важности.

— Как будто у вас бывают другие?! Уже иду, — огрызнулась в ответ Лия.

Она, на негнущихся ногах отошла от окна и с ужасом обернулась. Кристофер был всё там же — лежал на её кровати, завёрнутый в одеяло, как в кокон. Она подошла ближе и с облегчением выдохнула. К счастью, инквизиторишка не помер. По крайней мере, на неё повесят только похищение и причинение вреда здоровью, а не убийство.

— Лия, что нам делать? — прошептал Бальтазар.

— Смотри, чтобы этот не очухался в самый неподходящий момент, а я как-нибудь спроважу гада.

— А что делать, если проснётся? — кот округлил и без того огромные глазища.

— Придумаешь что-нибудь, — отмахнулась ведьма, направляясь к лестнице.

— Что, например?!

— Сковородкой выруби, — бросила Лия и поспешила вниз. Дверь, судя по звукам, держалась из последних сил. — Да иду я!

Стоило ей открыть засов, как команда бравых гвардейцев попыталась ввалиться внутрь, но не тут-то было. Это по вечерам она бывает доброй, а вот с утра, не выспавшаяся, измотанная ведьма может быть страшнее и опаснее самого Темнейшего. Лия зыркнула так, что сопровождающие Асписа мужчины замерли, а один из них даже сделал робкий шажок назад.

— Что надо? — она даже не пыталась скрыть недовольства и прожигала полковника взглядом. Увы, только фигурально, а так хотелось, чтобы он корчился на крыльце в муках.

— Выглядите не очень… — задумчиво проговорил Эдвард Аспис, смеряя её презрительным взглядом. От Лии не укрылось, как поджались губы и чуть брезгливо дернулся уголок рта.

— А вы модный дом возглавляете?! — изумилась ведьма. — Как хочу, так и выгляжу. Ещё вопросы есть или вы зашли узнать, каково это — остаться без работы в славном Оверидже?

— Когда вы в последний раз видели Кристофера Лиароса? — перешел к сути полковник.