Глава 39

2 кйумху 328 года

Лайри:

Я с трудом оторвалась от покорно растянутого на покрывале тела и облизнула пересохшие губы. Ну держись, Сокровище, так просто тебе это представление с рук не сойдет!

Да, мне понравилось. Мне не просто понравилось, у меня все внутри горит и плавится. И терпеть почти невозможно, так сильно я его хочу. Но еще сильнее я хочу заставить его испытывать то же самое… и даже больше!

Чуть отодвинулась от него, чтобы не лежать сверху, снова провела ладонью по упругим ягодицам, пощекотав ложбинку, и заставив его непроизвольно выгнуться навстречу моей руке. Отодвинулась еще, и потянулась как большая кошка, чувствуя, как губы расплываются в довольной улыбке хищницы. Мое… Это все мое, и я буду делать с ним все, что захочу. А захочу я много.

Что-то было невероятно пикантное в том, что он, абсолютно голый, распростерт передо мной на кровати, а я полностью одета, даже золотые пряжки на удобных сандалиях затянуты. Так что не буду пока ничего снимать, чтобы не потерять этого контраста.

Я даже руку убрала с его тела и с минуту просто молча любовалась. Чем вызвала, видимо, некоторое беспокойство, потому что Сокровище попытался приподнять голову и оглянуться, но был тут же вжат в покрывало властным:

- Нет! Лежи смирно и не смей шевелиться!

Найс, успокоенно вздохнув, снова улегся и едва заметно напряг мышцы ягодиц.

Закусила губу и задумалась почти на минуту. Что же мне с ним делать? Не потому, что не знала, а потому, что вариантов было в голове слишком много, один другого привлекательнее, и пришлось выбирать.

Самым главным было желание довести Сокровище до такого состояния, чтобы он от возбуждения и неутоленного желания потерял контроль. Чтобы извивался, стонал и умолял. Чтобы оргазм, когда я, наконец, его подарю, полностью взорвал его чертово спокойствие и самоуверенность.

И методов у меня вполне достаточно, надо только определиться с очередностью.

Снова улыбнувшись своим мыслям, я легко соскользнула с кровати и почти бегом направилась в ванную, где у меня живет стратегический запас всякого разного и интересного. В основном Найс хорошо знаком с этим ассортиментом, но есть и сюрпризы… припрятанные от него до удобного момента.

Когда я вернулась, он тут же опустил голову, и сделал вид что так и лежал, спокойный и уверенный, а не напряженно раздумывающий, что же я ему приготовила.

Я даже замечания делать не стала, только облизнулась предвкушающе. Запрыгнула на постель, положила на покрывало коробку. И первым делом достала оттуда плотную повязку для глаз, новую, еще в магазинной упаковке. Хрустнула оберточная бумага, выпуская кожаную полумаску, черную, приятно эластичную.

Задница у Сокровища снова едва заметно напряглась, пуская медовый блик от камина по гладкой коже. Я хмыкнула.

- Подними голову.

Из под копны волос на меня сверкнули выжидательно-предвкушающим взглядом.

Сама, наслаждаясь каждым прикосновением, собрала рассыпавшиеся по плечам длинные волосы и перекинула их на одну сторону, чтобы не мешали. Еще секунда, и глаза Найса оказались под плотной повязкой, лишая возможности подглядывать. Я аккуратно поправила резинку, на которой держалась маска у него на затылке, и улыбнулась. Черное на золотом – красиво!

Пока я возилась с маской, Найс умудрился несколько раз прикоснуться губами к моим пальцам, вызывая щекотную дрожь возбуждения. Но даже это не заставило меня свернуть с намеченного курса.

- Слушай меня внимательно, - сама поразилась, как уверенно звучит мой голос, словно я и не умираю от желания. - Я запрещаю тебе двигаться без прямого приказа. Ты можешь возбудиться, но не должен кончать без моего разрешения. Что бы я не делала, как бы сильно тебе не хотелось. Кончишь, только когда я прикажу, понял?

- Да... госпожа, - похоже, мое разрешение возбудиться слегка запоздало, судя по голосу.

Секунду я помолчала, давая Найсу возможность полностью осмыслить приказ, а потом добавила:

- Но я не запрещаю тебе говорить, стонать, или просить, - а про себя добавила: «Наоборот, я заставлю тебя это сделать!»

- Я понял... госпожа, - на губах Сокровища промелькнула легкая улыбка. Похоже, он разгадал мой план и приготовился слишком легко не сдаваться.

Пару минут я издевалась сама над собой, перебирая в коробке разные вкусные штучки, не глядя, потому что глаз не могла оторвать от покорно расслабленного тела. А потом решительно отпихнула лишние - пока лишние - игрушки, и сделала то, что невыносимо сильно хотела весь вечер: придвинулась, наклонилась, чтобы жадно припасть губами чуть пониже затылка, где пушистая нежность переходит в гладкую.

Я скользила губами вниз, по шее, целуя и слегка покусывая, по плечам, по спине… оставляя следы своего желания, то влажные от простого поцелуя, то слегка розовые от укуса. Я спускалась все ниже, при этом не касаясь его руками, только губами, языком… Руками я опиралась на постель по обе стороны от его тела, сама не заметив, как переместилась и уже почти легла сверху, но именно почти.

Так приятно было ощущать дрожь тела, все более учащенное сердцебиение, сбивающееся дыхание... Но не стона, не слова... ничего больше не выдавало мне, насколько сильно возбужден Найс.

Наконец, добралась до самой сладкой части Сокровища - поочередно поцеловала две очаровательные впадинки на пояснице, прямо над мускулистыми полушариями. И не остановилась, двинулась еще ниже, пробуя на вкус плотную медовую кожу, оставляя на ней уже гораздо более заметные, ровными полумесяцами, следы зубов.

В какой-то момент я резко остановилась. Откинула голову, встряхнув волосами, стянутыми в хвост. Подумала и сдернула резинку, распуская щекочущие прядки по плечам. Села на коленки между широко раздвинутых бедер и полюбовалась его разукрашенной спиной. Оценила узор любви на искусанной попе, усмехнулась - почти симметрично. Если только вот тут, внизу правой половинки, не помешает еще один полумесяц… Волосы, как живые, словно тоже изнемогая от желания прикасаться к нему, мягко мазнули, расплескались темной волной, когда я наклонилась, чтобы нанести последний штрих.

Мычание в подушку послужило мне наградой.

Какое-то время я завороженно развлекалась тем, что собрав волосы кисточкой, обводила ею розовые укусы на его коже. Потом, задыхаясь от предвкушения, нежно и осторожно, пальчиками, растянула ягодицы Сокровища. Полюбовалась чуть более светлой кожей. Опустила голову, позволив волосам тоже приласкать, проскользить, погладить.

А потом наклонилась, выгнулась как кошка, собирающаяся лакать из блюдечка, и жадно провела языком снизу вверх, почти от промежности до копчика. И так же резко отстранилась. Но рук не убрала, продолжая держать ягодицы Сокровища растянутыми. И подула на влажную дорожку, заставляя ощущения вспыхнуть контрастом.

Мычания в подушку усилились, Найса выгнуло мне навстречу, его пальцы судорожно вцепились в покрывало, но он героически терпел мои "издевательства".

- Я ведь запретила двигаться, - довольным, не смотря на легкую хрипловатость, голосом напомнила я. - Будешь наказан. Прямо сейчас! - и чувствительно, с наслаждением, укусила самый низ правого полупопия, почти у самой складочки между бедром и ягодицей - там, где кожа тоньше и нежнее, ближе к промежности. Укусила, втянула в рот, пробуя на вкус и запах, ощутила зубами упругое сопротивление мышцы. Отпустила, лизнула, как бы в утешение, и опять подула.

Найс едва слышно застонал. Движение бедрами было бы практически незаметным, если бы я не ловила малейшие признаки его возбужденного нетерпения.

Провела ладонями по его ногам, сверху вниз. И потянулась к коробке с игрушками.

Не знаю, сколько прошло времени, все утонуло в сиренево-алом тумане желания. Я купалась в каждой секунде, тянула наслаждение, смаковала, как медовую соту, тягучую и пряно-сладкую.

Маленький, с мизинец, цилиндрик с выступами-горошинками то совсем замирал внутри Найса, то начинал мелко вибрировать, то сотрясался крупной, резкой дрожью, изредка выстреливая из горошинок легкие разряды тока. Совсем слабенькие, настолько, что ничего, кроме невозможно-сладких конвульсий не вызывали.

А еще были не слишком тугие зажимы, которые я, заставив Сокровище приподняться на локтях, закрепила на соски. Они тоже слегка вибрировали, то в такт с игрушкой в попе, то вразнобой. И тоже изредка щелкали слабенькими разрядами.

Найс держался из последних сил, судя по капелькам пота, стекающим даже по позвоночнику и блестевших на ягодицах... влажных волосах... пальцах, сжавших покрывало с такой силой, что ткань трещала... Думать о том, в каком состоянии наволочка подушки, которую Найс добровольно использует как кляп, было и страшно, и приятно одновременно.

А я тянула и тянула эту пытку, вылавливая малейшие движения. Слушала, иногда прижимаясь щекой к спине, как колотится сердце, целовала, покусывала, впитывала стоны… и безжалостно подавляла любую попытку дернуться, выгнуться, просто шевельнуться. Нет, Сокровище мое, пока ты не сдашься, пока не начнешь умолять, я не перестану тебя мучить.

Еще какое-то время спустя я поняла, что хочу немного усилить воздействие, и вообще внести разнообразие.

- Переворачивайся на спину, - посмотрим, сколько он продержится без своего кляпа, когда я… кое-что добавлю к ощущениям.

Найс медленно выполнил приказ, но судя по тяжелому, прерывистому вздоху, он понимал, что до моей победы осталось не так уж много времени.

Я отстранилась, чтобы полюбоваться им с этого ракурса.

- Ноги шире, - приказала и замерла, чтобы самой не застонать от вспыхнувшего с новой силой желания. Какой же он… даже член красивый, когда вот так стоит. Ровный ствол, в ажурном переплетении венок и уже блестящая от смазки, розовая, гладкая головка.

Я бросила хитрый взгляд на его скрытое полумаской лицо. Видеть меня он не может, но наверняка кожей чувствует каждое мое движение.

Выдержала невыносимо долгую паузу, а потом наклонилась, стремительно и хищно, и сделала то, что хотела уже очень давно, но все никак не решалась. Слишком это было… даже для хутора с его более свободными взглядами на любовь к мужчине.

На вкус он был солоноватым и таким же пряным, как воздух в комнате, напитанный запахами возбуждения и сладкой муки.

Я лишь мимолетно успела коснуться губами головки, провести языком, и тут же оторвалась, чтобы резко скомандовать:

- Не смей!

Какое там "не смей"... Найса выгибало и трясло так, как будто разряды электрического тока сотрясали все его тело. И кляпа, чтобы заглушить громкие стоны, почти крики, у него больше не было. Молочного цвета фонтан с тем самым пряным запахом, кажется, готов был выплеснуться под потолок.

Чуть придя в себя, отстонавшись и отдышавшись, он сдернул с себя маску, и посмотрел на меня взглядом, полным изумления и обожания. Такого обожания, что я даже забыла, что так и не добилась от него, чтобы он умолял меня вслух. Ничего, еще успеется!

С трудом удержалась, чтобы не расплыться в глупой влюбленной улыбке. Наоборот, преувеличенно нахмурилась, хотя прекрасно понимала, что никто в мою сердитость здесь и сейчас не поверит.

- Ты нарушил мой приказ! Это заслуживает самого сурового наказания! - даже губу пришлось прикусить, посильнее, так, чтобы боль немного отрезвила, а то я сейчас посреди грозной речи целоваться кинусь. - И не надейся, что легко отделаешься, у меня вся ночь впереди… чтобы наказать тебя как следует!

Видимо, глаза мои все же слишком ярко светились, выдавая, как именно я собираюсь всю ночь гневаться и наказывать, потому что в его расширенных зрачках отразился сжигающий меня изнутри огонь, и он потянул меня к себе:

- Я весь ваш, моя госпожа...

Кай:

Еж твою! Кто бы мне сказал, когда я мечтал о постоянной госпоже, что меня будут использовать так... Не поверил бы! Дурак наивный. То по заводам шныряем, то по заброшенным складам. Но это все цветочки, ягодки я вкушаю сейчас, сидя подальше от фонаря... при борделе! Хорошо хоть в голове нет страха, что где-то в таком же может томиться Ройс. Только мандраж за собственное здоровье.

По легенде, если меня, спаси Матерь, поймают, буду вопить о тукане, который на хвосте принес весть о том, что Ройса сдали именно в этот бордель и я пытался туда пробраться... к нему.

А на самом деле, пока я подбирал с полу челюсть, услышав приказ провести ночь на улицах Венгсити, мне огласили, что я должен сидеть и ждать утра... Ну и следить.

Вот интересно, что я буду делать, чтобы задержать госпожу Нийк, если она решит в ночи покинуть бордель и отправиться спать домой?! Падать ей в ноги и умолять пойти поискать со мной Ройса, что ли?!! Подмога-то ко мне вылетит не сразу же, как я просигналю, да и лететь им минут десять-пятнадцать. И вот эти почти двадцать минут, полчаса… целую вечность я буду наедине с госпожой Нийк, очевидно, не слишком трезвой. Еж твою... Как я в такое вляпался-то?!

Я то тихо сидел, стараясь слиться с живой изгородью, то начинал бегать и подпрыгивать, чтобы согреться - ночи становятся все холоднее и холоднее. Хорошо хоть не зима, спасибо, Матерь!

В голове один сплошной сумбур, даже не пострадать как следует - только задумаюсь о Ройсе, сразу озноб по телу. А одновременно мерзнуть и страдать я не умею.

В очередной раз, подпрыгивая и перебежками мелькая вдоль здания, я заметил, как в одном из окон на первом этаже загорелся свет. Послышалась громкая, хотя и не очень внятная ругань, и я с ужасом узнал голос госпожи Нийк.

Ну все, допрыгался! Нажав на выданном браслете кнопку вызова, я обреченно стал придумывать, что начну лепетать вначале. Тут главное первые слова, потом втянусь и понесет как корову по льду.

Вспомнив любимую хохму Вейса, я немного успокоился. Нет, мне все же с госпожой повезло. Лучше под фонарем переночевать, чем иметь шанс послужить госпоже Хей основой для художественной резьбы.

На мое счастье, госпожа Нийк вышла не сразу, а лишь спустя несколько долгих томительных минут ожидания, хотя я бы не отказался, если бы они потянулись еще немного. До приезда тех, кто должен будет спасти меня - или то, что от меня останется...

- Госпожа! Умоляю! Пожалуйста... у меня там друг! - я дождался, пока бордельный малек, посланный к стоянке аэрошек, пригонит затребованное и вернется в дом, награжденный метким пинком от «благодарной» клиентки, а сама госпожа Нийк, покачиваясь, постоит, приходя в себя, и сделает несколько неуверенных шагов поближе ко мне, в тень от фонаря. К пригнанной аэрошке ей только тут и пройти, мимо моих кустиков.

Упав на колени, я обхватил ноги женщины и, заливаясь настоящими слезами, взахлеб начал рассказывать ей краткую историю своей любви, не давая госпоже сдвинуться в сторону и стоически терпя ее попытки освободиться. Мне повезло, что изумление госпожи Нийк было таким сильным. Потому что сначала она просто молчала, а, потом... потом она замолчала не просто.

Зато в моих ушах музыкой прозвучал голос Дийка: "За ноги хватай и грузим, быстро!".

Лайри:

Вот это я оторвалась… или, все же, мы? Конечно, за эту ночь я еще не один раз «госпожой» поиздевалась над своим Сокровищем. По-моему, он от моей изобретательности настолько прифигел, что даже попытки сопротивляться не было. И я все же заставила его просить и даже умолять вслух!

Правда, хитрый гад, в очередной раз очухавшись после дикого оргазма, умудрялся не менее изобретательно мне «отомстить»… Слава Матери, моих молений ему не требовалось, а то я даже и не уверена чего-то в себе, настолько это было… м-да... Так или иначе, но как минимум половину ночи мы поочередно вели «боевые действия на территории противника». А потом отрубились оба, как выключились.

Чтобы проснуться, по ощущениям, почти сразу, с дико колотящимся сердцем и почти одинаково вытаращенными глазами. Бездумно и сонно поморгав друг на друга, мы одновременно опустили глаза на заливающийся противным писком и истерично мигающий ободок у меня на запястье.

Только минуты через две я проснулась настолько, чтобы вспомнить, что это вообще такое. Сама же три дня назад купила «пачку» браслетов, и раздала всем своим парням, настроив их так, чтобы они все могли со мной связаться.

Сейчас мигало и звенело с пометкой «кактус-раз». Блин, а этому-то чего не спится? Убью заразу, если он просто нечаянно нажал кнопку, или во сне браслет подушкой прищемил! Еще с минуту я мрачно представляла, как убиваю кактус, а потом Найс вдруг взвился над кроватью, как в задницу укушенный, и кинулся, путаясь в штанах, одеваться.

- Подъем! Он же бордель сторожит! Надо лететь! - выпалил он, разглядев в полутьме мою сонно-недоуменную физиономию.

И я все вспомнила.

Ма-а-атерь… Лихорадочно одеваясь, я одним глазом косила на часы, и думала только о том, чтобы моего кактуса там не пристукнули, пока мы будем до него добираться… Идея отправить Кайя одного дежурить у борделя, в котором собиралась провести ночь хитрая злыдня, уже не казалась мне такой умной, как вначале, когда я только подслушала диалог преступниц у помойки.

«Еще пара дел, а потом на ночь в то милое местечко… На …-й улице, да. "Сладкие грезы" - дурацкое название, а вот зверьки там достойные. Не знаю, где они достают элитных рабов, но для полного отрыва после нескольких хороший коктейлей это просто что-то с чем-то. Ну конечно, никто не требует, чтобы тварюшку возвращали живой, он с самого начала выкупается за такую сумму, что даже если заиграешь - бордель не внакладе. Да, только для своих, официально там все как у всех…»

Ну, и дальше в том же духе.

Я, пока летела домой, залезла с планшета в сеть и нашла там эти «Грезы». На той самой улице - сверила с записью жучка, чтобы не перепутать.

Конечно, никто не гарантировал, что Нийк не поменяет своих планов. Но шанс был. И вполне себе реальный, поскольку «несколько коктейлей» и заигранный мальчишка гарантировали всю ночь в борделе и не совсем трезвое выползание оттуда. Я очень надеялась, что злыдня не останется там до полудня, пока проспится и протрезвеет… Эх! Ненавижу, когда дело висит на волоске из «повезет».

Ну, в общем, кактус еще вчера получил спецзадание и был отправлен в кусты при борделе.

Пока я одевалась, Найс сгонял и притащил Дийка, у которого сна не было ни в одном глазу, и вообще он выглядел так, словно такими глупостями, как сон, в принципе не занимается.

Потом была короткая, но яростная битва у вызванной заранее аэрошки. Ну не хотела я лишний раз таскать за собой Сокровище! Пусть бдит на месте.

В итоге Найс победил с разгромным счетом, потому что у меня не было лишних нескольких минут, чтобы пинками загонять его в дом. И цапаться на глазах у невозмутимого идола мне тоже не понравилось, так что я ограничилась смачным подзатыльником и мы, наконец, взлетели.

Еще на подлете я оценила, как нам повезло с борделем. Освещенный цветными фонариками палисадник не позволял аэрошкам парковаться у самой двери, нужно было метров двадцать пройти по выложенной узорными камешками дорожке между клумбами, нырнуть под арку в живой изгороди и только потом сесть в вызванную машину.

Вот у этой самой арки и происходили какие-то подозрительные шевеления. Мы приземлились метрах в пятидесяти, бегом, пригнувшись, проскакали оставшееся расстояние и как раз успели полюбоваться, как Кай, завывающий на редкость тонким голоском, не иначе как с перепугу, - я даже не узнала сначала! - обнимается с коленками госпожи Нийкейи. Страстно так обнимается, и верещит без пауз, так что контуженная вейдж-коктейлями и этим представлением злыдня только слабо отбрыкивается и хлопает глазами.

Мрачное идолище долго любоваться не стал. Я еще только рот открыла, чтобы шепотом скомандовать «фас», а он уже тенью метнулся за спину Нийк и как-то пугающе-профессионально приложил ее по затылку. По-моему, просто кулаком. Потом подхватил оседающее тело и потащил к нашей аэрошке. Пришибленный морально кактус послушно подхватил жертву за ноги и рысил следом в заданном темпе.

Мы с Найсом переглянулись. Я осторожно высунула голову из кустов, оценила тишину во дворике и темные окна. Была поймана за хвост, хорошо хоть дергать не стал, потом вообще бесцеремонно подхвачена на руки и уволочена вслед за переносчиками «груза». Вот блин! Я и сама дошла бы! Не-е-ет, надо его дома оставлять…

В аэрошке Нийк, уже спелёнутая как муха в паутине, смирно лежала на полу между сиденьями, а шокировано моргающий кактус забился в уголок и там притих.

Дийк, все такой же мрачно-невозмутимый, стоял возле двери. На удивление, вместо того, чтобы молча сделать по-своему, он вопросительно посмотрел на меня. Не на Найса, а на меня! Прогресс, похоже?

- Утром мне надо разбудить госпожу Хей.

- Ага, - я кивнула. Эта его немногословность, оказывается, штука заразительная. - Возьми вторую аэрошку и увези на другой луч Венгсити. Бросишь там, пробежишься пару кварталов, вызовешь другую машину и лети домой.

Молча кивнув, Дийк растворился в темноте.

А я полезла в нашу аэрошку, стараясь не наступать на связанное тело. Вовсе не из жалости, просто было противно, словно об нее можно испачкаться. Найс потеснил кактуса, устраиваясь напротив, и вопросительно поднял бровь.

- Летим в сторону фермы. Над горами отключишь автопилот, - повторила я то, что уже было сто раз обговорено заранее.

В десяти минутах лета от северной границы хутора, в заболоченной долинке между двух хребтов есть заброшенные выработки. Когда-то там добывали торф, теперь все заросло непролазным переплетением кустов и лиан, но покосившийся домик управляющей так и торчит среди зелени подгнившим зубом.

В долине годами никто не бывает, только вездесущие хуторские дети за первой ягодой, но это в начале лета. Сейчас там из обитателей только муравьи, поздние стрекозы и прочая многоногая ползучесть. Самое место для ядовитой сколопендры!

Кай:

Я считал, что ягодки - это мерзнуть под дверью борделя?! Еж твою… точно, наивный дурак! Ягодки - это сидеть в старом доме, где нет даже света от фонаря, скрипит все что может скрипеть: двери, ставни, половицы… За окном что-то завывает страшным голосом… поссать выйти страшно!

Кругом букашки какие-то ползают, кусаются, чтоб их… Холодно! Несмотря на врученное мне шерстяное покрывало и найденные в сундуках какие-то старые тряпки, из которых я свил себе гнездо для ног. А на столе лежат три шприца со снотворным, для госпожи Нийк.

- Придет в себя, сразу вкалываешь дозу, и все, - приказала моя госпожа.

У меня руки трясутся от мысли, что я буду делать укол женщине без ее согласия! Дийку хорошо, у него, похоже, даже не дрогнуло ничего, после того как он госпожу Нийк оглушил. А мне - страшно!

Воет кто-то, лес рядом, госпожа Нийк валяется на полу… А если ко мне звери какие-нибудь сюда заглянут?! А если не звери?!!! А если…

Хочу обратно в гарем, еж твою! Наелся я приключений по самую маковку. Хочу в гарем, в тепло… и чтобы Ройса вернули! Вот только ради него я все это и терплю! Женщины должны между собой сами разбираться, а не наложников использовать! Для этого есть гвардейцы.

Вздрогнув от очередного воя за окном, я сжался в комочек на узкой деревянной лавке, укутался поплотнее в одеяло и начал вспоминать Ройса. Спустя десять минут мне уже было не так и холодно…