Глава 73
17 вайэба 328 года
Найс:
Пока мелкую с Совета ждал, кучу дел по гарему переделал. Каю с Ройсом отдельную комнату на двоих выдал – давно пора было, но как-то руки не доходили, а пару мальков постарше как раз раскидал по освободившимся двум однушкам. С Вейсом, опять же, обсудил, хочет он переселяться или нет. Этот – не захотел.
Велел всем перебрать зимний гардероб – два месяца осталось, надо же понять у кого чего нет, Еще ж заявку надо составить, одобрить, по ней все закупить… а тут и Первоснейжейн.
Короче мелькал весь такой в делах, и даже столкновение с Айжэном настроение не испортило, хотя посмотрел он на меня не очень добро.
А потом стало вообще не до него…
Вейс:
Ну блииин, и чего я дома остался? Надо было всего лишь попросить как следует и меня бы с собой взяли. А так… Все пропустил!
Хотя сидеть в аэрошке со злющей госпожой Рий для моей нервной системы не полезно, точно. Но зато все остальное… Столько всего! Стреляли! Кричали! Госпожу пристрелили… А я в это время сапоги зимние выбирал, блиииин!
Нет, сапоги - тоже круто. Раньше у меня были обычные, из войлока, как у всех, а тут будут кожаные, с мягким мехом и на каблуке небольшом! Вот на что я к шмоткам равнодушен, но все равно приятно – будет личный гардероб, как мне нравится. И куртка будет не пухом кундеек набитая, а тонкая, но теплая. Но я все это мог и завтра выбирать, а вот пальбу… настоящую! Да еще, говорят, мужчины с оружием были и стреляли.. Мужчины… Как во время бунта… Все интересное мимо меня прошло!
Но зато эхо прилетело мне, кому же еще? Не Бэйну же?
Госпоже надо было не только успокоиться и злость за случившееся вылить. Как она меня потом, блин, поимела! Я чуть покрывало не порвал, так меня крутило под ней. А то, что спина опять в полоску – это мелочи.
18 вайэба 328 года
Найс:
Как только госпожа Вайнгойрт со своим помощником улетели, мелкая кивнула в сторону госпожи Рий и потом на дверь. Я намек сразу понял – разговор планируется чисто женский, не для мужских ушей.
Поклонился, вышел, поднялся на мужскую половину, рассказал сидящему в зале Дийку как все прошло и, уже заканчивая, споткнулся об взгляд Айжэна.
- То есть его вот так просто отпустили на родную планету? – в тишине зала его голос прозвенел слишком громко.
- Да, я сам лично видел как он садится в аэрошку и улетает. С билетом на вечерний рейс в кармане.
Нахмурившись, Айжэн устроился у стеночки, недалеко от нас, но так чтобы сразу было видно – он сам по себе, мы – сами по себе.
Постаравшись игнорировать наличие зверюшки-горюна у себя за спиной, я повернулся к Дийку, у которого, вот ептить, кем буду! на роже был намек на усмешку. Цирк на выезде, тля! И еще на часы демонстративно посмотрел, явно ожидая что будет второй акт. Обломись, до приезда Риса еще время много…
Плюнул, матюгнулся и ушел к себе в комнату. Упал на кровать и задумался…
Ши – везунчик. В любом другом Доме прикопали бы, наверняка, ептить! А мелкая – молодец, и денег еще дала, далеко не на мелкие расходы. Так что улетел зеленый волнистый попугайчик в неизвестном направление. Сразу госпожу Рий забудет, как страшный сон, или иногда ночами будет просыпаться? Ничего, подрастет, женится, детей заведет… и забудет.
Тут вспомнилось, как мелкая со знанием дела о детях рассуждала. Мальчика она родит, похожего на меня, ептить. И причем на другой планете… А растить она его где будет? Тоже на другой планете? Без меня? Да и Старшую на долго никто не отпустит по чужим планетам шастать, так что парнишка или будет без папы и мамы в каком-нибудь дорогом заведение жить, либо нечего выделываться – рожать уж здесь, отдавать родне на хутор, например… Хотя там тоже вон как Чейри, так и Вейс вырасти могут. Ну не в межгалактическое военное же училище его отдавать? Как в лагерь, с правом приезда на три месяца в году.
Иех, не о том я… Какие сейчас дети, когда мелкая сама еще… Лет через десять ей надо будет всерьез о детях думать, а то и через пятнадцать. А где я к тому времени буду…
Тут в дверь постучали…
Вейс:
Ну блин, я тоже, конечно, больной на всю голову, от чего задница все время страдает. Но Майти… Я ему раз двадцать с разными вариациями и интонацией «для особо тупых», чуть ли не на пальцах:
- Не вылазь на глаза своей госпоже до завтра, если сама не позовет.
Нет, я чего? Я его прекрасно понимаю, сам такой же… От «а если вообще не позовет?» до «Ей сейчас там плохо и я ей нужен».
- Блин, нам ты тоже нужен! Не хочу сажать розы на твоей могилке! Запорет ведь…
Как я сейчас понимал Дийка, запретившего мне ходить к госпоже Хей, пока у нее запоистость повышенная была. А ведь ему меня чуть ли не связывать пришлось…
Ну вот, блин, только я про связывание подумал… Нет, просто так я его не выпустил - мы слегка друг друга кулаками приложили. Но я же не Дийк, да и всерьез драться было стремно. Не за себя, за Майти… Я же теперь муж, блииин! А он…
Рий:
Тихо. Темно. Сколько я уже сижу в кресле с бокалом? Не знаю. Все равно.
В открытое окно дует, острые иголочки сквозняка давно превратили тело в нечувствительное нечто. Все равно.
Все они... Одинаковые... Не хочу видеть возле себя ни одну мерзкую подобострастную рожу. Тошнит, так бы и убила. Нет, я не увлекаюсь алкоголем, бутылки так и стоят не запечатанные, только одна открыта и почти на две трети полна.
Ничего не хочу, даже пить. Матерь, почему ты допустила эту тварь на Венгу? То, что случилось - лишнее доказательство. Эти "мужчины", эти свиньи и животные не стоят ничего кроме плети!
Никаких "любовей", никакого дурацкого слюнтяйства. Сама убедилась!
Найс:
- Входи, - буркнул я и только после этого взглянул в окно. Ептить, вечер уже!
В дверях стоял растерянный Вейс:
- Сбег он… Чего делать-то?
- Послал кого следить? – жалко парня, госпожа Рий сейчас не совсем хорошая компания для наложника. Для любого наложника. А уж для Майти, живого напоминания об улетевшем Ши… Как бы она это напоминание мертвым не сделала. Заиграть сможет запросто…
- Сам…
- Ну и? – похоже частое общение с Дийком не пошло Вейсу на пользу.
- Да, блииин, не пустила она его, сидит под дверью. Утащить пытался – упирается. Не буду ж я с ним на глазах всей женской половины в перетяни-толкайя играть, блин!
Это да, за это и по шее можно.. и по заднице.
- Пусть пока сидит, - махнул я рукой. Раз сразу за волосы за дверь не затащили, значит есть шанс, что не убьет. – Ближе к ночи оттащу спать…
Вейс благодарно кивнул.
- Я… это… пойду тогда? К своей госпоже?
- А разве она тебя звала? – хмыкнул я.
- Не… Она, блин, Бэйна позвала!
- Ревнуешь?
Вейс нахмурился и отвернулся. Смешной, ептить! Его мужем вперед Дийка сделали, а он к наложнику ревнует.
- Ну вот и сиди тут, раз тебя не звали. А чтобы тебе не скучно было, к ночи Майти тебе принесу. И запру обоих, ептить! Понял?
- Угу, - обреченно вздохнул Вейс и вышел…
Наверное мне тоже надо свою госпожу навестить, тяжелый сегодня день у мелкой был, жаль ее, бедную. Пойду, спокойной ночи пожелаю, что ли…
19 вайэба 328 года
Рий:
Я все же нашла силы встать и прикрыть балконную дверь – оказалось, что она нараспашку. Не знаю, почему я это сделала. Холод, что я чувствовала, не причинял дискомфорта. Наверное, просто машинально. Прошлась, закрыла, и вернулась в кресло.
Если бы я была умнее, послушала бы Вейну сразу. Ничего не случилось бы, если бы чуть-чуть подправили континентальные мозги ! А если бы и случилось, что же... Эта игрушка уже надоела бы мне, и я не сидела бы вот так, в кресле, нечесаная, не одетая, и не смотрела в темноту как тупая корова!
Все эти правильные мысли плавали где-то на поверхности, как радужная пленка на воде, а в глубине была боль, боль и только боль.
Матерь! За что?! Зачем ты послала мне это испытание? Зачем привела сюда этого мелкого... Предателя? Да!
Они все такие. Все. Любят только ту руку, которая их бьет! И даже таким верить нельзя никогда, потому что каждая тварь, только почувствовав слабину, тут же проявит звериную сущность.
Интересно, сколько прошло времени? Или нет... Неинтересно.
Несколько раз кто-то стучал в двери, и те, что выходят в коридор, и те, что ведут на половину сестры. Я даже не повернула головы, все так же сидя в кресле и всматриваясь в темноту. Отсчет времени пошел только тогда, когда глубокая темень за окном, в которой мне было спокойнее, стала предательски редеть. Значит, уже утро следующего дня. Или послеследующего? Хотя, какая разница...
Хей:
Позавчера я была рассержена, мне надо было выпустить пар и успокоиться, поэтому был Ийвейс. Ласковый, нежный, послушный и очаровательно влюбленный. Главное, даже сейчас, став мужем, боящийся меня расстроить… хотя теперь избавиться от него будет несколько более затруднительно, чем от простого наложника. Значит этот страх меня расстроить, разочаровать, неудовлетворить все мои желания… он в нем потому что для него важна именно я, а не место возле меня.
Наверное я стала излишне сентиментальной, после этого балансирования… ну пусть не на грани жизни и смерти… хотя… убила бы меня бывшая подружка и даже не задумалась. Но ей это было и не надо, она же откровенно хотела меня подставить перед своими сообщницами.
Больнее всего было понимать, что если я подставляюсь чтобы защитить Дом и прикрыть мать и Майрэйлу, то старшая сестричка о таких мелочах, как мы с Рий, даже не задумывается. А Дом ей нужен не для того чтобы тащить на себе лямку ответственности, а чтобы наслаждаться властью…
И ради этого она была готова взорвать всю Венгу!
Странно, как это ей не удалось вырваться вместе с Вейтийланой и Мийрийнивой? Идеальная компания…
Понимание, что мы с родной сестрой по разные стороны баррикад освежающим ведром с холодной водой остудило мою голову. Как бы я не относилась к происходящему сейчас на Венге, как бы не презирала неизвестно откуда вылезшую Вайнгойрт с ее ежемесячной новой блажью, очевидно зависящей от женского цикла… Как бы не относилась к Хрийстиане… Я стараюсь вести себя в рамках закона, потому что за мной – Дом. За мной, за Рий, за Лайри…
А вчера мне было больно. Больно за Рий… Больно с Рий. Я чувствовала, как она страдает, чувствовала как она закрывается от всех, отгораживается… Но я ее близняшка. Мы почти единое целое, разделенное на пополам. И я ничем не могу ей помочь. Ей поможет только время…
Но просто ждать, смотреть как она страдает… Это выше моих сил. Так что вчера был Бэйн. Его физическая боль лечила мою внутреннюю.
Я приказала Дийку наблюдать, а сама полностью отдалась процессу… Я и плетка – мы были одно целое. Я врезалась в кожу Бейна, соприкасалась с ней, я хлестала его не только силой рук, но и силой своей боли… И еще до того как Дийк обнял меня сзади за ноги, чтобы остановить, я услышала как в комнате Рий хлопнула балконная дверь. Сестра вышла из своего замороженного состояния… Ей полегчало.
Рий:
За окном снова темнеет. Хорошо... второй раз встать с кресла получилось не сразу - голова кружилась, и тело не хотело слушаться.
Неудивительно - я просидела, глядя в никуда почти сутки. За все это время выпила пару бокалов вина и все. Нет, так не годится!
Я вовсе не собираюсь больше страдать и умирать от истощения из-за какой-то блудливой твари, бросившей свою госпожу при первой же возможности. Урок мне будет - НИКОГДА! Никогда больше. Ни один сученок не будет стоить дороже, чем одноразовая шлюха. Только так.
Надо взять себя в руки и пойти в душ… А потом поехать и оторваться как следует в борделе, в городе, где еще нет идиотских запретов!
Только почему-то не хочется…
Я все же пошла в душ и долго стояла под теплыми струями, позволяя им течь по лицу. Все это время я не плакала – много чести какому-то зверьку-предателю. Я и сейчас не плачу, это просто вода.
Потом пустила холодную, ледяную воду и стояла, пока не начала колотить крупная дрожь. Зато в голове прояснилось, ушел спазм, сжимавший горло, даже слабость как будто стала меньше. Растершись жестким полотенцем, я оделась и пошла к двери. И не успела ее открыть, как обнаружила на коврике очередную гадость.
- Ты еще что здесь делаешь? - гнев вспыхнул, как пожар в засушливом лесу. - Кто тебе позволил валяться под моей дверью? Отвечай, тварь!
Он еще и заснул тут, дрянь такая! Вскинулся, вскочил, но тут же рухнул на колени и смотрит на меня телячьими преданными глазами. Как это бесит, до скрежета зубовного! Не обманешь, гаденыш, больше я не попадусь в эти сети!
Жесткая пощечина едва не отбросила блондинистую куклу к стене:
- Отвечай!
- Госпожа… моя госпожа, я…
- Не смей! Разевать свой грязный рот! Я не «твоя» госпожа, понял?! – еще одна пощечина. – Пошел вон, раб, пока я тебя не…
- Госпожа! – он еще и перебивает, напрашивается?! – Госпожа, вам плохо? Я… вы… он не стоил вас, госпожа! Не надо из-за него… так…
- Что-о-о? Ты смеешь меня жалеть?! – от одной мысли стало дурно, и пожар ярости вспыхнул жарче. Это они ходят по дому и жалеют меня?! Шушукаются по углам, рассуждают, может, даже, хихикают?!
- У-би-рай-ся с глаз моих, – я сказала это тихо, из последних сил сдерживаясь. – Чтобы завтра же… сегодня еще… тебя в доме не было! На рынок, в бордель, куда угодно, но чтобы и духу…
- Нет, – да как он… и твердо так, а смотрит снизу вверх прямо в глаза и не отводит взгляд. – Лучше сами убейте, госпожа. Накажите меня, избейте. Вам станет легче.
- Пошел вон! – Я все же сорвалась на крик, и из-за этого разозлилась еще больше. Яркая, свирепая, восхитительная ярость смыла весь этот липкий, зловонный кисель предательства с души, но я еще давала тваренку шанс. Он сам его отверг.
- Нет. Я не уйду. – встал с колен, прошел мимо меня в комнату и уже там, на ковре, снова опустился на колени.
- Ты сам напросился.
Матерь, а мне и правда легче, знакомая, хищная улыбка раздвигает губы. Мне легче, но это не спасет тебя, маленькая белобрысая куколка. Я заставлю тебя не просто орать от боли, я превращу тебя в кусок воющего мяса, а потом выкину. И забуду.
Хлыст приятно оттягивает руку, сегодня я вспомнила, кто я. Госпожа! Не влюбленная дура, не глупая инопланетная кундейка, которую бросил любовник.
Я Рийнийола Лайвджой, и меня не сломает какой-то зеленоволосый предатель. Я вернусь в себя. Я останусь собой.
Долой всю эту сентиментальную чушь и слякоть, вот так! В кровь! Чтобы белое тело под хлыстом выгибалось в болезненном спазме, чтобы крик отражался от стен, чтобы связанные руки выворачивались из суставов!
Жаль, анфаллос не самый большой. Я не держала у себя таких… с некоторых пор, а в комнату для наказаний сейчас не время идти. Нельзя прерывать процесс излечения. Ничего, ему и такого хватит, если смазку взять самую жгучую, и вставить резко, без растяжки, нарочно делая больно.
Кричишь? Хорошо. Твои крики уносят мою боль.
И снова хлыст, теперь по груди, на спине и заднице уже не осталось живого места. Наотмашь, с плеча, не заботясь о сохранности! И в глаза, чтобы напиться этой болью. В глаза смотри, дрянь! Не смей опускать голову!
А красиво… елочкой, то соска вниз, к животу, рубец ложится за рубцом, с одной стороны, с другой, поочередно. Сразу наливается багрянцем, кое-где просеченная кожа расцветает рубиновыми капельками. Они срываются вниз, рисуют свои дорожки на влажной коже, дополняя мой рисунок.
- В глаза! - вновь приказываю я, когда моя игрушка в очередной раз сникает, повисая бессильной тряпкой. Ну нет! Я еще не наигралась!
Очень бледное лицо медленно поднимается мне навстречу, мокрые, потемневшие от пота пряди липнут ко лбу, к плечам, кое-где уже перепачканные кровью. И в глаза… как приказано… мутная пелена боли расступается, и на меня смотрит чистая, глубокая синева обожания.
- Моя… госпожа… вам лучше? – он… он это нарочно! Специально меня провоцировал, чтобы я… чтобы выплеснулась, чтобы… чтобы не болело так! ?
Хлыст выпал из ослабевших пальцев, ноги вдруг отказываются меня держать, и я опускаюсь на пол, как сломанная кукла. Внутри взрывается и растет гулкая пустота, взгляд ловит фрагменты, не в силах охватить целое.
Исхлестанное, залитое кровью тело… и губа прокушена, еще одна кровавая дорожка тянется по подбородку… его бьет крупная дрожь, я слышу хриплое, сбитое, со стоном дыхание. На полу тоже брызги крови… над всем этим отчаянная синь, смотрит прямо мне в душу, умоляюще и… с любовью? Нет! Матерь, что я наделала?!
Не помню, как снимала его с подвеса, как отвязывала, как тащила к кровати – откуда силы взялись?
Помню только, что рыдала, как дура, обнимая дрожащего мальчишку, пачкаясь в его крови, отчаянно умоляла потерпеть еще немного, сейчас станет легче…
Орала что-то немыслимое на перепуганного лекаря, требуя невозможного. Не хотела разжимать рук и отпускать его, но пришлось, потому что до меня, наконец, дошло, что лепечет этот идиот в белом халате – Майти надо в больницу, срочно!
И его горячечный шепот все время, все это время.
- Моя госпожа… не надо… не плачьте…все хорошо… я с вами… всегда… всегда… только не гоните меня, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!
- Конечно, мой хороший, никуда… конечно не гоню, не отдам, только успокойся, – а голос дрожит и срывается от слез.
Так и шла за носилками, не отпуская его судорожно стиснутой на моем запястье руки. Шептала какую-то чушь, что-то обещала. А перед нашей процессией до самой аэрошки пустело пространство, расчищенное моим свирепым взглядом.
Клайрис:
Наша аэрошка как раз опускалась, когда я из окна разглядел странную процессию. Местный лекарь, с которым я уже успел познакомится, госпожа Рий, двое мужчин с эмблемами санитаров, несущие носилки с телом кого-то из парней… Приглядевшись, я узнал Майти. Чейри тоже высунулся из окна, выразительно присвистнул.
Неужели госпожа Рий отыгралась на своем втором любимце за освобождение первого? Я вчера даже не поверил сначала, когда узнал…
Вот так, запросто, взять и оставить свою госпожу? Улететь в неизвестность? А ведь у него были все шансы стать со временем мужем госпожи Рий. Хотя… Какой-то этот Ши все же был слишком инопланетный, слишком непонятный, слишком далекий. И хорошо, что от него не избавились общепринятым способом, а отпустили.
Мы слегка поменяли координаты места посадки и приземлились в другом углу двора. Хотя это была излишняя предосторожность. Госпожа Рий была очень взволнована и так переживала, что вряд ли заметила нас, разве что если бы мы сели прямо на носилки с Майти.
Вообще она вела себя очень странно, как будто это кто-то другой избил ее наложника… Ужасно, если это действительно так. Хотя вряд ли кто из женщин рискнул бы просто взять поиграть Майти, а уж заиграть его до такого состояния… Надо обязательно уточнить все у Найса.
Чейри сразу направился в дом, а я остановился, посмотреть – вдруг удастся понять, что же все же произошло на самом деле. От госпожи Рий я не ожидал такого. Все время, что я здесь живу, она вела себя со своими наложниками очень аккуратно, баловала их… Даже позволила Ши переписываться с его инопланетным учителем. Такая разумная, серьезная госпожа. И так сейчас переживает… Нет, наверное это не она, а кто-то другой.
В животе неприлично заурчало, напоминая, что уже время ужина, так что я быстро догнал Чейри, мы вместе вошли в гарем и, само собой, первым кого я увидел, был этот странный мальчишка из борделя. Как же он меня злит!
Лайри:
- Ну? – Я нетерпеливо подскакивала на кровати, пока Найс с удобством располагался рядом. – Что там? Судя по тому, что сестра с безумными глазами мчалась рядом с носилками – до смерти не прибила?
- До смерти - нет, - Найс со вздохом просто стек по кровати, прикрыл глаза и снова вздохнул. - Но восстанавливаться ему придется недели две. И стоимость лечения, которой со мной по секрету поделились, равна двум выпускникам Джордана. Ну... полутора точно.
- Нда... - я на пару минут задумалась. - Рий не обеднеет, конечно. Больше ценить будет. Но это она не хило оторвалась...Я правильно понимаю, он ее нарочно спровоцировал?
Найс приоткрыл один глаз и усмехнулся:
- А как еще мужчина может привлечь внимание своей госпожи, злющей на весь мир?
- Самоубийца! – я фыркнула, потом потянулась, осмотрела растекшееся Сокровище несколько критическим взглядом и решила, что он еще не настолько умирает, чтобы не пообниматься. А дальше видно будет. – В таком состоянии госпожа убьет полдома и не заметит… надо же, как ее переклинило на этом зеленом, я даже не ожидала… мальчишка как мальчишка. Ну умный. Подумаешь, ты у меня еще умнее… хотя, если ты вот так меня бросишь… - сказала вроде в шутку, а сама почувствовала, как внутри что-то сжалось. – Убивать полдома не буду, догоню и… ух, какая я буду страшная!
Найс ехидно хмыкнул, приобнял меня и затащил на себя сверху:
- Боюсь, просто до озноба! И именно от страха никогда тебя не брошу... Никогда!
- Прааавильно… - мурлыкнула я и потерлась о него всем телом. – Бойся сильнее, я страшная хищная госпожа, ем мужчин на завтрак сырыми, а на ужин жареными… и вообще… вот прямо сейчас съем! - И укусила его за ухо.
- На ужин ты ешь то, что я тебе принесу, - засмеялся Найс. - Иди сюда, моя хищница...
Рий:
О чем-то тихо и вдумчиво пищит медицинский прибор в изголовье. Я сижу в кресле рядом с кроватью, мы в отдельной палате и только что ушла медсестра, делавшая какие-то загадочные, и, судя по лицу Майти, болезненные процедуры.
Он, конечно, терпел, стиснув зубы, а я сидела и дергалась, не понимая, что это? Несколько часов назад я сама с удовольствием превращала мальчишку в кусок мяса, а теперь вздрагиваю от любого намека на стон! Это на меня не похоже. Совсем.
- Шшшш, мой хороший, уже все… - ласково глажу его по руке, по все еще влажным волосам, по лицу. Майти, моментально забывая о боли, тянется за моей рукой, благодарно трется о ладонь, ловит губами запястье. Целует без спроса, а в глазах какие-то новые, незнакомые искорки. Лукавые, нахальные… почему я не видела их раньше? Или их просто не было?
Что же случилось? Нет, я понимаю, что он сделал. Понимаю, зачем. Если бы я не сорвалась, не выплеснула свою боль, ярость, не знаю, что бы со мной было.
Нет, я не забыла свою Снежинку вот так - раз, по мановению волшебной палочки. Но… время словно разделилось на «до» и «после», причем граница пролегла не там, где сероглазый мальчишка поцеловал меня в губы так, что я едва не потеряла сознание. И даже не там, где он, не оглядываясь, ушел.
Это грань преломилась в тот момент, когда избитый наложник вдруг поднял на меня глаза, и я увидела…
Да, мой зеленоволосый снежный зверь сверкал и горел, да, с ним было необычно, весело и хорошо… да, я влюбилась – хватит лгать себе. В инопланетника, мальчишку.
И он влюбился, я же видела.
Но так любить меня он не сможет никогда. Так отдаваться, растворяться в моих желаниях, быть готовым на все ради одного взгляда, вздоха… жертвовать собой без колебаний – всем жертвовать, ведь он понимал, что я могу и не остановиться…
Только он смог понять, что мне не нужно, чтобы под ноги бросали завоеванный мир. Достаточно бросить туда… себя. Ши так не сможет.
Так не сможет никто, кроме Майти. Спасибо тебе, Матерь, что я успела понять это раньше, чем случилось непоправимое.
Какие глупости – думать, что в наших, венговских мужчинах не осталось характера и индивидуальности. Да не во всех… да, не каждый. Но сейчас, вспоминая это упрямое лицо и вызывающий взгляд, когда он нагло вломился в мою комнату чуть ли не с требованием наказать его… характера нет? Как же! Дурак упрямый, мальчишка! Мой мальчишка, только мой.
Наверное, надо было пройти через все это – увлечение, каприз, превратившийся в любовь, а потом в дикую боль. Чтобы разглядеть, понять и почувствовать то, что всегда было рядом.
Странно рассуждать об этом в моем возрасте, но я только теперь понимаю, что окончательно… повзрослела.