Глава 16

Два долгих дня я была как на иголках, словно натянутая струна, готовая оборваться в любой момент. Альберт, кажется, решил заточить меня в четырех стенах своего уютного, но одновременно и давящего пространства: запретил ходить на лекции, даже с девочками, с которыми раньше общалась, не давал совершенно. Целыми днями я сидела буквально заперти, в этой тишине и одиночестве, пока он терпеливо, сдержанно ждал ответа из соседнего королевства.

К вечеру третьего дня Нортон наконец вернулся домой в приподнятом, почти радостном настроении, которое, казалось, светилось изнутри, как яркая звезда.

— Завтра утром мы отправляемся в Краверст, — с воодушевлением сообщил он, словно стараясь поделиться этими новостями с кем-то, кто мог бы понять его эмоции. — Сегодня я получил приглашение от короля Каэля Верзуса Орзер Третьего.

— Так просто? — с долей горечи и недоумения уточнила я, не желая и не в силах поверить в то, что совсем скоро мне придется вернуться в мой мир, который теперь казался таким далеким и непривычным.

За эти дни в доме ректора я успела потерять всякую решимость возвращаться. Напротив, в душе пробуждалось какое-то странное желание остаться здесь, в этом доме, рядом с ним… рядом с Альбертом… Этот образ медленно заполнял мои мысли.

Вот только Нортон, казалось, был абсолютно холоден, словно выточенная из глыбы льда статуя, неподвижная и бесчувственная. Хотя, его можно понять… Кто я для него? Лишь иномирянка, свалившаяся как снег на голову в его размеренный мир. К тому же, я его совсем не знаю. Может, у него уже кто-то есть… От этой невеселой, угнетающей мысли стало совсем тоскливо и грустно на душе.

— Не стоит так грустить, — попытался ободрить меня ректор, по-своему уловив и поняв мое поникшее состояние, и я очень надеялась, что эти слова действительно способны меня подбодрить.

— Да… — нерадостно согласилась с ним, поспешив отвернуться, чтобы ненароком не пустить слезу, сдерживая нарастающие внутри чувства, которые словно пытались вырваться наружу.

Я восприняла его слова как холодный душ. Захотелось вырваться на улицу, подышать свежим воздухом и попытаться избавиться от подавляющей тоски. Но вместо этого я осталась в уединении отведенной мне комнаты, прикрывшись тяжелыми занавесками, как будто они могли защитить меня от реальности.

Внезапно, в щели между занавесками посветлело. Я подошла и приоткрыла их. Территория Академии элементалей и прилегающий сад погружены в лучи закатного солнца, и адепты, спешащие из учебных корпусов в общежития, казались такими счастливыми и беззаботными. В груди что-то сжалось, и, неожиданно для себя, я поняла, что хочу увидеть Альберта. Я хотела почувствовать его тепло, его уверенность.

Я вышла из комнаты и направилась в его рабочий кабинет, уговорив себе, что иду за книгой. Стуча в дверь, я почувствовала, как сердце забилось быстрее. «Что я вообще собираюсь ему сказать?», — мелькнула мысль, и с ней появилась растерянность.

— Войди, — послышался его голос из-за двери, мягкий, но с оттенком усталости.

Дверь открылась, и я увидела его, сидящего за столом, окруженного книгами и свитками. В тот момент он выглядел так, словно мудрец, углублённый в изучение древних текстов, и это меня восхитило. Его темные волосы, расслабленно спадающие на лоб, создавали контраст с остротой его черт.

— Можно? — произнесла я, чувствуя, как меня охватывает легкое смущение.

— Проходи, — ответил он, поднимая взгляд. Его глаза встретились с моими, и я подалась навстречу этому мгновению.

— Я… хотела поговорить, — сказала я, стараясь отогнать внезапно нахлынувшую стеснительность. — О том, что будет дальше. О Краверсте.

Он молчал, но в его взгляде читались мысли. Я почувствовала, что он колебался, над чем-то размышляя. Разве это не его дело — моя судьба? Я уже не могла сдерживать прилив эмоций.

— Альберт, — начала я, и, преодолев себя, все-таки произнесла то, что меня терзало. — Я не хочу уезжать. Не хочу покидать это место и людей, которые здесь…

Я остановилась, ожидая его реакции, но он лишь смотрел на меня, словно подбирая нужные слова. В том взгляде я увидела, что его собственные чувства, возможно, были столь же запутанными, как и мои.

— Я понимаю, — наконец произнес он, голос его стал мягче. — Но у тебя есть жизнь в твоем мире, о которой ты не можешь просто так забыть.

Эти слова взбудоражили меня. Они были правдивы, но не придавали уверенности. Я подошла ближе, не отводя взгляда от его лица.

— Может, у нас и есть разные миры, но… разве это должно нас разделять? — произнесла я, чувствуя, как сердце стучит в унисон с каждым словом.

Он медленно наклонил голову, внимательно исследуя мои глаза. В эту минуту я поняла, что готова на все ради этого мгновения, ради него. Рука сама потянулась к его лицу, пальцы слегка коснулись щеки, на которой уже начала проступать едва ощутимая щетина.

Нортон прикрыл глаза, а затем накрыл мою руку своей.

— Юля, тебя лучше вернуться к себе в комнату.

— Ты гонишь меня?

— Не стоит тебе здесь оставаться! — твердо заявил он, то ли имея в виду мое присутствие в его кабинете, то ли в этом мире. — Уходи! — его голос прозвучал весьма грубо и резко, отчего стало больно.

Я отскочила назад, как будто его слова обожгли. В груди вновь сжалось сердце, и я не могла поверить, что в нашем разговоре, который начинался так интригующе, вдруг возникла стена. Контраст между теми нежными мгновениями и его резким требованием был поразительным. Я сделала шаг назад, еще один, и, не в силах удержаться, развернулась к выходу.

Тишина накрыла меня, как холодное одеяло, когда я оказалась в коридоре. В голове роились мысли. Почему он так жестко оттолкнул меня? Почему не хочет понять, что между нами есть что-то большее, чем просто случайная встреча между мирами? Я зажала руки в кулаки, чувствуя, как злость и обида смешиваются с глубокой печалью.

Я дошла до своей комнаты, не обращая внимания ни на что вокруг. Внутри все бурлило, и я бросила свои вещи на стол, не в силах оставаться в этой маленькой клетке. Я вышла на балкон, глядя на сад, который теперь казался таким же недосягаемым, как и другая жизнь.

Небо темнело, а звёзды начали появляться, как искры надежды в глухой ночи. «Но как же трудно жить в двух мирах?» — думала я, пока отчаяние охватывало меня. Я мечтала о том, чтобы остаться рядом с Альбертом, но в то же время понимала, что он может никогда не изменить своего мнения.

Внезапно я ощутила, что кто-то подошел к двери. Это был Нортон. Он выглядел так, будто боролся с неким внутренним демоном, снова нарушая тишину.

— Юля… — произнес он слегка хриплым голосом, и я почувствовала, как внутри меня вновь разгорается надежда.

Я обернулась, и он, чуть наклонив плечо, казался уязвимым.

— Я… не хотел тебя обидеть, — продолжал он, пытаясь поймать мой взгляд. — Просто… это сложно.

— Для кого? — вырвалось у меня, и я не могла сдержать гнев. — Важно не только для тебя, Альберт. У меня есть чувства, моя жизнь…

Он покачал головой, пытаясь подбирать слова.

— Я знаю. Но у тебя есть мир, которого ты не можешь просто так похоронить. Я не могу тебе этого позволить.

— Позволить? — эхо его слов застыло в воздухе. Все, чего я хотела — это быть рядом с ним. Я сделала шаг вперед. — Ты не понимаешь! Я не хочу уходить, и это не просто вздор!

Он замер, его лицо выражало борьбу между логикой и чувствами.

— Я не могу быть причиной твоего выбора. — Нортон наконец устало опустил взгляд.

Это озарение поразило меня: он действительно думал, что заботится о моем благополучии. Чувство боли и нежелания оставаться раздвинуло границы. Я подошла ближе, так близко, что теперь я могла слышать его дыхание.

— Альберт, я принимаю любой выбор, который ты сделаешь, но не лишай меня возможности быть рядом с тобой! Мы можем найти выход, — произнесла я, не в силах скрыть хрупкость своего голоса. — Оба мира могут сосуществовать, если мы этого захотим.

Он открыл рот, но не нашел слов. Я без колебаний потянулась вперед и, не ожидая ответа, мягко коснулась его щеки. В этот момент я ощутила, как наши миры начали пересекаться, исчезая в одном дыхании.

— Я просто… — начал было он, но я не дала ему закончить.

Я сделала шаг назад, отпуская его.

— Я не заставляю тебя принимать решение сейчас. Дай себе время, просто не закрывай передо мной дверь.

Но он не мог ответить. Его глаза блестели, и в них возникала борьба, которую трудно было скрыть. Он молча развернулся и ушел, оставляя меня одну.

Теперь у нас есть время. Время, чтобы обдумать все. Я не знала, что приготовит мне утро…

Словно раненный зверь, не имея возможности найти себе места, я до поздней, поздней ночи продолжала ходить туда-сюда по своей комнате, безумно неспокойной и полной тревожных мыслей. О том, чтобы лечь спать, даже и речи не было — я понимала, что все равно не смогу уснуть, как бы ни старалась. Несколько раз я слышала доносящиеся из коридора шаги, которые то приближались к моей двери, словно к ней тянулось что-то неясное, то вновь удалялись, оставляя меня в полном одиночестве. Я не выходила. Пусть Альберт сам все хорошо обдумает, раз уж он так решительно поступает.

Утром, совершенно разбитая, истощенная и уставшая, я с трудом привела себя в порядок и вышла к завтраку, пытаясь выглядеть хоть немного нормально. Нортон появился чуть позже. Он был полностью собранным, с каменным выражением лица, прямой осанкой и абсолютно пустыми глазами, которые не выражали ни единой эмоции, словно он был просто марионеткой.

— Мы отправляемся в Краверст через полчаса. Будь готова. Магополитен будет открыт для нашего прохода всего лишь пару минут, — сообщил он монотонным голосом.

Говоря это, на его лице не дрогнул ни единый мускул, словно он просто читал лекцию, а не решал мою судьбу. Да он даже не взглянул на меня! Неужели ему и правда абсолютно все равно?!

Альберт ушел. Завтрак был окончательно испорчен. После его ледяного заявления мне уже не полезло в рот ни единой крошки, а пища, когда-то казавшаяся мне аппетитной, поблекла в глазах. Убрав все со стола, я вновь вернулась в свою маленькую комнату. Переодевшись в более удобную, теплую и уютную одежду, я оставила все остальное — я пришла в этот мир без ничего, и чужого забирать с собой обратно тоже не собираюсь, не чувствую, что имею на это право. Единственное, что я забрала, пока Альберт не видел — это небольшой нарисованный масляной краской портрет Нортона и его сестры. Быстро спрятав его за пазуху, я вышла из дома ректора. Он уже стоял на крыльце и ждал меня с безразличным лицом.

— Идем, — сухо произнес он, первым зашагав в сторону магополитена, оставляя за собой некую неопределенность.

— Альберт, — произнесла я, когда он замер у двери, — ты действительно считаешь, что все так просто? Что я могу просто взять и оставить эту жизнь позади? — попыталась достучаться до него в последний раз.

Он посмотрел на меня, его глаза остались холодными, но я заметила в них проблеск той самой борьбы, которую он старался скрыть.

— Это не просто. Я не хочу, чтобы ты настраивала себя на что-то невозможное, Юля, — его голос звучал так, будто он сам не верил в свои слова. — Ты должна понимать, что у тебя есть дом, друзья… мир, в котором ты принадлежишь.

Я расстроенно усмехнулась.

— А если я не принадлежу больше туда? Вчера я была уверена в своих чувствах, а теперь… теперь я не знаю, как мне жить с этой мыслью.

В воздухе повисло напряжение, и мне казалось, что даже ветер затаился, выжидая комки слов, которые могли разрушить стеклянную хрупкость нашей связи. Нортон открыл рот, будто готовясь что-то сказать, но, в конце концов, просто отвернулся и шагнул в магополитен.

Я последовала за ним. Внутри царило спокойствие, как будто вся напряженность снаружи была оставлена за пределами этого волшебного пространства. Двери закрылись, и внезапно нас окружила мягкая флюидная светлая энергия, поднимающая нас в воздух.

— Мы быстрее доберемся до Краверста, — произнес Нортон, не связывая взгляда со мной.

Я перевела дыхание, вглядываясь в его профиль. Он выглядел сосредоточенным, подавленным. Словно его собственные нарастающие чувства были ему не по силам. Я вздохнула, сжимая сердце, как будто оно не хотело отпускать те слова, которые так хотели вырваться на волю — слова о том, как сильно я хотела быть с ним.

И вот все успокоилось, мы прибыли в Краверст. Двери магополитена открылись с легким шипением, и свежий воздух ворвался в наш замкнутое пространство.

— Идем, — вновь сказал Альберт, и его голос заставил меня понять, что пытаться его переубедить уже бесполезно. Я оставила свои мысли о прошлом за дверью и сделала шаг следом за ним.

По мере того как мы шли по центральной улице, я начала осознавать разницу в нашем восприятии. Он словно был погружен в консервативный мир, а я искала что-то новое, яркое, насыщенное. Нортон легкомысленно взглянул на окружающую обстановку, но вскоре его внимание вернулось к заданной цели — замку короля Каэля.

Когда мы достигли величественных ворот, я почувствовала, как сердце забилось быстрее. Этот момент был не только встречей с королем, но и решением моей дальнейшей судьбы. У меня сложилось впечатление, что именно здесь, в Краверсте, может произойти что-то важное, что-то, что изменит наши жизни.

Однако, когда мы вошли, Альберт снова закрылся, словно щит от всех проблем. Он говорил с готовностью, но его глаза избегали настоящего общения, как будто искали спасение в словах, но не в чувствах.

— Мы должны быть осторожными, — произнес он тихо, и я заметила, как его плечи напряглись. — Король не любит неожиданных гостей.

— Я могу вести себя сдержанно, — отозвалась я, но внутри себя боролась с собственными страхами.

— Уж постарайся. — Не прошло и пары, совершенно незначительных на первый взгляд, секунд, как ворота, внушительных размеров и с массивными створками, распахнулись, и перед нами, словно из ниоткуда, появились несколько, в военной форме и с тщательно отточенными движениями, вооруженных стражников. — Ректор Академии элементалей Альберт Нортон, — представился он, с достоинством и серьезностью, — Вот наше приглашение от Его Величества Каэля Верзуса Орзер Третьего, — протянул он в сторону служивых бумагу с гербовой печатью.

— Нас предупредили о вашем визите. Следуйте за нами, — скомандовал один из служивых, показывая жестом, который был на редкость четким и уверенным, что мы должны идти.

Нас завели, словно ценную посылку, в небольшую, но очень аккуратную и опрятную сторожку у ворот, где тщательно осмотрели, словно каждую деталь проверяли. Прежде чем пускать в замок, стражники провели тщательный досмотр, как будто искали нечто недосягаемое.

— Ждите здесь. Сейчас за вами придут, и затем сопроводят для аудиенции, — произнес другой стражник.

В сторожке стояла тишина, нарушаемая только редким шорохом одежды стражников и звуками с улицы. Я посмотрела на Альберта: его лицо оставалось непроницаемым, и мне стало грустно от мысли, что наша связь с каждым мгновением ослабевала.

— Альберт, — начала я, но он поднял руку, словно не желая говорить.

— Дождись аудиенции, — произнес он сквозь сжатые зубы. Я кивнула, хотя в глубине души ощущала, как внутри меня растет неуверенность. Наконец, дверь открылась, и в комнату вошел статный молодой человек в ярком доспехе, с характерным шлемом на голове, откуда лишь чуть виднелись его глаза.

— Следуйте за мной, — произнес он с безразличным тоном, но я заметила сверкающий взгляд, который он бросил на Альберта.

Мы вышли из сторожки, что показалось мне легким облегчением. По каменным дорожкам, припорошенным белым пушистым снегом, мы дошли до самого замка и вошли внутрь. Дойдя до большого зала, я почувствовала, что вхожу в настоящую историю. В центре находился трон, украшенный драгоценными камнями, а вокруг — представители знати, все во внимании и напряжении. С озабоченными лицами они с интересом наблюдали за приближающейся аудиенцией.

— Позвольте представить гостей! — громко объявил королевский вельможа, с жестом указывая на нас. — Ректор Академии элементалей Альберт Нортон и его спутница.

Сердце забилось еще быстрее, и я подавила дрожь.