Глава 6

Как долго бы, даже не смотря на то, как долго это происходит, не длилось это столь прекрасное и незабываемое блаженство, но даже и ему, увы, рано или поздно приходит конец, что, к сожалению, является естественным процессом. Смыв с себя ту воздушную и легкую невесомую пену, словно облако, я, наконец, взяла полотенце, которое лежало на полке около моей ванной. Радом, совершенно рядом, на гвоздике, аккуратно висел длинный махровый халат — он-то сейчас был мне как нельзя кстати, просто необходим. Укутавшись в него, как в уютный и теплый кокон, я потуже завязала пояс и, направляясь к двери, попутно вытирала свои длинные и белокурые волосы.

Вот только в уютной и светлой гостиной меня ждал совершенно неожиданный сюрприз: молоденькая брюнетка, на вид примерно моего возраста, стояла рядом с ректором, который, судя по всему, держал в руках свой чемодан. Ну все… Сейчас, похоже, мне, бедной, достанется за все волшебные переживания. Видимо, это как раз и пожаловала его девушка, что было абсолютно неоспоримым фактом. Ох, что сейчас будет... От неожиданности я даже вскрикнула, испугавшись, и покраснела, чувствую, как на щеках расползается смущение.

— Кхм… — кашлянул Нортон, делая паузу, словно пытаясь найти правильные слова.

— Опа… Вот так сюрприз… Не думала, что у тебя когда-либо появилась такая девушка, — разглядывая меня с интересом, протянула брюнетка, а затем перевела взгляд на мужчину с полным удивления взглядом, который словно искал помощи.

— Это не моя девушка, — наконец ожил ректор, и, таща чемодан к выходу, выдал нечто абсурдное.

— И это все? Ты нас даже не познакомишь с ней? Как же так?! Погоди! Она же вроде с четвертого курса. Я где-то видела ее раньше, — продолжила настойчиво допытываться брюнетка, словно не замечая напряженности.

— Юлиана, это не то, что ты думаешь! — попытался оправдаться мужчина, словно находясь в сложной ситуации.

— Я ничего еще и не думала… — ехидно улыбнулась девушка, закатывая глаза.

— Вот и не думай! — решительно отрезал Нортон, подавая ей шубку, как будто это могло что-то изменить. — Тебе в общежитие пора, дорогая.

Пока они выходили, я так и стояла у двери ванной, застыв на месте, как каменная статуя от испуга и недоумения. И кто это был, спрашивала я себя? Видимо, все-таки не девушка, раз не устроила мне сцену ревности и не выдернула мне все космы, в которые я тщетно укутывалась. Тогда кто же, черт возьми?! А вообще, какое мне до этого дело?! Плевать! Еще не хватало этим голову себе забивать, разбираться в чужих отношениях. Пусть Альберт сам решает этот вопрос — это его проблемы, а не мои! А я, тем временем, совершенно определенно есть хочу, и это, как оказалось, было важнее всего на свете.

Закутав свои волосы в мягкое полотенце на манер тюрбана, точно как это делают многие, я направилась на поиски кухни и, естественно, еды. Остальное подождет…

Проходя мимо большого дивана в уютной гостиной, я заметила, как на спинке лежит аккуратная одежда, которая выглядела чистой и непорочной, словно после тщательной химчистки. «А не плохо ректор постарался!» — мысленно улыбнулась я своим думам, подхватывая выбранные вещи. Поспешно переодевшись, но все же вернувшись к своей первоначальной цели, я ощутила, что время уходит.

Хоть кухню я и нашла, вот только еды там, кроме засохшей булки, я, к сожалению, не обнаружила. Интересно, этот загадочный Нортон вообще питается? Или тут принято и это с помощью магии делать? Эх… Вот было бы здорово: захотел мороженное — на тебе, захотел тортик — получай. Надо будет непременно и обязательно узнать, как же такое удивительное дело делается. Жаль, конечно, что у меня этой самой магии нет, но! Я ведь бедная, несчастная студентка, которая в данный момент потеряла свою память. Вот и воспользуюсь этим — надеюсь, что сердобольные однокурсники той девушки, в тело которой я поразительным образом попала, не откажут мне в такой малости, как немного еды.

Живот протяжно заурчал, а затем его и вовсе свело болезненным спазмом, вызывающим легкое беспокойство. Ну где же носит этого, как его там, ректора? Так и с голода умереть не долго. Я потрогала одиноко лежащую булку — это был самый настоящий сухарь. Укуси такую и точно без зубов останешься. В животе снова заурчало, не давая забыть о своей проблеме. Ладно, была не была!

Я уже, в полном восторге и предвкушая, собралась вонзить зубы в сухарь, когда, на мою огромную радость, дверь жилища Нортана отворилась, впуская его хозяина — это стало понятно по его голосу, который в непринужденной манере донесся до меня, и я невольно напряглась:

— Юлия, ты где?

— Тут я, — отозвалась в ответ, с лёгкостью выходя навстречу мужчине с аппетитной булкой в руке, хрустящей и манящей.

Мое неожиданное появление, оказывается, вызвало у него глубокой, просто невероятное удивление.

— Ты что делаешь?

— Фокусы показываю! — съязвила я с ироничной улыбкой, состроив гримасу, как будто это было самым естественным на свете делом. — А то так не понятно?! Пытаюсь не умереть с голода в этом доме, — ответила я более серьезно и основательно, как будто это было обыденным делом, затеянным в каждодневной жизни.

— Прости, я думал, что вернусь быстрее. Да вот только сестра задержала, — виновато ответил Альберт, совершенно растерянный.

— Сестра?

— Да, ты ее как раз видела. Кстати, вы с ней почти что тески, прямо как две капли воды. Ее Юлиана зовут. На первом курсе учится, — зачем-то пояснил он, словно пытался развеять все мои сомнения, и подал мне какой-то загадочный сверток, слегка потертой и в то же время интригующего вида.

— Что это? — взяла его недоверчиво, при этом в душе проскользнула искорка интереса.

— Принес тебе немного еды, — сказал он с мягкой улыбкой, внушая надежду.

Аккуратно развернув сверток, тут же почувствовала восхитительный аромат мяса, и, признаться, мое животное нутро опят огласило комнату громким и требовательным урчанием, словно бы оно просило о немедленной благосклонности. Голова моя едва ли не закружилась от вида еды, аппетитного и удовлетворяющего во всех смыслах.

— М-м-м-м-м… — протянула я блаженно, вдыхая пленительный и манящий запах, как будто это было нечто неземное.

— Ешь пока не остыло, — улыбнулся Альберт, и, казалось, его доброта прямо источала тепло, и прошел мимо меня, оставляя за собой невидимый след заботы.

Вот только когда он поравнялся со мной, то вдруг резко остановился, обнаружив что-то необычное.

— Что это?

— Где?

— Чем от тебя пахнет? — он сделал шаг, становясь практически вплотную, как будто любил разгадать тайны.

— Наверное, вашей пеной для ванны. Надеюсь, вы не против… — ответила я с лёгкой смущенной улыбкой, играя с мыслями.

— Нет! Это не запах пены, — прошептал он, словно мы были в плену интриги, и в воздухе витала напряженная связь.

Резко схватив меня за запястье, он поднес мою руку к носу и втянул воздух, а затем и вовсе сграбастал меня, как будто это было совершенно нормальным поступком, и провел по шее носом. Совсем умом тронулся?! Я до того опешила, что инстинкты опять взяли верх, как это часто бывает в столь ужасных и неожиданных ситуациях. Похоже, быть ректора становится моим здесь хобби, но вот только не виновата я! Вырвав руку из его ладони, я врезала ему смачную оплеуху, не веря сама себе в то, что творю.

— Маньяк! Вы чего творите? Совсем офонарели? — закричала я, ощущая, как внутри меня бушуют эмоции, смешанные со страхом и гневом.

Отскочила от греха подальше, стараясь держать дистанцию на приличное расстояние, испуганно глядя на Нортона, который выглядел так, будто перестал осознавать происходящее. Но легче не стало. Стоило лишь взглянуть на лицо мужчины, как я испугалась еще больше: на меня немигающим и непонимающим взглядом уставились золотисто-желтые вертикальные зрачки, а на скулах мужчины проступила такого же цвета чешую, что совершенно не выглядело нормально и вызывало тревогу. Из моего рта едва ли не вырвались негодующие нецензурные слова, которые я с трудом сдержала, понимая, что ситуация требует осторожности.

— Ой-ей… — протянула я вместо этого, стараясь сохранить хотя бы каплю самообладания.

Казалось, мужчина и вовсе меня не слышит, поглощенный чем-то, что я не могла понять. Тяжело дыша, он медленно, словно голодный хищник, начал приближаться ко мне, и это внушало страх.

— Не может быть… — прорычал он, будто не своим голосом, и это произнесенное им предложение навевало неуверенность и неясность.

— Эй, вы чего? Не подходите! — я начала медленно отступать назад, восстанавливая в голове план спасения, пока во что-то не уперлась. Это оказался стоящий у стены комод, который, казалось, стал единственным препятствием между мной и этой жуткой угрозой. Интуитивно зашарила по нему рукой, стараясь отыскать хоть какую-то защиту от этого чокнутого, ища что-то, что могло бы помочь мне в этой критической ситуации. Наконец, под руку попал подсвечник, и, замахнувшись им, я попыталась продемонстрировать, что готова защищаться.

— Бить буду! — крикнула я, полная решимости, хотя понимала, что шансы на успех стремятся к нулю.

Не подействовало. В одно мгновение мужчина сделал рывок, как будто мог бы операцию провести за доли секунды, и сгреб меня в охапку, при этом ловко вырвав подсвечник и с легкостью откинув его в сторону, как будто это было ничего не стоящее, просто игрушка. Ну все… Мне трындец!

На мгновение, не слишком долгом, но в то же время и довольно значительном, я ощутила полное и абсолютное замешательство, не зная, как именно правильно поступить в данной, можно сказать, сложной ситуации. Внутри меня, в самой глубине моей души, разразилась настоящая буря эмоций, и это напряжение стало настолько ощутимым, что казалось, будто вся моя сущность, вся моя внутренняя натура, вибрирует в унисон с окружающим миром, который вдруг стал таким необычным и непредсказуемым. Глаза, наполненные удивлением и непониманием, расширились, будто пытаясь впитать в себя все мельчайшие детали происходящего. Но, возможно, это было не только удивление — в них читалась и какая-то неясная и тревожная тревога, которая нависла над всем происходящим.

Вдруг, как будто из ниоткуда, меня охватил странный жар, жар, который словно обнял меня с головы до ног, расползаясь по всему телу. Он пронизывал каждую клеточку моего тела, вызывая неведомые прежде мурашки, которые пробегали по коже, словно легкие волны, накатывающиеся на берег в самый неожиданный момент. Это удивительное ощущение было одновременно пугающим и завораживающим, как незнакомый и манящий аромат, который будоражит воображение. Я стала осознавать, что в данный момент нахожусь на грани чего-то важного и, возможно, судьбоносного. В такие волнующие моменты, когда эмоции накрывают с головой, трудно сосредоточиться на рациональных, логически выстроенных мыслях. Я пыталась собрать свои разбросанные мысли воедино, но они разбегались в разные стороны, как птицы, испуганные громким неожиданным звуком.

Мужчина прорычал что-то неразборчивое и сложно различимое, его голос звучал как глухой рык дикой, никем не укрощённой звери. В этот момент его глаза вспыхнули ярким алым, словно горящим, пламенем, как будто в них разгорелся неистовый огонь, а зрачки приобрели вертикальную, угрожающе выглядящую форму, напоминающую зрачки хищной, опасной кошки. Это зрелище вызвало во мне мгновенный шок, и я почувствовала, как адреналин зашкаливает, заставляя моё сердце биться быстрее, как будто желая вырваться на свободу. Я словно оказалась в ловушке, как раненая птица, отчаявшаяся и потерянная, пойманная в силки, и, несмотря на мощные руки Нортона, которые крепко и неотпускающе держали меня, я отчаянно пыталась вырваться на свободу, словно инстинктивно. Каждая моя попытка вырваться лишь усиливала его хватку, и я поняла, что сопротивление, увы, бесполезно. Вокруг нас царила напряженная, тягостная тишина, нарушаемая лишь моим нервным дыханием и глухими звуками, странно исходящими от мужчины, который стоял передо мной.

Альберт держал меня крепко, будто боялся, что я исчезну в воздухе, растворюсь в бескрайних просторах. Его хватка была настойчивой, и я чувствовал, как его пальцы впиваются в мою нежную кожу, оставляя отпечатки, которые, казалось, навсегда отпечатаются в моей памяти. Внутри меня разгоралась паника, и единственным моим нестерпимым желанием было сбежать, покинуть это мрачное место и укрыться от его безжалостного взгляда. Я не могла больше терпеть этот пронизывающий, хищный взгляд, который, словно выжигал мне душу, как яркое солнце, что сжигает всё на своём пути.

Каждый раз, когда я встречала его глаза, мне казалось, что он читает все мои самые сокровенные мысли, все мои глубинные страхи. Эти вертикальные зрачки, напоминающие зрачки диких животных, внушали ужас и трепет. Я заметила, как вокруг нас сгущается, словно черное облако, тишина, и даже воздух становится тяжелым, подобно свинцу, от напряжения, которое витает в каждой молекуле. Я мечтала о том, чтобы просто развернуться и убежать, но его крепкая хватка не отпускала, как будто цепи судьбы крепко меня держали.