Глава 7

В моей голове, замешанные, переплетенные и запутанные мысли о том, что именно происходит, и в связи с чем я оказалась в этой абсурдной, совершенно нелепой ситуации, не покидали меня ни на мгновение. Вокруг не было никого, кто мог бы оказать хоть какую-то помощь, поддержку или даже просто присутствовать в этот критический и, безусловно, тревожный момент.

— Пожалуйста… — произнесла я, а голос мой звучал почти умоляюще, словно эти многозначительные, наполненные смыслом слова могли каким-то образом оказать влияние на сложившуюся ситуацию. — Не надо… Я не вкусная, меня есть не стоит…

Эти слова вырвались из глубин моей души в состоянии отчаяния, и, казалось, они даже не имели никакого смысла в этом тревожном контексте. Мужчина, стоящий передо мной, на мгновение замер, словно не мог поверить в то, что именно слышит. Его глаза расширились от удивления, а затем он неожиданно разразился громким смехом, который эхом отразился в тишине вокруг, как будто рассмеялся сам воздух. В этот уникальный момент его взгляд, наполненный дикой жаждой, на мгновение стал более человечным, как будто в нем, внезапно, пробудились какие-то глубокие и давно забытые чувства, скрытые под толстым слоем времени и бессердечности, как в затерянном уголке души.

Он резко тряхнул головой, словно пытаясь отогнать от себя непрошенные, лишние и достаточно навязчивые мысли и воспоминания, которые бушевали и бурлили в его сознании. Я могла видеть, как его лицо, постепенно, но явно меняется, словно в нелепом представлении, как на его губах появляется едва уловимая усмешка, но в его глазах все еще оставалось что-то дикое, неистовое и непредсказуемое, словно это был таинственный, запутанный код, который никто, ни при каких обстоятельствах, не мог разгадать.

— Да… — произнес ректор, погружаясь в глубокие, тяжёлые размышления, его голос звучал одновременно задумчиво и с легкой иронией, как будто он сам задумался над своими словами и их необычностью. — Такого мне еще никто не говорил. Обычно меня воспринимают как деспота или сатрапа, строгого правителя, но, чтобы кто-то смело предположил, что я способен съесть юных адепток — это действительно ново, совершенно необычно и неожиданно для меня. Интересно, откуда берутся такие метафоры, образные выражения и уподобления?

Его смех, словно мелодия, пронизывающая время и пространство, пронесся сквозь воздух, заполнив окружающее пространство легкостью, радостью и вызвал у меня необычные ощущения, как будто волны вибрации пробежали по моей коже, вызывая мурашки, которые вновь и вновь охватывали меня с головы до пят, словно невидимые руки нежно касались меня в этот тревожный миг. Я не могла понять, что происходит, и в голове крутились мысли о том, что это, вероятно, последствия пережитого страха, который давно сидел в меня и сейчас вновь напомнил о себе, как давний знакомый, вернувшийся из небытия.

Мой организм, похоже, не знал, как именно реагировать на такие эмоциональные колебания, и это вызывало у меня внутренний дискомфорт, который нарастал как снежный ком, постепенно увеличиваясь в размерах. Я попыталась собраться с мыслями и взять себя в руки, но ощущение тревоги, как привязанная тень, не покидало меня, незримым грузом давляя на мое сознание. Я вспомнила, как в детстве, в безоблачные солнечные дни, испытывала подобные чувства, когда сталкивалась с чем-то новым, неизведанным и, быть может, даже увлекательным. Этот страх был знаком, но сейчас он обрел совершенно другую форму — новую, непонятную и почти пугающую, как неведомое существо, которое вдруг стало очевидным и крайне реальным.

Я глубоко, с ощутимым облегчением, вдохнула и решила, что не позволю своим сложным, порой противоречивым эмоциям взять верх над здравым смыслом. Я смотрела на него, стараясь понять, что именно, в глубине, вызывает такую бурю, такую могущественную внутреннюю бурю, внутри меня. Его смех, искренний и заразительный, заряжал атмосферу, но в то же время в нем, в мелодичных звуках, чувствовалась какая-то непередаваемая тайна, которая притягивала меня, словно магнит, притяжение которого было невозможно объяснить. Я поняла, что это не просто страх, а также любопытство, смятение и желание разгадать загадку, сокрытую за этим смехом.

Хорошо. Радует, что меня никто не собирается трогать — это уже, без сомнения, большой плюс в моей сложности ситуации. Но, увы, остаются вопросы, и их слишком много для мой спокойной души. А вот решения никакого, увы, пока не найдется, к сожалению.

Пока я глубоко и интенсивно погружалась в свои размышления и мысли, Альберт, как будто почувствовав что-то в воздухе, неожиданно отдалился от меня, словно удивленный чем-то непонятным.

— Извини, я не хотел тебя пугать или смущать чем-то. Просто… — на мгновение он замялся, как будто искал нужные слова, как будто пытался подобрать, наиболее подходящие и комфортные фразы. — Не важно, это все ерунда! Лучше давай, если не возражаешь, вернемся к твоей ситуации. Я уже все подготовил: сегодня вечером ты с легкостью заселишься в общежитие для адептов. — Я почувствовала, как волнение, словно мощная волна, нарастает внутри меня, охватывая с головой. Альберт продолжал с энтузиазмом и искренностью: — Я поговорил с преподавателями, объяснил им, что ты немного не в себе, в данный момент. Так что, думаю, проблем не возникнет, и все будет хорошо, без осложнений.

— Может, все-таки стоит обсудить, как мне вернуться домой, в то привычное и знакомое место, где я чувствовала себя в безопасности, как за каменной стеной? — нерешительно и с легким трепетом в голосе предложила я, ощущая, как внутри меня нарастает тревога, подобно буре на горизонте. — Да и не думаю, что та, чье тело я заняла, сможет так легко адаптироваться в моем мире, где все кажется таким неузнаваемым и чуждым, абсолютно другим.

— Главное, чтобы она там была, а не где-нибудь еще, — вздохнул мужчина с заметной усталостью в голосе. — Я бы с удовольствием исправил все недоразумения, все эти сложные и запутанные обстоятельства, прямо сейчас, но, к сожалению, это невозможно, увы. Я понимаю, как тебе тяжело в этой непростой ситуации, и обещаю, что сделаю все возможное, чтобы помочь тебе в этой сложной ситуации. Главное, что я прошу, — это не привлекать лишнего внимания, чтобы избежать ненужных, нежелательных осложнений. Мне сейчас не нужна паника среди адептов, это только усугубит положение и создаст дополнительные проблемы, как снежный ком.

— Я постараюсь, — произнесла я с недовольством в голосе, чувствуя, как внутри меня нарастает беспокойство, словно гнетущая тень, которая не дает мне покоя.

— Вот и отлично, — ответил Нортон, при этом странно и настороженно на меня посмотрев, как будто у него в голове вертелись какие-то мысли, о которых он не хотел говорить, скрывая свои истинные чувства от моего взгляда.

— Что-то не так? — спросила я, чувствуя, как тревога нарастает внутри меня, как волны, накатывающиеся на берег, словно морская пена в бурное время.

Его поведение, абсолютно явно, было странным и необычным, и я не могла понять, что именно его беспокоит, что именно прячется за его холодной и безразличной маской.

— Нет! — резко и неожиданно ответил Альбер, его голос звучал так, будто он хотел оттолкнуть меня от своих глубокомысленных и, возможно, тревожных мыслей, словно они были чем-то опасным и нежелательным для него, что-то, с чем он совсем не хотел иметь дело.

Он продолжал всматриваться в меня, как будто я была каким-то редким и загадочным существом, которое он никогда раньше не встречал на своем длительном пути. В его глазах, наполненных бурлящим чувством, читалась непередаваемая смесь удивления и недоумения, как будто он не мог осознать всю невероятную глубину происходящего.

Нортон вновь, как будто бы в отчаянии, тряхнул головой, будто пытаясь избавиться от навязчивых мыслей, терзающих его голову в этот напряженный и непростой момент.

— Ерунда все это… — произнес он с нотами растерянности, и его слова звучали так, словно он говорил не со мной, а сам с собой, стараясь разобраться в своих непростых и запутанных ощущениях, которые его одолевали. — Не может быть… — произнес он, и в его голосе звучала глубокая растерянность, как будто он искал ответ на вопрос, который никто, абсолютно никто на свете, не мог ему дать.

— Чего быть не может? — спросила я, с искренним и неподдельным любопытством пытаясь понять, что именно тревожит его и вызывает такую сильную эмоцию внутри. Я заметила, как его руки начали нервно сжиматься в кулаки, а взгляд стал гораздо более напряженным, полным внутреннего напряжения, нежели ранее. Он явно боролся с чем-то внутри себя, и мне так хотелось помочь ему, но я по-прежнему не знала, как подступиться к этой непростой и запутанной ситуации.

Мужчина, казалось, совсем и полностью перестал меня слышать, как будто потонул в своих мыслях. Его взгляд стал пустым, а его глаза начали изменяться, словно в них отражались какие-то неведомые мне тени, пришедшие откуда-то из далекого прошлого. Я почувствовала, как внутри меня всколыхнулось беспокойство, как волна, накатывающаяся на берег, непроходящее и мощное. Вспомнив о неприятных ситуациях, которые уже происходили между нами, я быстро сделала шаг назад, стараясь сохранить дистанцию, чтобы не повторять прежних ошибок, на которые мне так не хотелось снова наступать. В руках у меня оказался графин с водой, и я инстинктивно, в моменте, схватилась за него, как за средство защиты, которое может помочь мне в этой запутанной и напряженной ситуации.

— Эй! Может, хватит уже так делать? — воскликнула я, стараясь вложить в голос как можно больше уверенности, которая, казалось, вдруг обрела новую силу в этом непростом разговоре. — Я ведь и огреть хорошенько могу, если что!

Слова, полные решимости и легкого, едва заметного раздражения, вырвались из меня, словно потоки бурной реки, не оставляя никого равнодушным к этой ситуации. Я понимала, что эта обстановка, возможно, могла выйти из-под контроля, и это меня не на шутку тревожило, но в тот момент мне было крайне важно показать всем, что я вовсе не собираюсь быть жертвой обстоятельств, которые меня окружают. В ответ на мои слова он лишь усмехнулся, и это было всего лишь мимолетное выражение на его лице, но его глаза, полные какой-то загадки, продолжали блуждать, как будто искали что-то важное вне нашего напряженного разговора, что-то важное, что оставалось скрытым от моего понимания и восприятия. Я заметила, как его руки, словно пленник в цепях, непроизвольно сжались в кулаки, и это вызывало у меня еще большее беспокойство, сосредоточившееся в области груди, как вздрагивание на грани.

Не подействовало. Ректор, с неподдающимся объяснению настойчивым и угрюмым выражением лица, снова начал медленно, подобно хищнику, приближаться ко мне, и в этот момент я поняла, что не могу позволить себе растеряться, опускаясь в пучину отчаяния и безвыходности. Не раздумывая, как будто в порыве ярости, я вылила все содержимое графина, полное чистой воды, прямо на Нортона. Вода, мощным фонтаном, брызнула в стороны, и в ту секунду я почувствовала, как адреналин, как мощная волна, наполнил меня необычайной энергией, пылающей внутри.

Сразу после этого, не раздумывая ни секунды, я бросилась к двери и, не оглядываясь назад, вбежала в ванную комнату, как будто спасаясь от мучительной непогоды. Закрыв за собой дверь, я с силой и решимостью повернула замок, стараясь успокоить учащенное дыхание, которое казалось, будто стучало в унисон с моим сердцем. В ванной было странно тихо, лишь слышался звук капающей воды из крана, который словно был единственным свидетельством происходящего вокруг. Я прислонилась спиной к двери, в надежде найти опору, и прислушивалась к тому, что происходит снаружи, в коридоре, как будто искала спасение. В голове крутились мысли, словно листва на ветру, о том, что сейчас может произойти. Я понимала, что ректор, не зная границ, не остановится на этом, и мне нужно было придумать, как выбраться из этой опасной, невыносимой ситуации, которая словно замыкала меня в своих тенетах и путала.

За стеной, с явным недовольством и неистовством, послышались громкие ругательства, которые словно отражались в тишине, и вскоре с глухим звуком хлопнула входная дверь. Н-да… Вот так, можно сказать, задачка. Что же, черт возьми, происходит с этим человеком? Может быть, он просто псих? Эта мысль даже, надо признаться, немного успокоила, хотя в то же время вызывала новые муки раздумий и интриг, которые не оставляли мне покоя. Но оставаться здесь, в этом месте, и дальше мне совсем не хотелось. В голове настойчиво крутились вопросы: что он может сделать? Каковы его намерения, и как он вообще собирается действовать в этой сложной ситуации?

Уйти? Но куда же мне? Кажется, он действительно не в себе и не контролирует себя. Вот только оставаться тут и дальше, в этой ситуации, мне совсем не хотелось, и это поднимало уровень тревоги до предела. А как иначе? Уйти? Но куда? Ладно, придумаю что-нибудь, не оставляя на произвол судьбы всю эту ситуацию. Как минимум, теперь я не собираюсь ходить с пустыми руками, пока таковая угроза витает в воздухе. Надо бы, в самом деле, подыскать какое-нибудь «оружие» против этого ненормального и непредсказуемого ректора, который внезапно так испортил мой день и покой.