Глава 11. Прозоров

Она стояла, а мне не верилось. В моей квартире — значит знает, где я живу. Знает, как меня зовут. И имя мое, такое простое до обиды в ее устах звучит иначе, словно вдруг обрело смысл. Только нет его, смысла. Ничего нет и надумывать не стоит.

— Зачем ты его избил? — пылко спросила Сандра.

Избил, усмехнулся про себя я. Избитых она не видела. Несколько ударов, да и в тех силу контролировал, чтобы не дай бог не покалечить любимое ею золотко. Только это и сдерживало, да осознание того, что насильно мил не будешь.

— Для профилактики, — усмехнувшись ответил я.

Она недоуменно свела светлые брови на переносице, между ними появилась тонкая вертикальная морщинка, и так мне захотелось ее пальцем разгладить, чтобы не хмурилась больше, что мне руки свело судорогой.

— Чего? — воскликнула она. — Профилактики нормальных взаимоотношений с людьми? Ты жизни мне не даешь, Прозоров!

А еще голодать не даю и мерзнуть, мысленно добавил я. Вслух не стал… Я и хотел, чтобы она ушла и боялся этого. Поэтому как себя вести глядя в льдистые ее глаза я совсем не знал. Через многое я прошел, но к такому жизнь меня не готовила. Так близко — а коснуться нельзя. Так близко — а смотреть больно.

— Год за годом, — продолжала Сандра. — Год за годом жизни мне не даешь. Он в крови весь пришел, Алеша… Он сказал, что ты меня на машине со своими отморозками….

Всхлипнула и осела вдруг на пол, словно храбрость и бравада разом оставили ее.

— Уебок, — выругался я, опускаясь на корточки рядом с ней.

— Он? — вскинула заплаканное лицо она.

— Он, — кивнул я.

— Ты вот так, а уебок он?

— Я ему все сказал, а бабу запугивать не по мужски…

А может на то и расчет был, что побежит она спасать его? Чужими руками тучи и разведет… я от злости зубами скрипнул, Сандра что на полу сидела испуганно отшатнулась. Я за руку ее схватил — не стоило, побелела вся, хотя и так бледная куда больше то.

— Пожалуйста, — жарко зашептала она. — Пожалуйста, хватит, дай мне просто жить. Что нужно тебе? Все что хочешь отдам только исчезни из жизни моей навсегда…

Я горько усмехнулся — все что нужно мне это сама Льдинка и есть. Руку я ее продолжал держать, не мог выпустить. Тонкая такая, кажется чуть сильнее сожми и переломишь. Холодная, хотя конец мая на дворе, вечер жаркий и душный. Что делать? Сказать ей, что уезжаю, что останется она один на один со своим нищим благородством. Точнее, с любимым Алешенькой — я снова зубы стиснул. Злоба, горе, ненависть. И Льдинка, сидящая передо мной, смотрящая на меня широко распахнутыми испуганными глазами.

Вот она — бери не хочу. Сама пришла. Заявление пойдет подавать. Рыжий кучу свидетелей найдет, что все обоюдно было. И связи в полиции есть. Да и не пойдет она — будто не знаю. Стыдно, позор… Так что могу смело свое урвать, пусть и напоследок.

— Все, что захочу? — хрипло спросил я. — Все, что угодно?

Она сидела передо мной парализованная ужасом. Я легонько толкнул ее и Сандра послушно упала на пол. Она была в длинной, ниже колена юбке, но сейчас та задралась обнажая голые колени которые сводили меня с ума.

— Все что угодно? — повторил я, слоняясь и прижимаясь лицом к ее гладкому прохладному колену, стараясь не смотреть туда, где смыкались ее бедра, где скомканная ткань юбки прятала средоточие ее естества.

— Коля! — всхлипнула Сандра.

Мне снесло крышу. Я подмял Сандру под себя, легкую и обмякшую. Знал — не остановлюсь, пути назад не будет. А с другой — что я теряю? Чтобы потерять что-то, нужно это самое иметь. А имею я лишь ее презрение, зато его так много, хоть ложкой жри, хоть лопатой. И его то я не потеряю, оно родимое, всегда со мной. И я…склонился еще ниже успев уловить ее дыхание на своих губах, прежде чем обрушиться на них, силой вынуждая открыть рот.

Руки мои жадно зашарили по ее телу, оглаживая и сжимая. В висках бешено стучало, дыхание сбивалось, ни одной мысли в голове. Я оторвался от ее губ чтобы избавить женское тело от футболки и вдруг увидел ее глаза. В них был ужас.

— Коля, — прошептала она и губы ее были распухшими и блестели. — Коля… я девственница.

Я хрипло застонал и скатился ее. Она же сначала лежала замерев, словно не веря во вдруг обретенную свободу и тяжело дыша. Затем села и стала одергивать юбку дрожащими руками. Я встал и закурил, стараясь не смотреть на девушку.

— Я уеду, — сказал я. — Ты меня больше не увидишь.

— Правда? — спросила Сандра.

И столько в ее голосе было надежды, что я выругался. Затянулся глубоко, сдерживая рвущуюся изнутри боль.

— Проваливай, — бросил я, затянулся еще раз и погасил сигарету в горшке с умирающим кактусом.

Тогда я видел ее последний раз. Великодушный настолько, что годами от этого великодушия тошнило, я так и не определился кем я был тогда, влюбленным идиотом или влюбленным же героем. А сегодня…сегодня я увижу ее снова.