Глава 15. Сандра

Я впервые признала это вслух. То, что моя любовь к Алексею из кристально чистого волшебства превратилась в обычную грязную ненависть. Легче не стало. Стало чётче и яснее.

— Как это было?

Говорила ли я с кем нибудь об этом открыто? Нет. Даже с Лёшей. Он не хотел, не мог. А потом уже и я не могла.

— Он выпил. Пьян не был, нет…мы встречались с друзьями на даче. Он за рулём. Обратно хотели на такси, но машины отказались ехать за город в позднее время. Я предложила остаться на ночь, но он не хотел. Настоял. Сказал, что контролирует себя. Я тоже виновата, нужно было отказаться, надо было остаться там одной, тогда у меня осталась бы она… — я нервно сглотнула, набираясь сил перед тем, как продолжить рассказ. — Я была беременна. Большой уже срок, скоро рожать. Мы попали в аварию, слишком высокая скорость, занесло на повороте, машина слетела с дороги и перевернулась не один раз. Я была пристёгнута, я почти не пострадала. Сотрясение мозга, сломала два ребра…А Лёшка пристегнут не был. Вылетел в окно весь переломался.

Сделала ещё несколько глотков. Я выбрала самый лёгкий по крепости напиток, но он все равно туманил голову и мысли. Я говорила так, чтобы мысли облекались в слова минуя образы. Я не хотела снова видеть это.

— Самое главное это моя дочь. Она не пережила той аварии. Схватки у меня начались прямо там же, в перевернутой машине. Я с трудом отстегнулась и выбралась наружу. Темно. Где-то в кустах стонет Лёша. Я шарю пытаясь найти свой телефон и вызвать скорую, а меня корёжит в схватках…знаешь, как больно рожать, когда сломаны ребра? Родила я уже в больнице, там поздно уже кесарить было. Да не суть, я бы сотни раз прошла это заново, только вернули бы мне дочь живой…ее мне дали такой теплой. Я отказалась понимать, что это тепло моего тела, моей матки. Но на руках она вскоре остыла.

Так легко в нескольких предложениях описать главную боль моей жизни. Я даже усмехнулась и снова выпила.

— А муж?

— Объелся груш. Врачи давали благополучные прогнозы, он вставать начал. Этим он и воспользовался, когда встал с кресла и перелез через подоконник съёмной квартиры. Уже после того, как мы потратили на его реабилитацию все деньги, продали квартиру и влезли в долги. На этом сия чудесная история заканчивается. Финита ля комедия.

— Саш, — прошептал Коля. — Сандра. Мне очень жаль.

— Неважно уже, — отмахнулась я. — Меня ты как нашел?

— На сайте. Случайно.

Я выслушала его сбивчивый рассказ. Посмотрела на часы — очередной вечер. Свет в комнате не зажжен, силуэт Коли в кресле я почти не различаю. В голове шумит и это ощущение мне не нравится. Надо поесть. И тут же думаю — а что здесь ест он? Теперь, когда Люба ушла?

— Кушать хочешь? — не к месту спросила я.

— Эм…наверное да.

— Спускайся через полчаса.

Ушла я почти не покачиваясь. Бутылку оставила наверху — алкоголь все равно не поможет. Да и боли нет почти, одна лишь пустота внутри. Полчаса я потратила на то, что собрала осколки разбросанные по кухне, а затем дважды прошлась по ней пылесосом. Посуды стало значительно меньше, да и бог с ним, Прозоров Коленька человек богатый. Дверь из подсобки открылась через полчаса, пропуская вперед коляску.

— Что на ужин? — спросил Коля.

— Что приготовим. Вместе. Я поваром не нанималась.

Я лукавила. Платили мне достаточно, наварила бы, как миленькая. Но Прозоров…он погряз в жалости и самобичевании. Немного труда ему пойдут лишь на пользу.

— Я не умею.

— Вот и научишься. Картошку чисть.

Я подала ему все необходимое, сама занялась курицей и салатом. Сама поглядывала на него нет-нет, поражаясь тому, где я нахожусь, с кем, и как он похож на Любу — как же я не догадалась? Картофелины у него получались сначала квадратные, а под конец ничего такие уже, руку набил.

— Салат, жареная картошка и куриные отбивные, — объявила я. — Кофе или чай, за бутылкой наверх я не побегу.

— Этого вполне достаточно, — зло ответил Коля.

— Вот и славно.

Перед самим ужином произошла небольшая заминка — обеденный стол был слишком высок для того, чтобы Прозоров мог с комфортом поесть сидя на своём кресле.

— Может, наверх? — спросил он. — Там мебель удобнее.

— Может, просто пересядешь?

Его тёмные глаза полыхнули яростью. Как же, привык страдать в условиях ол ин клюзив, а тут драма, мама сбежала и помощь не вызвать, интернета нет.

— Если ты не заметила, у меня проблемы с ногами.

— Если ты не заметил, у тебя руки есть.

Прозоров от злости скрипнул зубами. Я же, не обращая на него никакого внимания занялась сервировкой стола. Коля молчал несколько минут. Затем огляделся. Затем подъехал ближе к столу, одной рукой оперся о него, вторым о свое кресло. Я немного испугалась, что стол не выдержит, затем напомнила себе, что он не из масс маркета, а дорогущая тяжёлая и роскошная херня. Стол выдержал. Некогда сильное тело Прозорова напряглось, зависнув в пространстве, а затем он с усилием перенес себя на стул. Я все это время делала вид, что мне происходящее вовсе не интересно.

— Кушать подано, — подтолкнула я тарелку. — приятного аппетита.

Ели мы в тишине. Так же молча я убрала посуду в посудомойку. Вытерла стол.

— Ты поднимешься ко мне завтра? — спросил вдруг он.

Я открыла один из шкафчиков, взяла синий рулон и положила перед ним.

— Что это?

— Мусорные мешки. В подсобке есть пылесос, тряпки и прочий реквизит. Так же в доме имеется стиральная и сушильная машина. В такой срач, какой ты развёл наверху я добровольно не поднимусь.

И ушла из кухни почти довольная собой несмотря на все обстоятельства.