Глава 6. Сандра

Утром я проснулась первой. И любопытства и ради, и отрабатывая деньги, которые мне зачем-то платили. Прошла тихонько и грубо нарушая чужое личное пространство осторожно заглянула в комнату Любы. Та была на своей кровати. Я пожала плечами и пошла на кухню. Когда-то, когда я была счастлива и не ждала от жизни никаких подлостей, я любила готовить. А на такой красивой кухне, как эта, не готовила вообще никогда. Поэтому я замурлыкала рандомную, пришедшую в голову первой песенку и принялась возиться.

Когда я только пришла в этот дом продуктов было много, сейчас полки холодильника уже оскудели. Надо озаботиться закупками или хотя бы узнать, как они происходят. Я поставила тесто на булочки. Быстрое, немудреное. Сам дом был большим и красивым, но несколько запущенным, поэтому, пока тесто поднималось, я протерла все поверхности на кухне от пыли, прибралась в многочисленных шкафчиках и даже пол помыла — так, как в свое время меня учила мама, то есть никакой швабры, в коленно-локтевой позе.

Люба вышла часа через полтора, когда каша уже была сварена, а булочки источали запах свежей сдобы на весь дом.

— Так вот кого нам не хватало, — хмыкнула Люба, а я не устала уточнять кому нам. Все равно не ответит. — Ты только слишком жопу не рви детонька, тебе ж за это никто не платит. Никогда нельзя стараться слишком сильно.

— Как спалось? — невинно спросила я.

— Как младенец, всю ночь, — не менее невинно солгала Люба.

И села за стол с удовольствием уминая и кашу, и булочки с маслом. Может, поправится немного, подумала я — кожа да кости. Оказалось, продукты привозят раз в неделю, кто составляет список Люба не знала, поэтому часто привозили, что попало. После завтрака мы торжественно вышли гулять. Моросил дождь, было довольно холодно, столики с террасы того милого кафе убрали. Тем не менее мы дошли до первого пруда, сделали почетный круг, и пошли обратно.

— Купила бы ты себе ботинки, — сказала Люба. — Смотреть страшно, сколько им лет?

Я поневоле задумалась сколько? Судя по всему, лет пять, не меньше. Ничего, подошва на месте, еще послужат, тем более на работу мне ходить не надо.

— Нормальные они, — отмахнулась я.

И вновь вспомнила того мальчика. От чего лезет он в голову в последние дни? Нет, бывало и раньше вспоминала, но не так же часто. Того тоже мои ботинки беспокоили. И ботинки те вспомнились, как мама клеила их клеем из маленького тюбика, а они все черпали и черпали холодную воду…

— Экономить на себе нельзя, — учила меня собеседница. — Тебе еще детей рожать.

Неприятно кольнуло.

— Не рожать, — отрезала я, а затем улыбнулась, чтобы смягчить свою резкость. — Бросьте, давайте лучше борщ варить станем, да и сериал сам себя не посмотрит.

Я хотела вечера. Хотела достать карты и обыграть хитрую Любу. С нее сталось бы мухлевать — больше, чем уверена. Сегодня я буду начеку, сегодня вопрос будет мой. Но Люба юлила и тянула, карты я сама решительно взяла часов в восемь вечера.

— Пора, — и начала тасовать колоду.

Игра в дурака — самая простая, особенно если на двоих. Особенно, если умеешь запоминать карты, которые уже выбыли, а мне эта наука никак не давалась. Я старалась быть внимательной. Ушел ли бубновый валет? Хоть записывай, но вряд ли это честно. Партию я вела неплохо, но под конец стала проигрывать. А потом… Потом заметила.

— Люба встаньте немедленно, — строго велела я.

Таким тоном я бывала говорила со старичком, за которым ухаживала год. К старости он впал в детство и иногда безбожно шалил, опрокидывая тарелки с едой или кидая предметы, до которых мог дотянуться. Строгий тон бывало срабатывал, если чередовать с лаской.

— Чего это? — хмыкнула она.

— Встаньте.

Люба встала и громко рассмеялась, нисколько не стыдясь того, что под свою попу она аккуратно спрятала червовую, не нужную никому шестёрку.

— Возьмите ее обратно в колоду и играйте дальше.

— Вот же строгая, — восхитилась Люба, но карту взяла.

И ожидаемо продула. Я торжественно улыбнулась.

— Теперь моя очередь задавать вопрос.

О вопросе я думала весь день. Кто-то явно содержит Любу, запер ее в этом красивом доме. Кто? В мужа мне не очень верилось. У нее наверняка есть ребенок. Но хотелось и про личную жизнь узнать.

— Валяй, — милостиво разрешила она.

— Люба, расскажите мне про мужчину, от которого родили ребёнка.

— Вот же хитрая, — хмыкнула она, покачав головой.

Уставилась взглядом куда-то вдаль, вспоминая. Непонятно было, какие эмоции ей приносят воспоминания.

— Я была молодой, — начала Люба. — Глупой, наверное. Хотя я и годами не поумнела… Жила одним днём. Учиться было скучно. Работать скучно. Встречаться с мужчинами и гулять до утра куда веселее. А он, отец моего ребёнка был другим. Не таким, как все. Даже внешне отличался. Красивее всех, кого знала, высокий, смуглый… Умный. Я не подходила ему, но что-то во мне он нашел. Я ради него гулять бросила. Что мне эти гулянки, когда просто лежать рядом с ним до утра… Неважно. Я думаю, что будь мы вместе моя жизнь сложилась бы иначе. Не стало его рядом и все потеряло смысл. Слабая я. Очень.

— А что вас разлучило?

— Родители его, как про меня узнали, ходили угрожали. Как же, начальство же они. Важные богатые. А я с непутевой бабкой своей в общаге живу. Он никого не слушал. А потом его забрали в армию. Не служили никогда такие дети богатые, родители постарались. А там… Больше мы и не виделись никогда, его родители переехали и следы наши потерялись. Другое было время.

— А…а ребёнок?

— Я как узнала, что беременна, пошла к его маме на работу. Стояла, ждала у проходной. Она мне денег дала, да номер врача, у которого следовало проблему решать. Сказала, что они сыну невесту нормальную нашли и работу за границей. Что я больше никогда его не увижу. И внук им от такой пропащей не нужен… Я на аборт пошла.

Люба замолчала. Я затаила дыхание.

— Дальше? — спросила я, не выдержав.

— Аборты тогда иначе делали, не так, как сейчас. Очередь была. Женщина в кабинете какая-то кричит, словно из нее душу вынимают. А вынимают не душу, а дитя. И так мне плохо стало от этой мысли, представила, как эту маленькую жизнь выскребают… Ушла я. Так и стала матерью.

— И все?

— Плохой матерью, если тебе интересно. Все, хватит, включай следующую серию или жрать пошли, измучила меня своим любопытством.

Спать Люба ушла вскоре после десяти. Я тоже удалилась. Приняла душ, переоделась в пижаму. На ногах тёплые носки — так было нужно. Выключила свет в комнате, поймав небольшую паранойю, подложила под одеяло свернутый плед.

А затем… Затем я тихо выскользнула в темный коридор. Здесь наверху Люба сразу меня заметит, спрятаться негде — коридор да лестница. Тихо я спустилась по лестнице пушистые носки скрадывали звуки шагов. Вошла в гардеробную. И притаилась за дверью, не до конца ее прикрыв — отсюда все будет видно.

Какие бы загадки не таил этот странный дом и его странная обитательница — я намерена их узнать.