Глава 7. Сандра

Чувствовала себя я несколько нелепо, но возбуждённо. Но если так подумать — моя жизнь в последние годы сплошное выживание без какой либо цели. Зачем жить? Чтобы долги раздать? Нелепо. Они не были честными людьми те, у кого я брала деньги. Родственников у меня нет, выплаты бы не смогли повесить на других людей. Долг, который выматывал меня год за годом, почти не уменьшаясь, просто лопнул бы как воздушный шарик. Какие еще есть причины жить? Если только потому, что это положено — все живут и ты живи.

Одним словом жизнь моя была скучна и бессмысленна. Работай. Копи каждую копейку. Раз в месяц переводи по номеру в один из банков почти все, что заработала. И все на этом, ни смысла, ни радости. А теперь была целая тайна. Нет, не так — ТАЙНА. Большими буквами. И ее разгадывание меня немало увлекло.

Телефон я взяла с собой, правда убавив яркость до минимума и поставив на беззвучный. Иногда доставала и смотрела, который час. Тайна все еще была не разгадана, а сидеть на полу в гардеробной, вглядываясь в щелку не до конца закрытой двери было скучно.

Плюс — звуки. Дом был сильным, мощным, готовым взращивать в своём каменном чреве не одно поколение семьи. Но он был старым и издавал звуки. Иногда что-то поскрипывало. Иногда мне мерещился звук шагов. А уж ближе к полуночи я услышала стук. Глухой, таинственный. Тук-тук. Замерло все, словно прислушиваясь и снова — тук.

Сразу вспомнилась глупая, на ходу выдуманная Любой история про фамильных привидений. А вдруг и правда висит на чердаке девушка? Бледная, красивая непременно, в белом платье… Хотя, у нее была первая брачная ночь, так что платье можно заменить белой ночной сорочкой. Чуть надорванной, ведь старый муж мог быть жесток. Висит девушка, раскачивается, балка, через которую перекинута веревка, а быть может и чулок, едва слышно поскрипывает под весом тела. А иногда босая белая нога с аккуратными рядами бусин пальчиков задевает о стену — тук…

В доме что-то громко стукнуло и я едва не заверещала в голос со страху, сдержалась только вцепившись зубами в ладонь. Вот было бы смеху — сиделка закрылась в гардеробе ночью и устроила переполох истошными воплями. Это точно бы все испортило.

Дверь в комнату Любы находилась чуть правее пролета лестницы. И она открылась в темноте, Люба что-то задела, этот стук меня и напугал, затем тихо выругалась — это меня знатно успокоило. Люба явно была жива и здорова и на привидение не походила.

Люба же тем временем включила фонарик и я немедленно разочаровалась — могла бы и свечи для антуража взять. Медленно поднялась по лестнице, ни одна предательская ступенька не скрипнула. Ту часть коридора, куда она направилась мне видно не было, но все было ясно — там моя комната. Может, Люба маньячка и идет меня убивать?

Луч фонарика погас. Я немного выглянула из своего укрытия, глаза уже привыкли к темноте, которая была рассеяна из-за лунного света из окон. Судя по всему, Люба заглянула в мою комнату и осталась удовлетворённой увидев на постели муляж тела из пледа. Я снова спряталась, смотря в щель.

Теперь Люба пошла на кухню. Уже не особо скрывалась, даже свет включила, правда двигалась тихо. Я совсем осмелела и двинулась к кухне. На глаза я показываться не собиралась, но если вдруг увидит, скажу попить пришла — это не преступление.

Стояла в темноте холла, прижавшись лицом к дверям и выглядывала что Люба делает. Делала она странное. Если хочешь предаться ночному жору, стоит ли разводить такую таинственность? Люба же достала поднос. Устроила на него всякое. Добавила пару моих булочек. Пару контейнеров из холодильника. Оглядела все это, осталась удовлетворённой.

Я отшатнулась в сторону, боялась быть пойманной, но направилась Люба в кладовую. Даже напевать что-то стала тихонько под нос. Она вошла в кладовку, закрыла за собой дверь и все. Я бросилась за ней спустя несколько секунд, уже плевать что она меня увидит, ответы мне были нужны немедленно, но…кладовка была пуста. Дверь, предположительно в подвал, была заперта. Я прижалась к ней ухом пытаясь уловить хоть что-то. Шаги, обрывки фраз — ничего.

Хотя… Тишина была неидеальной. Что-то гудело, как будто холодильник. Но холодильник в этом доме был современным и бесшумным. Затем гул прекратился и я услышала лёгкий щелчок и шелест. Не сразу до меня дошло, что это было, а когда меня все же озарило, я удивлённо приоткрыла рот. Лифт. Это был лифт. В чёртовом доме на два этажа и чердачную мансарду имелся лифт.

Я посидела на кухне еще полчаса, ожидая возвращения Любы. Тогда бы я задала ей вопрос и отвертеться она бы не сумела. Но время шло, а Люба не возвращалась. Я со вздохом поднялась и вышла их кухни, напоследок выключив в ней свет — пусть вернувшись гадает, выключила она его сама или это чертовщина какая.

Впечатлившись ночными страхами я закрыла дверь, заклинив ручку щеткой для пыли — так все же спокойнее. Вопреки всему, уснула сразу и проснулась рано. Типичное осеннее утро — на улице холодно, дома тепло, и как-то умиротворённо даже, словно и не было ничего ночью. На завтрак я пекла сырники, на их аромат Люба и подтянулась.

— Доброе утро, — улыбнулась я. — Как спалось?

— Словно не единого греха за душой, — фыркнула Люба. — Чай наливай.

Я поставила перед ней чашку с чаем, налила и себе.

— Вы булочки доели? — невинно спросила я.

— А, то еще перед сном, — отмахнулась она и шумно отхлебнула чай.

Чтобы не обитало на чердаке, но сдобу оно уважало.